Биполярные расстройства маниакально-депрессивный психоз

Как я научилась жить с биполярным расстройством

Интервью: Александра Савина

Один из важных шагов на пути к дестигматизации психических заболеваний — открытый и честный разговор о проблеме. Мария Пушкина рассказала нам о жизни с биполярным расстройством, трудностях в постановке диагноза и особенностях жизни с болезнью в России.

Биполярное расстройство (БАР) — это заболевание, при котором спокойное состояние чередуется с периодами повышенной активности и настроения (маниакальные эпизоды) и периодами подавленности, упадка сил (депрессивные эпизоды). Прежнее название этого явления — маниакально-депрессивный психоз — современные медики считают не вполне корректным. Фазы чередуются у всех людей по-разному и выражены в разной степени. Различают БАР I и II типа. В БАР I типа ярко выражена мания — крайняя степень нервного возбуждения, вплоть до потери самоконтроля и связи с реальностью. В таком состоянии человек способен возомнить себя пророком, носителем тайных знаний и броситься в любую авантюру. БАР II типа отличается тем, что у человека не развивается настоящих маний, а бывают гипомании — эпизоды приподнятого, вплоть до эйфорического, настроения. Но преобладают фазы депрессии, они могут продолжаться месяцами и даже годами.

О БАР II типа я знаю на собственном опыте. Я с детства понимала, что со мной что-то не так, и всегда страдала от резких перепадов настроения. Как и у многих, всё проявилось в подростковые годы на фоне гормонального сдвига. Детство я помню как абсолютно счастливое, безоблачное — и буквально в один момент оно закончилось. Я почти на четыре года погрузилась в унылую подростковую депрессию.

Мне казалось, что я тяжело больна. Я ненавидела себя и окружающих, чувствовала себя самым ничтожным, ни на что не пригодным созданием. Всё это усугублялось упадком сил, когда не то что пробежать кросс — дойти утром до школы было тяжёлым испытанием. Я ни с кем тогда не дружила и общалась только с книгами и героями сериалов про убийства. Какие-то предвестники этого, наверное, были и раньше. Я хорошо помню, что первый свой план самоубийства придумала в 9 лет. В 12–14 лет я с такими мыслями просыпалась и засыпала. Если жизнь обычного человека более-менее похожа на прямую (детство, юность, взрослый возраст), то жизнь биполярника — это американские горки, на которых движешься по кругу. В гипомании ты превращаешься в вечного подростка, который жаждет приключений на свою голову, не может и минуты усидеть на месте. В депрессии ты ощущаешь себя немощным стариком, у которого ржавеют мозги и тело.

Закончилась моя первая депрессия тоже будто по щелчку: ближе к 16 годам я однажды проснулась с улыбкой во всё лицо и поняла, что хочу бегать, хохотать, общаться. Жизнь моментально стала суперактивной и насыщенной, казалось, мне всё по плечу. Я ощущала себя в постоянном полёте и иногда двигалась и говорила так быстро, что друзья спрашивали: «Ты что, на спидах?»

Я училась, работала, была волонтёром, непрерывно путешествовала. Я спала тогда в лучшем случае часов по шесть, не в силах остановиться, замедлить вихрь мыслей и планов в голове. Однажды я на целый месяц оказалась в совершенно безумной арктической экспедиции на велосипедах: там я бегала с 18-килограммовым рюкзаком за плечами, обгоняя здоровых мужчин.

У меня была пара нервных срывов. Однажды я наорала матом на начальника, из-за чего меня исключили из проекта. В тот момент, когда я покинула свой город, чтобы покорять Петербург, организм начал меня подводить. В 22 года я снова была самым несчастным человеком в мире, обессиленным, подавленным, без планов и амбиций. Работа превратилась в каторгу, чтобы просто сделать звонок, нужно было по часу себя уговаривать. Я стала постоянно болеть, врачи говорили о падении иммунитета. Думать и писать было физически трудно, я не могла ни на чём сосредоточиться, забывала английские и даже русские слова. Я благополучно пережила этот период благодаря поддержке любимого мужчины, который обо мне заботился: приносил еду, водил за руку гулять, искал врачей.

