Актуальность темы депрессия

Актуальность темы депрессия

Просмотров научной работы: 1810

Комментариев к научной работе: 0

Поделиться с друзьями:

Цели исследования: оценить и сравнить уровни тревоги и депрессии у студентов первого и пятого курса БГМУ.

Материалы и методы. В Башкирском Государственном Медицинском Университете студентам первого и пятого курса было проведено тестирование по Госпитальной шкале тревоги и депрессии и шкале депрессии Бека. Всего приняли участие 82 студента, из них 46 (56,1%) студентов 1 курса, среди которых 32 (69,6%) девушки и 14 (30,4%) юношей; и 36 (43,9%) студентов 5 курса, среди которых 25 (69,4%) девушек и 11 (30,6%) юношей.

Оценка уровня тревоги и депрессии проводилась на добровольной основе и анонимно.

На первом этапе было проведено тестирование по вышеперечисленным шкалам после предварительного инструктирования, в которое входило объяснение того, каким образом следует отвечать на вопросы и вычислять результаты, а также шифровать свои работы.

Вторым этапом была обработка результатов тестирования и сопоставление оценок по Госпитальной шкале тревоги и депрессии и шкале Бека. Тесты проводились по специальным опросникам, составленным на основе оригинальных шкал.

На третьем этапе была составлена электронная таблица для сравнения уровня депрессивных и тревожных расстройств у студентов первого и пятого курса. Настоящее исследование проведено в рамках работы по Государственному Контракту БГМУ и Министерства Образования и науки Российской Федерации №П1256. Мы планируем его продолжить с включением в выборку большего количества студентов. Для статистического анализа использовались электронные таблицы Microsoft Excel XP.

Результаты и обсуждение

По результатам Госпитальной шкалы тревоги и депрессии выявлено, что среди студентов первого курса тревоги нет у 25 (54,3%) студентов, повышенная тревога — у 13 (28,3%), клинически значимая тревога — у 8 (17,4%); депрессии нет у 40 (86,9%), повышенные показатели депрессии — у 6 (13,1%), клинически значимая депрессия не выявлена. Среди студентов пятого курса отсутствие тревоги показано у 16 (44,4%) студентов, повышенная тревога — у 12 (33,3%), клинически выраженная тревога — у 8 (22,2%); отсутствие депрессии — у 31 (86,1%), повышенные показатели депрессии — у 3 (8,3%), клинически значимая депрессия — у 2 (5,6%).

По результатам опросника Бека среди студентов первого курса депрессии не выявлено у 19 (41,3%), легкая депрессия – у 16 (34,8%), умеренно выраженная депрессия – у 7 (15,2%), выраженная — у 4 (8,7%), тяжелая депрессия не выявлена. Среди пятикурсников нормальные значения по тесту Бэка получены у 24 (66,7%), легкая депрессия – у 6 (16,7%), умеренно выраженная – у 1 (2,8%), выраженная – у 4 (11,1%), тяжелая – у 1 (2,8%). Значимых различий по уровням депрессии и тревоги между первым и пятым курсом пока не выявлено (p>0.05), что может быть связано с малой выборкой исследования. В то время как по данным литературы повышенная склонность к депрессии выявляется у студентов первого курса, что объясняется напряжением компенсаторных механизмов нервно-психической регуляции, с последующим истощением их на старших курсах [1]. Также имеются литературные данные о том, что у студентов 1 курса отмечается более высокий уровень тревоги в отличие от старших курсов [3].

Соотношение показателей уровня депрессии и тревоги по результатам Госпитальной шкалы тревоги и депрессии

www.scienceforum.ru

Психология депрессивных состояний.

«Сейчас я- самый несчастный человек среди живущих. Если те чувства, которые я испытываю, разделить поровну среди всех людей, на земле не будет ни одного радостного лица». А.Линкольн.

По данным МЗ РФ депрессия — наиболее распространенная психопатология. Ею страдает примерно 10% населения в возрасте старше 40 лет, из них 2/3- женщины. Среди лиц старше 65 лет – встречается в три раза чаще. Депрессивным состояниям подвержено около 5% детей и подростков в возрасте от 10 до 15 лет, причем у взрослых и, зачастую, у детей, что в особенности дает повод задуматься, оно не выявлено. Застрахованных от недуга нет, скорее наоборот. Если учесть, что суицидальные попытки — крайнее проявление депрессивных состояний, трудно переоценить актуальность темы депрессии.

Депрессивные состояния могут проявляться нарушением всех областей психической жизни. Настроения, мотивации, воли, эмоций, восприятия, памяти, внимания. Решающую роль в их возникновении зачастую играют психотравмирующие события.

По мнению обывателей, депрессия – это не более чем проявление слабохарактерности. Поэтому люди часто пытаются сами справляться с изменившимся настроением, оттягивая или не задумываясь о необходимости обращения к специалисту.

Наступление депрессии не зависит от социального статуса, уровня интеллекта, успехов в обществе или заработка, от пола, возраста, профессии.

Актуально выяснить, комбинация каких эмоций, представлений, воспоминаний и мыслей, особенностей характера, личной истории, генной предрасположенности может привести к депрессивным расстройствам.

Наука интересуется депрессивными расстройствами (ДР) уже около ста лет.

С давних времен проблематичность и даже боль существования ежедневно испытывают десятки миллионов людей. Их состояние — это и невидимое страшное чудовище, и давящая петля безысходности, и адские муки. Может сложиться впечатление, что кто-то неведомый ворует у тебя жизнь. Люди добровольно покидают землю от невообразимых страданий. Что же это за состояние и каковы причины его возникновения?

Сухим научным языком определение депрессии звучит так — это сложный психосоматический феномен, опосредованный своеобразием личности пациента.

М. Япко рассматривает совокупность причин ДС.

Биологические теории депрессий, основанные на исследованиях влияния медикаментов на биогенные амины: в определенных участках мозга уменьшается концентрация нейротранссмиттеров — химических передатчиков, посылающих сигналы из одной части мозга в другую. К ним относятся: норадреналин, серотонин, дофамин.

Депрессиогенными могут так же быть:

— лекарственные препараты: оральные контрацептивы, гипотензивные средства, транквилизаторы.

— средства, вызывающие зависимость (алкоголь, стимуляторы, галлюциногены).

— различные заболевания (неврологические, сердечные, почечные, печеночные, органов дыхания).

— наследственность. В 20-40% случаев исследуемых, страдающих депрессией, было выявлено, что, по крайней мере, у одного родственника заболевшего было аффективное расстройство.

Поскольку у женщин ДС наблюдается чаще, чем у мужчин, появились теории, гласящие, что проявление этой болезни связано с наследованием Х- хромосомы.

Наиважнейшим в возникновении ДР считается детский травматический не интегрированный опыт, либо интроецированная депрессия ребенком при взаимодействии со значимым другим.

Ф.Риман описывает 4 типа личности, основываясь на предрасположенности характера, сформированной модели поведения и, что интересно, опираясь на свои выводы относительно страхов, которые присущи этим типам. Анализируя мысли Римана, можно проследить, что негативные предпосылки к формированию невротических проявлений, и депрессий в том числе, берут свои корни из эмоции страха.

У депрессивных личностей основной страх — глубокое переживание утраты безопасности. Они боятся поворота к своему миру, предпочитая слиться с другими людьми любыми способами: от высшего альтруизма до мелочной угодливости, и идущими в разрез с фундаментальными и в норме непоколебимыми внутренними установками, например рабского послушания и мазохизма. Очевидно, что ДР при неблагоприятных течениях у таких личностей весьма вероятны. Их великая проблема — патологическая зависимость от партнера и страх одиночества.

Шизоидные личности патологически могут уйти к повышенному стремлению к самосохранению, независимости и самоудовлетворению, они боятся нарушения целостности своего «я», «проникновению» в него другими личностями и поэтому его дистанцирование, подозрения и заблуждения в межчеловеческом ориентировании может достигнуть пограничных психических состояний. Это все, указывает Риман, результат сверхценного страха перед тем, что надо «отдать» себя другим. А т.к. они не обременены самоотдачей миру, то легче других типов могут уйти из жизни.

Личности с навязчивостями могут сформировать фобические, обсессивные депрессии. Они подсознательно в ужасе от экзистенциального характера нашего существования — все проходит безвозвратно; что может выражаться и не так сложно: страхи перед изменчивостями, которые они хотели бы снизить теми или иными путями. Стремятся отклонять все новое, упорно отстаивают правоту. Их основная проблема — переоценка потребности личной безопасности.

Страх перед окончательностью, ограниченностью личной свободы, традиций, закономерностей — это для истерических личностей, которым как вода, нужно все новое, яркое, рискованное. Тем, кто живет сменой череды впечатлений без планов, целей и границ. Может быть, это способно привести не только к депрессиям, но и к маниям.

В заключение своей работы Ф. Риман делает акцент на том, что если в человеке видимы те и другие формы страхов, но в минимальном количестве -это признак здоровой личности, а если есть отклонения в одну сторону, их возможно переработать при помощи психотерапевтических методик.

ДР формируются как несоответствие социальных и биологических возможностей для переработки информации, скорости ее поступления и количеству, которое может быть как избыточным, так и недостаточным. Восприятие и переработка информации включает в себя поиск, получение новых данных, (целенаправленно или подсознательно) по какому-либо вопросу. Если происходит их нехватка, (а это может быть связано с недостаточностью возможностей нахождения, восприятия, анализа, синтеза, хранения и применения информации), то вероятность развития неврологических и психических расстройств возрастает, особенно при дефиците времени решения и экстремальности ситуации. Звенья переработки информации при этом могут функционировать извращенно или ослаблено. Важнейшим фактором, ограничивающим адаптированную психическую деятельность при «психической перегрузке», является недостаточность кратковременной памяти.

Несовпадение предполагаемого и происшедшего не закрепляется эмоцией удовлетворения, когда расходятся стремления, представления, возможности – возникает депрессия.

Если не хватает адекватной свободы реагирования при психотравмирующих ситуациях, поведение может приобретать индивидуально- экстремальный характер «вследствие прорыва строго индивидуального функционально-динамического образования -адаптационного барьера, который, как бы вбирает в себя все особенности психического склада и возможности реагирования человека» Александровский Ю.А.

Интересно, что при возникновении психотических состояний (бред, галлюцинации), говорят не об ослаблении барьера адаптации (т.е. прорыва не происходит), а об его извращении.

Развитие же адаптационного барьера обусловливает генотип индивида.

Основой ДР, часть которых проистекают от внешних стрессовых воздействий, (психогенных), по мнению некоторых ученых, например Е.П. Ильина, лежит эмоция печали.

Согласно теории дифференциальных эмоций, поведение человека детерминировано фундаментальными мотивами развития — эмоциями.

К. Изард считает, что печаль (адекватная и нужная организму эмоция, как и собственно все, присущие человеку), время от времени возникает у абсолютного большинства, но не у всех и не сразу начинаются ДС. Предрасположенность к частому проявлению данной эмоции может обусловливаться характером.

Изард приводит пример такого формирования характера: ребенок часто переживает неудачи – испытывает «состояние душевной горечи»- может начать винить самого себя. Неумеренная печаль способна вызвать психическую боль, переживаемую иногда сильнее физической. Это уже характерно для тяжелых ДС.

Печаль вызывается разлукой и психическим изолированием (одиночеством), когда не удается достигнуть желаемого; или надеждой, которая не сбылась: мечты, чего-то сверхзначимого для личности, считает Е.П.Ильин. Он пишет, что в печальном состоянии происходит торможение моторики, суживаются кровеносные сосуды. Если процесс часто повторяется, то может привести к нарушению кровообращения, нехватке кислорода (отсюда частые вздохи человека, находящегося в состоянии острого горя).

Печаль — основная составляющая горя, главной причиной которого является утрата близкого значимого человека, в результате смерти или расставания. Горе — главная эмоция при формировании депрессивных состояний.

Переживание горя весьма часто «подтягивает» эмоцию вины — «мог бы уберечь, но не уберег».

Усилит депрессию страх (получается он может быть и фактором формирующим и вторичным): потеря родителя — боязнь остаться одному; или гнев на покойного – сожаление — «зачем он меня оставил», а если отношения с усопшим были конфликтными, могут примешиваться эмоции вины и стыда, ведущие к ухудшению ситуации и, как крайнее — попыткам суицида.

Эмоции связаны с деятельностью коры больших полушарий (особенно правого). Импульсы от внешних воздействий поступают в головной мозг двумя потоками. Один из них направляется в соответствующие зоны коры головного мозга, где смысл и значение этих импульсов осознаются и они расшифровываются в виде ощущений и восприятий. Другой поток приходит в подкорковые образования (гипоталамус и др.), где устанавливается непосредственное отношение этих воздействий к базовым потребностям организма, субъективно переживаемым в виде эмоций.

Бывает, эмоция печали двигает человека компенсировать неприятное душевное состояние «вкусненьким», формируется связь — «печаль — пищевое поведение». Это может привести к нарушениям обмена веществ, избыточному весу. Если внешний облик имеет неадекватное психологическое значение для индивида, появляется личное неприятие, связанное со сбоем в восприятии — происходит отчуждение от личного опыта и самого себя. Ситуация не разрешается, в связи с чем возможно формирование так называемого «гнева на себя» — эмоционального паттерна, от которого недалеко до депрессии.

Такое восприятие может быть связано со страхом одиночества, социальной депривацией. Человек ожидает признания своей личности, любви и понимания, если же чувствует, что этого ему недостаточно, берется за «переделку» себя и, не добившись результата, впадает в состояние ненависти к самому себе. Как гипотеза — гнев перекрывает эмоцию страха одиночества и не признания.