Дальше взлёты и падения повторялись. Я пыталась разобраться, что со мной происходит, общалась с несколькими психотерапевтами. Все они были классные, современные, отлично образованные, но только один понял, что то, что со мной происходит, выходит за границы комплексов и детских травм. Это серьёзный недостаток многих специалистов — вера в то, что психотерапия может вылечить всё без всяких лекарств.

Подбирали мне препараты долго и мучительно. Я чувствовала себя Алисой в Стране чудес — никогда не знаешь, каким человеком проснёшься с утра

Наконец, мой последний психотерапевт сказала: «Знаете, у вас налицо признаки депрессии. Я бы посоветовала встретиться с психиатром». Я была в шоке. Моё представление о себе радикально расходилось с картиной депрессии. Я привыкла думать о себе как об активном, жизнерадостном человеке, которому что-то мешает расправить крылья.

Первый психиатр, к которому я пошла, был частным врачом и принимал анонимно. Я бы не рискнула идти в государственный диспансер, где твои симптомы запишут и сохранят навеки. Если вы стоите на учёте, диагноз может потом помешать устроиться на работу, получить права — мало ли как ещё злоупотребит знаниями о тебе твоё государство. Врач пришла к выводу, что моя депрессия развилась из-за подавляемых негативных эмоций. Она назначила мне минимальную дозу нормотимика и рекомендовала разбираться с этими самыми эмоциями у психотерапевта.

Это не помогло, мне становилось всё хуже. Я спала часов по одиннадцать и просыпалась с раскалывающейся головой и дрожью в руках. По вечерам я могла только лежать на диване и плакать. Всё это сопровождалось высокой тревожностью и социофобией: я начала шарахаться от людей, меня пугали толпа в метро и едущие мимо машины. В какой-то момент мне было страшно отвечать на звонки и даже открывать сообщения в фейсбуке. Все силы я тратила на то, чтобы ходить на работу и делать вид, что у меня всё в порядке.

Я поняла, что среди психиатров есть два враждующих лагеря: «олдскульный», который от каждого симптома найдёт таблетку, и «продвинутый», который считает, что антидепрессанты вредны, потому что они не устраняют психологические причины проблемы, а только убирают симптомы. Соответственно, первые считают, что БАР — это врождённый дефект в балансе гормонов, который можно исправить только химически. Вторые не верят, что это врождённая болезнь, а верят в психотерапию.

В итоге я обратилась к государственному врачу (это, в принципе, тоже можно сделать анонимно) с советским образованием. К тому моменту я много прочитала об аффективных расстройствах и уже сама поняла, что моя проблема не только в депрессии. Проницательная пожилая врач буквально с первого взгляда поставила мне диагноз «БАР II типа». Она выписала более сильные лекарства и предостерегла, что от психотерапии в таком состоянии только вред: раскапывание негативного опыта из прошлого может ещё сильнее травмировать.

Я вовсе не хочу сказать, что психотерапия при БАР не помогает. Биполярное расстройство — недостаточно изученное заболевание, о причинах его возникновения до сих пор спорят. Я знаю истории, где причины расстройства (например, воспитание психически неуравновешенными родителями) можно было проработать с помощью психотерапии. Мне психотерапия со временем тоже помогла, в первую очередь научиться принимать себя вместе с недостатками, не чувствовать себя виноватой и неполноценной из-за болезни. Главное — найти «своего» терапевта, с которым вы будете говорить на одном языке.

Подбирали мне препараты долго и мучительно. У них масса побочных эффектов: то бессонница, то, наоборот, вялость и потеря внимания, проблемы со зрением, сыпь на коже… Я чувствовала себя Алисой в Стране чудес — никогда не знаешь, каким человеком проснёшься с утра. Биполярное расстройство сложно в лечении, потому что для мании и депрессии нужны совершенно разные препараты, а фазы сменяются непредсказуемо. БАР II типа, как и в моём случае, часто путают с депрессией, потому что на симптомы гипомании обычно не жалуются, до определённого момента они только радуют — это же сплошной драйв!

При этом, если лечить БАР только антидепрессантами, результат может быть плачевным: депрессия со временем перейдёт в манию, а мания может разогнаться до полной потери контроля и психоза. Об этом рассказывает шокирующая книга «Fast Girl»: её автор, олимпийская спортсменка, на фоне мании решила заняться проституцией.

Я не сразу осознала, что, чтобы чувствовать себя лучше, образ жизни нужно менять. Первое, что я сделала после постановки диагноза, — взяла много денег в кредит и отправилась на тропический курорт, где зависала в клубах и успокаивала нервы алкоголем. Я тогда не думала, что мне потом год придётся выплачивать долги, а думала о том, что нужно немедленно сбежать от этого уныния и серости. Загулы и растраты — это очень типичное для биполярников поведение. Но за праздником жизни неизбежно последовала очередная депрессия, и пришлось делать выводы.

На самом деле я до сих пор не смирилась с тем, что у меня в жизни много ограничений. Моё состояние и сейчас неидеально, хотя я не теряю надежды, что оно станет лучше. К сожалению, биполярное расстройство — это на всю жизнь, можно только несколько выровнять перепады настроения и приспособить к ним образ жизни. Если его не лечить, оно ухудшается с возрастом: депрессии будут чаще и тяжелее. Мне, в общем, повезло. Около половины людей с БАР не могут полноценно работать и не способны завести семью; у многих за плечами попытки самоубийств и месяцы в психиатрических клиниках. Другая половина вполне справляется со всеми социальными функциями, только это даётся им тяжелее, чем другим.

В депрессии очень трудно работать. Я примерно полгода не могла делать почти ничего осмысленного. Важно сократить число дел до минимума, не погребать себя под горой обязанностей. Но при этом нельзя совсем всё забрасывать: диванный образ жизни добьёт вас окончательно. Самая большая иллюзия в депрессии — что в твоём состоянии виноваты внешние обстоятельства: муж не любит, на работе не ценят, в стране бардак. Стоит бросить всё старое, например уехать на край света, и жизнь наладится. Я многое бросала и уезжала три раза; это помогает, но очень ненадолго. Со временем на тебя наваливаются все те же самые нерешенные проблемы. В фазе гипомании легко наломать дров, испортить отношения с близкими и коллегами. Нужно учиться притормаживать и расслабляться. Очень помогает йога.

Правила жизни биполярника довольно простые, они вписываются в избитое понятие здорового образа жизни: соблюдать режим, отказаться от алкоголя и прочего допинга, заниматься спортом, по ночам спать. И нужно себя беречь: не переутомляться, избегать лишнего стресса. Бури страстей и богемный образ жизни не для вас, хотя биполярная душа требует именно этого. Я стала себя ограничивать в увлечениях. Раньше если мне нравилось какое-то дело, я погружалась в него с головой, могла не есть и не спать. Теперь понимаю, что постоянное напряжение расшатывает психику. Полезно вести дневник, чтобы упорядочить мысли и переживания. Стоит завести шкалу настроения — табличку, в которую ты записываешь своё настроение и принятые лекарства. Это важно, чтобы точно представлять, как со временем развивается заболевание и насколько эффективно лечение.

В западной культуре биполярное расстройство широко обсуждается ещё с 80-х. Многие известные люди открыто говорят о своей борьбе с заболеванием, и это очень поддерживает. В первую очередь это нежно мной любимый Стивен Фрай, который выпустил фильм о своей жизни с БАР, «Stephen Fry: The Secret Life of the Manic Depressive», а ещё Кэтрин Зета-Джонс и Джереми Бретт. Кстати, песня Курта Кобейна «Lithium» тоже о биполярном расстройстве: БАР I типа лечат литием. Радует, что в популярных сериалах появляются яркие персонажи с биполярным расстройством, например Кэрри из «Родины», Йен и его мать из «Бесстыдников», Сильвер из «Беверли-Хиллз 90210: Новое поколение».