По иерархии эмпирических факторов значимости в порождении депрессии по К. Изарду : 1-ое место – печаль, 2-е отвращение, 3-е презрение, 4-е – гнев, 5-страх, 6-вина, 7-неэмоциональный фактор усталости, причина — повышенные энергозатраты организма при большом количестве негативных эмоций и некоторых их взаимных сочетаниях. Например, пониженная социальная активность, сексуальное влечение- связаны с тормозящим влиянием эмоции страха и вины; неадекватности, некомпетентности — из-за направленной во внутрь враждебности.

Теперь рассмотрим страх, как эмоцию в процессе протекания депрессии.

Страх «стоит» близко к печали; он сопровождается тем же парализованием произвольного двигательного аппарата, тем же судорожным состоянием сосудо-сжимающих мускулов, но оба эти явления резче выражены и внезапнее наступают. Это подтверждает мысль Изарда о том, что страх возникает при физиологических изменениях в организме, что несет изменения на психологическом уровне.

Страх проистекает из-за неуверенности в себе и своих силах, в случае депрессивных расстройств по поводу необоснованного ожидания угрозы или опасности. Страх тем меньше выражен, чем более абстрактными являются для данной личности смерть, любовь, одиночество или другие переживания. Он возникает, когда человек попадает в ситуацию неразрешимую или еще неразрешенную. Это порождает феномен тревоги — паттерн эмоций, в состав которого входит сам страх. Нет выхода — нет надежды. Либо человек не знает, как его найти. Здесь, опять же, ощутима будет помощь психолога.

Тревога — результат активности воображения, она проявляется при незаконченных ситуациях, заблокированной активности (например, человек не может ответить на ситуацию гневом, а гнев бы подавил страх).

Если этого не происходит, возникает возможность для запуска ДР.

Возбуждение невозможно разрядить — тревога «понимается как эмоциональное состояние внутреннего мучительного бессодержательного беспокойства, связываемого в сознании с прогнозированием неудачи, опасности или ожиданием чего-то важного, значительного в условиях неопределенности».

Недалеко так и до ее патологического усиления — возникновения в не угрожающих ситуациях. Например, дети тревожатся о том, что родители бросят их или перестанут любить (при наказаниях, лишающих своего расположения).

Еще в начале ХХ вв. реакция тревоги была определена Кенноном, как реакция «борьбы — бегства». Информация о ней через органы чувств поступает в мозг, а через гипоталамус — в надпочечники. Раз нужна помощь — в кровь выбрасываются адреналин и норадреналин — активаторы систем организма. Происходит перераспределение крови туда, где она необходима для «борьбы» — в мышцы. Возникает дальнейшее нарастание напряжения, усиливается внимание — идет подготовка к действию. Это было закреплено филогенетически.

У древнего человека страх возникал в связи с реальной, но никак не психологической опасностью, с которой хорошо знаком современный человек, и которая называется теперь стрессом. Энергия не расходуется на «борьбу — бегство», а «повисает» в виде напряжения. Гипоталамус мобилизует нейрогуморальный аппарат – вырабатываются необходимые гормоны. В частности, кортизол, который обычно повышается в состоянии депрессии (хронического стресса).

С. Герхард [6] говорит о том, как в детстве это может появиться — закрепиться. От повышенного кортизола страдает первым гиппокамп, теряющий чувствительность и не оповещающий гипоталамус, что пора прекращать выброс кортизола. Таким образом, уровень его может продолжить расти и вредить гиппокампу, разрушая находящиеся в нем нейроны, что ведет к нарушению памяти, а также замедленному мышлению.

Ухудшает ситуацию повышенная активность миндалины мозга – под воздействием кортизола она начинает стимулировать выделение дополнительных доз норадреналина, раздражая гипоталамус. Одной из функций миндалины является эмоциональная память – память на людей, места или события, которые вызвали у человека сильные эмоциональные реакции. Если какое-то стрессовое событие «задело» миндалину, любое напоминание о нем будет и в будущем вызывать стрессовую реакцию организма. Чем острее была изначальная реакция, тем дольше будет уменьшаться реактивность миндалины на связанные с этим событием воспоминания.

Активность миндалевидного тела подавляет префронтальная кора, но чем дольше организм находится в состоянии стресса, тем больше страдают нейромедиаторы, особенно серотонин и дофамин. В определенный момент под действием кортизола там могут начать разрушаться нервные клетки.

Если же речь идет о детском организме, вырисовывается следующая картина: у ребенка при эмоциональной депривации со стороны матери (ее послеродовая депрессия, тяжелое привыкание малыша к детскому учреждению, появление в семье другого ребенка и т.п.) могут нарушаться физиологические процессы описанные выше.

Плюс недостаток внутренних ресурсов – в совокупности детали немаловажные в формировании человека, склонного к ДС.

При физическом стрессе надпочечники выделяют норадреналин, а при психическом (тревога, страх, ярость) — адреналин — происходит учащение пульса и дыхания, повышают артериальное давление; увеличивается в крови количество триацилглицеролов — это одна из возможных причин возникновения, (под воздействием стресса) ДР.

Страх, так или иначе, пронизывает нашу жизнь, правда, это не значит, что мы его осознаем постоянно. Бывает, остаемся с ним один на один лишь на мгновения, но иногда страх становится нашим темным спутником на минуты, часы и даже определенные периоды.

Так Фриц Риман выделяет интеллектуально сложные формы страха:

«1. Страх перед самоотвержением, переживаемый как «я» — зависимость.

2. Страх перед самостановлением (стагнацией «я»), переживаемый, как беззащитность и изоляция.

3. Страх перед изменением, переживаемый как изменчивость и неуверенность.

4. Страх перед необходимостью, переживаемый как окончательность и несвобода».

Что делать с ними, если они еще не сформировали тревожно — депрессивное расстройство? Нужно прорабатывать страх, вскрывать его индивидуальную причину возникновения, прослеживая взаимосвязь с индивидуально — семейными и социально- культурными условиями.

На примере страха в данном контексте видно, что все-таки эмоции значимы для организма так же, как и всё, нам (человечеству) данное. Предположим, что болезненные психологические состояния проверяют индивида на устойчивость к условиям среды, выживаемость, изменяют наше поведение в случае приспособления и «выкарабкиваемости». Общество и сознание человека постоянно динамичны, находятся в развитии, поэтому и расстройства в области психики постепенно меняются и усложняются. Вряд ли бы эмоция страха имела столько форм в древние века, в наше же время — много форм — много страхов — много разновидностей пограничных состояний личности. Соответственно происходит расширение классификации ДС, и необходимы все новые методы лекарственного (при тяжелых формах депрессий) и психотерапевтического воздействия.

www.b17.ru

К проблеме депрессивных расстройств у подростков Текст научной статьи по специальности «Медицина и здравоохранение»

Аннотация научной статьи по медицине и здравоохранению, автор научной работы — Солодкая Евгения Валерьевна, Логинов Игорь Павлович

Обзор литературы посвящен важной проблеме современности расстройствам депрессивного спектра у подростков. Показано, что проблема депрессивных расстройств подросткового периода сохраняет свою актуальность в настоящее время. Отмечается, что подростковые депрессии являются нозологически неспецифичными и одними из наиболее частых проявлений психической патологии у подростков. Прослеживается тенденция к возрастанию числа стёртых, атипичных и маскированных форм депрессий , вызывающих трудности диагностики и проведения адекватной терапии. Аффективные расстройства могут выступать изолированно или в сочетании с другими психопатологическими проявлениями. В формировании этих состояний участвуют разные механизмы, а их прогноз в большей степени зависит от того в рамках какой нозологии они реализуются, от психологических и личностных составляющих. В имеющихся литературных источниках нет четкого клинического описания симптомов данного расстройства, поскольку аффективная патология представляет собой гетерогенную группу расстройств. Это вносит определённые трудности в понимание процесса и структуры развития заболевания.

Похожие темы научных работ по медицине и здравоохранению , автор научной работы — Солодкая Евгения Валерьевна, Логинов Игорь Павлович,

DEPRESSIVE DISORDERS IN ADOLESCENTS (REVIEW OF THE LITERATURE)

This review of the literature covers the important issue of our time. These are depressive disorders in adolescents. This article shows that the problem of depressive disorders in adolescents is very important today. Moreover, depressive disorders are not specific and they may be one of the most common clinical manifestations of psychopathology in adolescents. There is a tendency toward increasing the number of vague, atypical and masked forms of depression, causing difficulties in diagnostics and adequate treatment. Affective disorders may act alone or in combination with other psychopathology manifestations. Different mechanisms are involved in the formation of these states, and the prognosis depends on the kind of nosology in which they are realized, from psychological and personality components. There are no clear clinical descriptions of symptoms of this disorder, in the available literature sources, because affective pathology is a heterogeneous group of disorders. This problem introduces some difficulties in understanding the process and structure development of pathology.

Текст научной работы на тему «К проблеме депрессивных расстройств у подростков»

Е. В. Солодкая, И. П. Логинов

К ПРОБЛЕМЕ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ У ПОДРОСТКОВ

Дальневосточный государственный медицинский университет, 680000, ул. Муравьева-Амурского, 35, тел. 8-(4212)-32-6-93, e-mail: [email protected], г. Хабаровск

Обзор литературы посвящен важной проблеме современности — расстройствам депрессивного спектра у подростков. Показано, что проблема депрессивных расстройств подросткового периода сохраняет свою актуальность в настоящее время. Отмечается, что подростковые депрессии являются нозологически неспецифичными и одними из наиболее частых проявлений психической патологии у подростков. Прослеживается тенденция к возрастанию числа стёртых, атипичных и маскированных форм депрессий, вызывающих трудности диагностики и проведения адекватной терапии. Аффективные расстройства могут выступать изолированно или в сочетании с другими психопатологическими проявлениями. В формировании этих состояний участвуют разные механизмы, а их прогноз в большей степени зависит от того в рамках какой нозологии они реализуются, от психологических и личностных составляющих. В имеющихся литературных источниках нет четкого клинического описания симптомов данного расстройства, поскольку аффективная патология представляет собой гетерогенную группу расстройств. Это вносит определённые трудности в понимание процесса и структуры развития заболевания.

Ключевые слова: депрессивные расстройства, суицидальное поведение, суицид, депрессия.

E. V. Solodkaya, I. P. Loginov DEPRESSIVE DISORDERS IN ADOLESCENTS (REVIEW OF THE LITERATURE)

Far Eastern State Medical University, Khabarovsk Summary

Key words: depressive disorders, suicidal behaviour, suicide, depression.

Актуальность проблемы депрессивных расстройств, манифестирующих в подростковом возрасте, определяется, прежде всего, широкой распространенностью этих расстройств, трудностью распознавания данной патологии на ранних стадиях заболевания и высоким суицидальным риском [2, 3, 6, 14, 18, 19, 44].

Пики суицидальной активности приходятся на возраст от 15 до 22 лет (так называемый «пик молодости») и на возраст старше 45 лет («пик инволюции»), причем в молодом возрасте преобладают суицидальные попытки, а в инволюционном — самоубийства [8, 27, 38]. Хотя на сегодняшний день не существует единой общепринятой классификации возрастных периодов, однако с учетом соматического, психологического и социального созревания можно согласиться с оптимальным предложением экспертов ВОЗ считать возраст подростков от 10 до 20 лет, как это принято сейчас в большинстве стран мира [17, 43]. Этот возраст является чрезвычайно важным для дальнейшего развития человека, поскольку в этот период завершается психическое, телесное и половое становление, вырабатываются и закрепляются особенности поведе-

ния; недаром его называют критическим. От того, как пройдет развитие в подростковом возрасте, зависит и здоровье, и качество последующей жизни личности. В течение подросткового периода ломаются и перестраиваются многие прежние отношения, приводящие к перманентным конфликтам. А если индивид пребывает в состоянии перманентного конфликта — конфликта между актуализированными потребностями и невозможностью их удовлетворения, то наиболее вероятными формами психического реагирования на фрустрирующую ситуацию будут депрессивные реакции. У подростков в качестве перманентно-фрустриру-ющей ситуации выступают с одной стороны — многие притязания на чувство взрослости, а с другой — неизменная социальная ситуация, он по-прежнему остается учащимся. Данный хронический конфликт может стать причиной психических заболеваний, в том числе, очень часто может провоцировать психические расстройства, относящиеся к категории аффективных расстройств настроения [5, 18].

Согласно M. B. Keller с совт., средний возраст больных к началу депрессии — 14 лет [31]. По мнению W. M. Reynolds и H.F Johnston 10-20 %% подростков мо-

гут испытывать серьёзные депрессивные расстройства, однако нередко они остаются нераспознанными [41]. Распространённость подобного рода нарушений на протяжении прожитой жизни составляет 20,4 %, а на момент осмотра депрессия была выявлена лишь у 2,9 % подростков [36]. Приведенные цифры свидетельствуют о возрастании частоты депрессивных, в частности непсихотических, расстройств у подростков в последние десятилетия [11, 19, 22]. Однако, некоторым авторами высказываются серьёзные сомнения относительно возможности развития депрессии в подростковом возрасте. Их убеждения основаны на том, что все обычные подростки испытывают резкие перепады настроения и самочувствия, но это — не признаки психопатологии: выраженные перепады настроения, социальная отстранённость, когнитивные искажения и конфликты с ровесниками и семьёй отнюдь не обязательны и типичны для подростков, а скорее указывают на психическое нездоровье [32, 43, 45].

В 1976 году была опубликована эпидемиологическая работа М. Rutter с коллегами, исследовавших 2 303 детей в препубертатном возрасте (10-11 лет) и несколькими годами позже тех же подростков после 13 лет. Авторы выявили, что у 13 % из них обнаруживалось подавленное настроение, а 9 % были «озабочены депрессивными темами». В последующем, в 14-15 лет, уже 40 % признались в депрессивных переживаниях, 20 % выразили идеи самоуничижения, а 7-8 % — суицидальные чувства. С возрастом (от детского к подростковому) склонность к развитию депрессии увеличивается [49]. Подобные тенденции — увеличение числа депрессивных состояний с возрастом и резкий скачёк показателей распространённости депрессивных расстройств после периода полового созревания — отмечаются и многими другими исследователями [30, 36, 41, 42].