Из-за недостатка информации о БАР ты не можешь понять, что с тобой творится, чувствуешь себя проклятым

Меня очень поддержало чтение книг, написанных самими людьми с биполярным расстройством, где они рассказывают, как справляются с болезнью, что чувствуют. Позитивный пример необходим, чтобы поверить, что ты не обречён, ты справишься. Must read — книги Кей Джеймисон, известного американского психиатра, которая во время расцвета своей карьеры поняла, что сама страдает биполярным расстройством. Болезнь не помешала ей изменить мир к лучшему: открыть клинику для лечения БАР, вести исследования, написать книги, которые стали бестселлерами, в первую очередь автобиографию «An Unquiet Mind: A Memoir of Moods and Madness», а ещё «Touched with Fire» — впечатляющее исследование о связи БАР с творческими способностями (многие гениальные люди страдали этим заболеванием, психиатры подозревают в биполярности Марину Цветаеву и Владимира Высоцкого). К сожалению, ни одна популярная и доступная обычному читателю книга о БАР не переведена на русский. Я хочу восполнить этот пробел и уже практически перевела «An Unquiet Mind»; теперь думаю, как её издать. Кстати, только что вышел фильм о биполярном расстройстве «Touched with Fire» с Кэти Холмс в главной роли, названный в честь книги; очень надеюсь, что он доберётся до России.

В России для больных БАР главная трудность заключается в том, что никто не знает, что это за болезнь и что с ней делать. Как, впрочем, и с другими психиатрическими проблемами: люди воображают ужасное и думают, что это опасно для окружающих. Из-за недостатка информации ты не можешь понять, что с тобой творится, чувствуешь себя проклятым. На самом деле вокруг вас каждый день гуляет множество вполне симпатичных персонажей с психопатией, хронической депрессией или обсессивно-компульсивным расстройством. Если они знают свои особенности и умеют их контролировать, они ничем не отличаются от других людей. Я думаю, в России в массе психические проблемы «прячутся» за алкогольной зависимостью: алкоголь — это доступное «лекарство», с помощью которого люди пытаются держаться на плаву.

В британской прессе сейчас много говорят о том, что к психическим проблемам нужно относиться так же, как и к любым другим проблемам со здоровьем, например как к язве желудка или астме: ты полноценный член общества, но у тебя есть ограничения. Этот подход пока далёк от российских реалий. Ты не можешь взять больничный из-за депрессии. Не можешь вслух говорить о своих проблемах, боясь быть отвергнутым, лишиться работы. Люди шарахаются от психиатров и остаются наедине со своей проблемой, довольно трудно найти грамотного профильного специалиста. Почти нет литературы на русском, нет тех же групп поддержки. Есть пара сообществ в соцсетях, но в них очень не хватает экспертов.

Я хочу внести посильный вклад в то, чтобы ситуация в моей стране стала лучше. Как неплохой переводчик, я перевожу и выкладываю в сеть интересные статьи и книги о БАР. В планах — развивать профильный сайт о БАР и создать группу поддержки. И я в поиске единомышленников.

www.wonderzine.com

Биполярное расстройство: маниакально-депрессивный психоз

Хотя в названии заболевания “маниакально-депрессивный психоз” есть слово “депрессивный”, у него мало общего с классической депрессией. Сегодня психиатры предпочитают термин “биполярное расстройство”, позволяющий провести различие между маниакально-депрессивным психозом (по-английски — manic-depressive psychosis) и депрессией.

МДП — психическое заболевание, которое протекает в виде маниакальных и депрессивных фаз, разделенных светлыми промежутками (ремиссиями) с полным восстановлением психического здоровья. Независимо от количества и тяжести приступов, изменений личности не обнаруживается. Другими словами, из приступа больной выходит без изменений личностных особенностей, с полным исчезновением всей психопатологической симптоматики. Отсутствие дефекта личности даже после многократных приступов — свидетельство благоприятного прогноза заболевания в целом.

Маниакальные и депрессивные состояния были известны еще врачам древней Греции и Рима. Но, так как маниакальная фаза резко отличается от депрессивной, то долгое время считалось, что эти приступы являются проявлениями двух разных заболеваний. И только в конце XIX столетия немецкий психиатр Крепеллин пришел к заключению, что это проявления одного и того же заболевания.