С возрастом также изменяется и тендерная пропорция. Считается, что до периода полового созревания соотношение страдающих депрессией мальчиков и девочек одинаково, а в подростковом возрасте начинают преобладать девочки [36]. Двукратное преобладание мальчиков среди госпитализированных депрессивных пациентов детского и препубертатного возраста отмечено в недавно опубликованной работе Т. И. Ивановой [6]. Тем не менее, согласно эпидемиологическим исследованиям начала 80-х годов среди депрессивных больных не препубертатного, а юношеского возраста отмечался перевес в сторону лиц мужского пола, особенно в случаях маскированных непсихотических депрессий [22, 24]. Таким образом, можно видеть, что заболеваемость депрессиями увеличивается с возрастом — от детского к юношескому, но единой точки зрения на гендерное соотношение в разных возрастных группах до настоящего времени не сформировано.

Депрессивные расстройства подросткового возраста представляют одну из сложнейших медицинских проблем также ввиду тяжёлых социальных последствий, к числу которых относятся самоубийства, насилие, наркомания и поведенческие девиации [7, 8, 45]. В первую очередь, депрессивные состояния в подростковом возрасте сопряжены с суицидальным поведением [12, 35].

В отечественной литературе, посвященной суицидальному поведению, приоритет уделяется преимущественно суицидальным действиям (попыткам и завершенным самоубийствам). Когда речь идет о так называемых внутренних формах суицидального поведения, то здесь нет четкого понимания и разделения этих форм. Используются термины — суицидальные мысли, суицидальные идеи, тенденции и т.д. без их четкого определения и клинического описания [3, 5, 9]. Суицидальное поведение — это следствие социально-психологической дезадаптации личности в условиях переживаемого микросоциального конфликта. При рассмотрении стадий формирования суицидального поведения условно можно выделить следующие: антивитальные переживания, пассивные суицидальные мысли, замыслы, намерения и реализация последних в виде попыток [6]. Примерное соотношение суицидальных мыслей, попыток и завершённых суицидов составляет 100:10:1 [4]. Как правило, большинство суицидальных действий направлено не на самоуничтожение, а на восстановление социальных связей с окружающими [9]; иногда суицидальное поведение определяется стремлением к временному «выключению» из ситуации [14].

В динамике социально-психологической дезадаптации, ведущей к суициду, выделяют две фазы: преди-спозиционную и суицидальную, а решающее значение для перехода предиспозиционной фазы дезадаптации в суицидальную имеет конфликт. «Острый суицид» проявляется в редких случаях среди взрослых, но наблюдается у подростков «по типу подражания» в случае самоубийства их кумира и др. Термин «суицидальное поведение» «объединяет все проявления суицидальной активности — мысли, намерения, высказывания, угрозы, попытки, покушения». Этот термин особенно применим к подростковому возрасту, «когда суицидальные проявления отличаются многообразием». Авторы указывают на определенную связь суицидального поведения с типом акцентуации характера. По их мнению, суицидальное поведение у подростков бывает демонстративным, аффективным и истинным. Суицидальные действия у подростков часто носят «несерьезный», демонстративный характер, могут приобретать черты «суицидального шантажа». К числу наиболее частых причин суицидов относятся: семейные, сексуальные, школьные проблемы [16, 19, 22, 32].

Наиболее трагичным последствием депрессивного расстройства является суицид. По данным ВОЗ, суициды среди лиц в возрасте 15-20 лет за последние 15 лет возросли в 2 раза и среди причин смертности во многих экономически развитых странах занимают 2-3-е место. Ежегодно в мире лишают себя жизни свыше полумиллиона молодых людей, то есть более 1 000 человек в день [29, 39, 45].

В России за последнее десятилетие частота суицидов среди подростков выросла в 3 раза и ожидается, что в последующие 10 лет число самоубийств в этой возрастной группе будет расти быстрее всего [14, 29]. В аспекте внутриличностного конфликта подростка, суицидальное поведение может быть рассмотрено как способ мести, как результат актуализации враждебности, направленной на себя. При нарушении взаимо-

отношений между людьми возникает невротический конфликт и возникает тревога в результате отсутствия чувства безопасности в межличностных отношениях [25, 34]. Как правило, большинство суицидальных действий направлено не на самоуничтожение, а на восстановление социальных связей с окружающими [35], иногда суицидальное поведение определяется стремлением к временному «выключению» из ситуации [11].

Согласно результатам отечественных авторов [4, 13, 26, 31] и исследователей Европы и США [38, 43], подростки, совершающие суицидальные попытки наиболее часто прибегают к отравлению медикаментозными препаратами — более 60 % (характерно больше для лиц женского пола) и к самопорезам — более 30 % (характерно в большей степени для лиц мужского пола). Реже отмечается такой способ, как повешение -более 2 %.

В учебно-трудовой сфере установлено преобладание лиц, дезадаптированных в данном процессе. Сезонное распределение частоты покушений на самоубийство показало, что наибольшее число попыток приходится на весну и осень. Большинство подростков совершают суицидальные попытки во второй половине дня и в вечернее время.

Проблема самоубийств среди молодежи чрезвычайно актуальна во многих странах, т.к. суицид является третьей по значимости причиной смерти среди молодых людей (ВОЗ, 2001). D. Wasserman с коллегами изучала показатели самоубийств в группе подростков в возрасте 15-19 лет в разных странах мира с использованием сведений, взятых из базы данных о смертности Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). В 90 изученных странах самоубийство занимало четвёртое место в перечне причин смерти среди подростков мужского пола и третье — среди женского. В 13 странах показатели самоубийств в 1,5 раза и более превышали средний, среди них Шри-Ланка с самым высоким показателем, далее — Литва, Россия и Казахстан [45].

Особое внимание также стоит уделить проблеме профилактике суицидального поведения среди подростков, поскольку «суицидальная молодежь редко хочет умереть; она желает уйти от обстоятельств, которые считает невыносимыми». Было выяснено, что в большинстве случаев подростковых суицидов, дефицит общения был важным фактором в их желании покончить с собой. Становится очевидным, что улучшение взаимоотношений в семье, может снизить частоту самоубийств. Кроме того, существуют такие виды суицида как индуцированный и групповой, «иммитаци-онное поведение играет определенную роль в провокации самоубийств, особенно среди подростков» [12].

В последние годы появились данные о том, что состояния депрессии и тревоги сопровождаются значительными изменениями восприятия и переработки поступающей информации. Одним из проявлений этих изменений является специфическая избирательность познавательных процессов в виде неосознанного предпочтения одного рода информации за счет игнорирования информации другого рода. В условиях стресса депрессивные и тревожные личности воспринимают и оценивают происходящие события искаженно, что ведет к развитию состояний нервно-психической де-

задаптации и усилению переживаний депрессивного и суицидального характера [39]. Депрессия является наиболее типичным предсуицидальным состоянием, стимулом которой выступает стрессовая ситуация [27]. К депрессии приводит большое число различных факторов: изменение отношений со сверстниками (например, потеря друга или подруги, исключение из компании сверстников и т. д.), влияние семьи (отсутствие общения, ссоры между родителями), заниженная самооценка, плохая успеваемость в школе, отсутствие надежд на будущее. Подростки предъявляют жалобы на головные боли, боли в спине или животе, изменение привычек, нарушение сна, снижение уровня активности; наблюдаются перепады настроения (беспокойство, уменьшение способности к ежедневной работе, самоутверждение в форме насилия, употребление наркотиков, создание рискованных ситуаций). Анализ содержания психотравмирующих ситуаций среди подростков показал следующее — в большинстве случаев к покушению на самоубийство приводят семейные конфликты — более 50 %, значительно реже с одинаковой частотой — конфликты со сверстниками и любовные конфликты — около 13 %, школьные конфликты предшествуют парасуицидам — более 8 % [6].

Согласно данным недавно проведенного исследования И. О. Калачевой и соавт., показатели смертности от самоубийства в РФ представляют довольно значимые величины в возрастных группах 10-14 лет и 15-19 лет, при этом они выше в 6 раз в группе 15-19 лет у лиц обоего пола по сравнению с 10-14-летними. Установлена существенная роль в формировании суицидального поведения психогенных факторов (ранняя психическая депривация, микросоциальная запущенность), приводящих к депрессивным расстройствам и патологическому формированию личности. В развитии суицидального поведения у девушек дополнительными факторами риска являются склонность к депрессии и личностные особенности (истерические, эксплозивные, неустойчивые, наличие психического инфантилизма) [10]. Иногда желание умереть и желание совершить самоубийство у подростка рассматриваются как два разных феномена. Суицидальные мысли у подростков, по мнению авторов, могут появляться вместе с развитием «эго-структуры». Желание же умереть заложено в конституциональную депрессивную структуру в результате ранней эмоциональной депри-вации со стороны матери. Поэтому внешне одинаковое суицидальное поведение может быть основано на двух принципиально разных психологических механизмах из чего следует необходимость дифференциации психотерапевтической помощи таким подросткам. Вместе с тем депрессивные состояния часто оказываются своевременно не распознанными, так по данным М. Г. Усова, почти одна пятая часть подростков с депрессией совершают суицидальные попытки на догоспитальном этапе [20]. Суицидальное поведение нередко служит первым признаком, который привлекает внимание к психическому состоянию подростка [23].

Выявление депрессивных состояний у подростков составляет важную и до настоящего времени ещё не решённую проблему. Трудность своевременной диагностики зачастую бывает обусловлена не-

достаточной синдромологической очерченностью депрессивных состояний в этом возрастном периоде [16, 17]. В пубертатной фазе, когда «рушатся относительное совершенство и гармония детства» и происходит «расширение эмоционального горизонта», отмечается склонность к беспричинным колебаниям настроения, свойственная подросткам «аффективная подвижность» указывает на нарушение психического равновесия и характеризует процесс психологического развития в этом возрастном интервале. Однако стёртая аффективная симптоматика может скрываться под «маской» пубертатных проявлений, создавая дополнительные диагностические трудности. Подспудное изменение аффективного фона обычно приводит к усилению эмоциональной лабильности и снижению порога эмоциональной выносливости с готовностью к кратковременным ситуационно провоцированным эпизодам сниженного настроения [8, 20]. Предполагается, что наряду с клинически очерченными эпизодами часть неглубоких депрессий — чисто психологические реакции. Момент, в который нарушение настроения становится диагностируемым расстройством — вопрос клинической оценки, но критерии для такой оценки недостаточно точны, чтобы привести различных клиницистов к единому мнению [22, 25, 39, 45]. Эти исследования, по существу, подтверждают наблюдения Э. Крепелина, что аффективные расстройства вначале

могут быть невыраженными, проявляясь в виде лёгких малозаметных колебаний настроения, продолжающихся в течение нескольких лет до тех пор, пока не сформируется развёрнутый депрессивный синдром. Из этого следует, что дифференциация клинических проявлений пубертатной депрессии и свойственной подросткам эмоциональной лабильности, своевременная фиксация признаков риска последующего развития аффективного заболевания представляется сложной и до конца не решённой проблемой.

Таким образом, из вышесказанного следует, что депрессивные расстройства у подростков представляют собой гетерогенную группу. Имеющиеся научные работы, посвященные проблеме подростковых депрессий, указывают на значительный клинический полиморфизм и атипию данных состояний. Депрессивные расстройства могут выступать изолированно или в сочетании с другими психопатологическими проявлениями. В формировании этих состояний участвуют разные механизмы, а их прогноз в большей степени зависит от того в рамках какой нозологии они реализуются, от психологических и личностных составляющих. Это обусловливает необходимость дальнейшего изучения клинико-динамических характеристик депрессивных расстройств у подростков с целью оптимизации диагностики и терапии.

1. Виноградова И.Ю. Обобщение работы по профилактике суицидов несовершенолетних в Республике Коми // Здоровье человека на Севере. — 2008. — № 1. -С. 38-40.

2. Ворсина О.П., Дианова С.В., Белькова Т.Ю. Особенности суицидального поведения детей и подростков в Иркутске // Журн. Сибирский вестник психиатрии и наркологии. — 2011. — № 68. — C. 23.

3. Говорин Н.В., Сахаров А.В. Суицидальное поведение: типология и факторная обусловленность. -Чита, 2008. — 178 с.

4. Гроллман, Э. Суицид: превенция, интервенция, поственция // Суицидология: прошлое и настоящее. -М., 2001. — С. 270-352.

5. Зверева Н.В., Горячева Т.Г. Клиническая психология детей и подростков. — Москва : Академия, 2013. — 272 с.

6. Иванова Т.И. Суицидальное поведение у детей с депрессивными расстройствами. Современные проблемы охраны психического здоровья детей. Проблемы диагностики, терапии и инструментальных исследований в детской психиатрии. — Волгоград. 24-26 апреля 2007 г. — Волгоград: ВолгГМУ, 2007. -С. 87-88.

7. Иовчук Н.М., Батыгина Г.З. Распространённость и клинические проявления депрессий в школьной подростковой популяции // Журнал невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. — 1998. — № 9. -С. 33-36.

8. Иовчук Н.М., Северный А.А. «Дидактогенные» депрессии у детей. Современные проблемы охраны психического здоровья детей. Проблемы диагностики, терапии и инструментальных исследований в детской

психиатрии. — Волгоград. 24-26 апреля 2007 г. — Волгоград: ВолгГМУ, 2007. — С. 170-175.

9. Исаев Д.С., Шерстнёв К.В. Психология суицидального поведения: методические рекомендации для студентов по спецкурсу «Суицидология». — Самара, 2000. — 27 с.

10. Калачева И.О., Карнаухова Е.Н., Мазур А.Г. Психогенные расстройства у детей и подростков (вопросы диагностики и реабилитации) // Психиатрия и психофармакотерапия 2003. — № 1. — С. 23-25.

11. Кравченко Н.Е. Непсихотические депрессивные расстройства у подростков психоневрологического диспансера: материалы XIV съезда психиатров России (15-18 ноября 2005 г.). — С. 205-206.

12. Крылова Е.С., Бебуришвили А.А. Об одном из вариантов пубертатной декомпенсации психопатии. Современные проблемы охраны психического здоровья детей. Проблемы диагностики, терапии и инструментальных исследований в детской психиатрии. — Волгоград. 24-26 апреля 2007 г. — Волгоград: ВолгГМУ, 2007. — C. 101-102.

13. Курпатов А.В. Депрессия: от реакции до болезни (пособие для врачей общей практики). — М.: 2003. -78 с.

14. Мягков А.Ю., Ерофеев С.В. Самоубийства в Ивановской области: анализ временных трендов // Социологический журнал, 2007. — № 2. — С. 37-38.

15. Нуллер Ю.Л., Михаленко И.Н. Аффективные психозы. — Л.: Медицина, 1988. — 264 с.

16. Подольский А.И., Идобаева О.А., Хейманс П. Диагностика подростковой депрессивности. Теория и практика. — СПб.: Питер, 2004. — 202 с.

17. Райс Ф., Долджин К. Психология подросткового и юношеского возраста // пер. с английского В. Квитке-вича, Ю. Мирончика. — Изд. Питер, 2011. — 816 с.

18. Семке В.Я., Счастный Е.Д., Симуткин Г.Г. Аффективные расстройства. Региональный аспект. -Томск, 2004. — 49 с.

19. Суходолова Г.Н., Скрылёва Л.П., Страхов С.И., Калянова Н.А. Психическое здоровье населения России (социальный и эпидемиологический аспекты): материалы Всерос. научно-практ. конф. — М.; Ижевск, 1994. — С. 151-152.

20. Усов М.Г. Клиника, ранняя диагностика и прогноз депрессий у подростков: автореферат дисс. . д-ра мед. наук. — Томск, 1996. — 33 с.

21. Фрейд З. Печаль и меланхолия // Суицидология: прошлое и настоящее. — М., 2001. — С. 255-270.

22. Шир Е. Суицидальное поведение у подростков // Журнал невропатологии и психиатрии. — 1984. -№ 10. — С. 1556-1559.

23. Aalto-Setala T., Marttunen M., Tuulio-Henriks-son A., et al. Depressive Symptoms in Adolescence as Predictors of Early Adulthood Depressive Disorders and Maladjustment // Am. J. Psychiatry. -Vol. 2. — P. 2002.

25. Apter A., Ofek H. Personality constellations and suicidal behavior // K.V Heeringen Understanding Suicidal Behavior: The Suicidal Process Approach to Research, Threatment and Prevention. — New York: Wiley. — 2003. -P. 94-120.

27. Сarson R.C., Butcher J.N., Mineka S. Анормальная психология. — 11-е изд. СПб.: Питер. — 2004. -C. 1167.

29. Holinger P.C. Epidemiological issues in youth suicide // Suicide among youth: Perspectives on risk and prekention. — Washington, DC: American Psychiatric Association, 1989. — P. 41-62.

30. Kaplan S.L., Hong G.K., Weinhold C. Epidemiology of depressive symp-tomology // Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry. -1984. — Vol. 23. — P. 91-98.

32. Mash E.J., Wolf D.A. (Beautrais, 2000) Детская психопатология. Нарушения психики ребенка. — СПб. : Прайм-ЕВРОЗНАК, 2003. — 384 с.

34. Mufson L., Moreau D., Weissman M., Klerman G.L. Подросток и депрессия. Межличностная психотерапия / пер. с англ. Е. Хромовой. — М.: Эксмо, 2003. -320 с.

35. Neulinger K. De Leo D. Suicide in Elderly and Youth Population — How Do They Differ? // Suicide and Euthanasia in Olderb Adults: A Trauscultural Journey. -Hogrefe and Huber Publishers, 2001. — P. 216.

36. Offer D. Adolescent turmoil. In The Psychological World of the Teenager: A Study of Normal Adolescent Boys. New York: Basic Books. — 1969. — P. 174-193.

37. Oldehinkel A.J., Wittchen H.U. and Schuster P. Prevalence, 20-month incidence and outcome of unipolar depressive disorders in a community sample of adolescents // Psychological Medicine. — 1999. — Vol. 29. -P. 655-668.

38. Pattison E.M., et al. A psychosocial kinship model for family therapy // Am. J. Psychiatry. — 1975. — Vol. 1. -Р. 32.

39. Рommereau X., Delorme M., Druot J.M., Tedo Ph.P. Conduites suicidaire sal’ado lescence // Psychiatrie Francaise. — 1996. — Vol. XXVI. — P. 50-59.

40. Reynolds W.M., Johnston H.F Handbook of depression in children and adolescents. New York: Plenum. -1994. — Р. 178.

41. Rutter M., Graham P., Chadwick F.D., Yule W. Adolescent turmoil: Fact of fiction // Journal of Child Psychology and Psychiatry. — 1976. — Vol. 17: 35. — P. 56.

42. Ryan N.D., Puig-Antich J., Cooper T., et al. Imip-ramini in adolescent major depression in children and adolescents // Archives of General Psychiatry. — 1986. -Vol. 44. — P. 854-861.

43. Sartorius N. Depressiya: the world aspects of a problem // Bulletin on a depression. — 2003. — Vol. 6: 25. -P. 3-4.

44. Wasserman D., Cheng Q., Jiang G.X. Global suicide rates among young people ages 15-19 // World Psychiatry. — 2005. — Vol. 4. — P. 114-120.

45. Weissman M.M., Wolk S., Goldstein R.B., et al. Depressed adolescents grown up // Journal of American Medical Association. — 1999. — Vol. 281: 18. — P. 1707-1713.

1. Vinogradova I.Y. A summary of efforts undertaken to prevent suicides among minors in Komi Republic // Human health on the North. — 2008. — № 1. — P. 38-40.

2. Vorsina O.P., Dianova S.V, Belkova T. Y. Special aspects of suicidal behavior in children and adolescents in Irkutsk // Journal Siberian bulletin of psychiatry and nar-cology. — 2011. — № 68. — P. 23.

3. Govorin N.V, Sakharov A.V Suicidal behavior: typology and factorial causality. — Chita, 2008. — P. 178.

4. Grollman E. Suicide: prevention, intervention, post-vention // Suicidology: past and present. — M., 2001. -P. 270-352.

5. Zveryeva N.V, Goryacheva T.G. Clinical psychology of children and adolescents. — Academy, Moscow, 2013. — P. 272.

6. Ivanova T.I. Suicidal behavior in children with depressive disorders. Current issues of mental health care in children. Problems of diagnosis, therapy and instrumental

examinations in pediatric psychiatry. — Volgograd, April 24-26, 2007. — Volgograd: VolgSMU, 2007. — P. 87-88.

7. Iovchuk N.M., Batygina G.Z. Prevalence and clinical manifestations of depression in school adolescent population // S.S. Korsakov Journal of Neurology and Psychiatry. — 1998. — № 9. — P. 33-36.

8. Iovchuk N.M., Severnyi A.A. Didactogenic depressions in children. Current issues of mental health care in children. Problems of diagnosis, therapy and instrumental examinations in pediatric psychiatry. — Volgograd, April 24-26, 2007. — Volgograd: VolgSMU, 2007. — P. 170-175.

9. Isayev D.S., Sherstnev K.V Psychology of suicidal behavior: methodological recommendations for students in relation to a special course on suicidology. — Samara, 2000. — P. 27.

10. Kalacheva I.O., Karnaukhova E.N., Mazur A.G. Psychogenic disorders in children and adolescents (issues of diagnosis and rehabilitation) // Psychiatry and psycho-pharmacotherapy. — 2003. — № 1. — P. 23-25.

11. Kravchenko N.E. Non-psychotic depressive disorders in adolescents undergoing treatment at a psychoneu-rologic dispensary : Materials of the XIV Congress of Russian Psychiatrists (November 15-18, 2005). — P. 205-206.

12. Krylova E.S., Beburishvilli A.A. On one of the variants of pubertal decompensation of psychopathy. Current issues of mental health care in children. Problems of diagnosis, therapy and instrumental examinations in pedi-atric psychiatry. — Volgograd. April 24-26, 2007. — Volgograd: VolgSMU, 2007. — P. 101-102.

13. Kurpatov A.V. Depression: from reaction to disease (guidelines for general practitioners). — M.: 2003. — P. 78.

14. Myagkov A.Y., Erofeyev S.V Suicides in Ivanovo region: analysis of temporal trends // Sociological Journal. — 2007. — № 2. — P. 37-38.

15. Nuller Y.L., Mikhalenko I.N. Affective psychoses. — Medicine, 1988. — P. 264.

16. Podolskyi A.I., Idobayeva O.A., Kheimans P. Diagnosis of adolescent depressiveness. Theory and practice. -Spb: Piter, 2004. — P. 202.

17. Rice P., Dolgin K. Adolescent psychology / Translated from English by V. Kvitkevich and Y. Mironchik. -Pub Piter, 2011. — P. 816.

18. Semke VY., Schastnyi E.D., Simutkin G.G. Affective disorders. Regional aspect. — Tomsk, 2004. — P. 49.

19. Sudokhodova G.N., Skryleva L.P., Strakhov S.I., Kalyanova N.A. Mental health of the Russian population (social and epidemic aspects): materials of All-Russian scientific-practical conference — M.; Izhevsk, 1994. -P. 151-152.

20. Usov M.G. Clinical presentation, early diagnosis and prognosis of depressions in adolescents. Synopsis of thesis . Doctor of Medical Science. — Tomsk, 1996. — P. 33.

21. Freud Z. Mourning and melancholia // Suicidol-ogy: past and present. — M., 2001. — P. 255-270.

22. Sheer E. Suicidal behavior in adolescents // Journal of Neuropathology and psychiatry. — 1984. — № 10. -P. 1556-1559.

23. Aalto-Setala T., Marttunen M., Tuulio-Henriksson A., et al. Depressive Symptoms in Adolescence as Predictors of Early Adulthood Depressive Disorders and Maladjustment // Am. J. Psychiatry. — 2002. -Vol. 2.

24. Angst J., Dobler-Mikola A., Binder J. The Zurich Study — a prospective epidemiological study of depressive, neurotic and psychosomatic syndromes // Eur. Arch. Psychiatry Clin. Neurosci. — 1984. — 234. — P. 13-20.

25. Apter A., Ofek H. Personality constellations and suicidal behavior // K.V Heeringen Understanding Suicidal Behavior: The Suicidal Process Approach to Research, Threatment and Prevention. — New York: Wiley. -2003. -P. 94-120.

26. Boyd J.H., Weissman M.M. Epidemiology of affective disorders // Arch. Gen. Psychiatry. — 1981. — Vol. 38. -P. 1039-1046.

27. Carson R.C., Butcher J.N., Mineka S. Abnormal psychology. — 11-th prod. SPb.: Piter. — 2004. — C. 1167.

28. Collishaw S., Maughan B., Goodman R., Pickles A. Time trends in adolescent mental health // Journal of the Child Psychology and Psychiatry. — 2004. — Vol. 45. -P. 1350-1362.

29. Holinger P.C. Epidemiological issues in youth suicide // Suicide among youth: Perspectives on risk and prekention. — Washington, DC: American Psychiatric Association. — 1989. — P. 41-62.

30. Kaplan S.L., Hong G.K., Weinhold C. Epidemiology of depressive symptomology // Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry. — 1984. -Vol. 23. — P. 91-98.

31. Keller M.B. Course outcome and impact on the community // Acta Psychiatrica Scandinavica. — 1994. -Vol. 89. — P. 24-34.

32. Mash E.J., Wolf D.A. (Beautrais, 2000) Children’s psychopathology. Violations of mentality of the child. -СПб. : Прайм-ЕВРОЗНАК, 2003. — 384 с.

33. McClure G.M.G. Suicide in children and adolescents in England and Wales 1970-1998; British Journal of Psychiatry. — 2001. — Vol. 178. — P. 469-474.

34. Neulinger K. De Leo D. Suicide in Elderly and Youth Population — How DoThey Differ? // Suicide and Euthanasia in Olderb Adults: A Trauscultural Journey. -Hogrefe and Huber Publishers, 2001. — P. 216.

35. Offer D. Adolescent turmoil. In The Psychological World of the Teenager: A Study of Normal Adolescent Boys. — New York: Basic Books, 1969. — P. 174-193.

36. Oldehinkel A.J., Wittchen H.U., Schuster P. Prevalence, 20-month incidence and outcome of unipolar depressive disorders in a community sample of adolescents // Psychological Medicine. — 1999. — Vol. 29. — P. 655-668.

37. Mufson L., Moreau D., Weissman M., Klerman G.L. Teenager and depression. Interpersonal psychotherapy. -М.: Eksmo, 2003. — 320 с.

38. Pattison E.M., et.al. A psychosocial kinship model for family therapy // Am. J. Psychiatry. — 1975. — Vol. 1. -Р. 32.

39. Pommereau X., Delorme M., Druot J.M., Tedo Ph. P. Conduites suicidaire sal’ado lescence // Psychiatrie Francaise. — 1996. — Vol. XXVI. — P. 50-59.

40. Reynolds W.M., Johnston H.F Handbook of depression in children and adolescents. — New York: Plenum. — 1994. — P. 178.

41. Rutter M., Graham P., Chadwick FD. Yule W. Adolescent turmoil: Fact of fiction // Journal of Child Psychology and Psychiatry. — 1976. — Vol. 17. — P. 56.

42. Ryan N.D., Puig-Antich J., Cooper T., Ambrosini P., et al. Imipramini in adolescent major depression in children and adolescents // Archives of General Psychiatry. -1986. — Vol. 44. — P. 854-861.

43. Sartorius N. Depression: global aspects of the problem // Bulletin on Depression. — 2003. — Vol. 6. — P. 3-4.

cyberleninka.ru