У кого встречается МДП?

У разных людей длительность и частота эпизодов нарушенного настроения различны. Однако в большинстве случаев обычно отмечается определенная регулярность (например, сезонная) этих состояний. Нерезко выраженные колебания настроения — не редкость, но эти колебания необязательно свидетельствуют о наличии биполярного расстройства. Данное понятие применимо только в случае крайних, чрезмерно выраженных нарушений, характеризующихся определенной закономерностью развития и вызывающих серьезные нарушения в повседневной деятельности.

Маниакально-депрессивный психоз может начаться в любом возрасте, но чаще дебют заболевания приходится на молодой возраст — 20-30 лет. Частота МДП среди других психических заболеваний колеблется от 3 % до 18 %. В большинстве случаев болезнь начинается с депрессивной фазы (в 60-80 %).

Число фаз, возможных у каждого больного, непредсказуемо — весь психоз может ограничиться лишь одной фазой (мании или депрессии), может проявляться только маниакальными или только депрессивными фазами или же их сменой с правильными или неправильным чередованием. Длительность фаз колеблется от нескольких недель до 1,5-2 лет (в среднем 3-7 месяцев), длительность “светлых” промежутков (интермиссий) между фазами может составлять от 3 до 7 лет; “светлый” промежуток может совсем отсутствовать. Атипичность фаз может проявляться непропорциональной выраженностью расстройств, неполным развитием стадий внутри одной фазы, включением в психопатологическую структуру фазы навязчивых, бредовых расстройств.

Этиология заболевания до настоящего времени не ясна. Большинство специалистов склонны считать МДП эндогенным психозом. К причинам этого заболевания относят наследственный и конституциональный факторы. Интересно, что женщины болеют маниакально-депрессивным психозом в 2-3 раза чаще, чем мужчины. Психиатры выделяют даже особенную психопатологическую конституцию, которая характеризируется аномалиями настроения.

Для МДП характерна сезонность приступов (частота приступов увеличивается весной и осенью). А также суточные колебания настроения во время приступов, особенно при депрессивной фазе (утром депрессия более выражена, вечером — состояние немного улучшается).

Предвестники заболевания

Существуют ли предвестники заболевания? Скорее всего, да. Например, у многих людей перед фазой депрессии наблюдаются общая слабость, недомогание, повышенная утомляемость, неприятные ощущения в теле, головная боль, расстройства сна и аппетита, немотивированный страх. В начале маниакальной фазы появляется общее возбуждение, тревожность, раздражительность и т.п.

Депрессивная фаза

Депрессивная фаза характеризируется заторможенностью мыслительных и двигательных процессов. Одной из самых характерных черт депрессивного состояния является сниженное, подавленное настроение. Больные жалуются на тоску (гнетущее чувство безысходности, душевную боль, щемящее чувство в области сердца, в эпигастрии — под ложечкой), безразличие к близким, ко всему тому, что раньше доставляло удовольствие. Да и внешний вид больных отвечает их внутренним переживаниям. Больные заторможены, иногда обездвижены, сидят в одной позе, опустив голову, или неподвижно лежат в постели. Выражение лица скорбное, печальное. На вопросы отвечают односложно, с задержкой, так как “туго текут мысли”. Очень большое значение в диагностике депрессивных расстройств имеет соматическая и вегетативная симптоматика, и зачастую она выходит на первое место (акроцианоз, влажные руки). Депрессивные больные не плачут, они даже говорят, что им бы хотелось поплакать, но не могут — “у меня нет слез”. В тяжелых случаях глаза становятся сухими, больные почти не мигают. И первые слезы у депрессивных больных — это всегда признак улучшения (это надо объяснить родственникам). Депрессивному больному легче одному, а не в обществе. Такие больные легче себя чувствуют лежа, и ничем не занимаясь, — любое напряжение вызывает ухудшение состояния.

Пациенты выглядят изможденными и значительно старше своих лет. Говорят очень тихо, жалуются на бессонницу и снижение памяти. Весь мир вокруг себя человек видит в темных тонах, будущее кажется бесперспективным, жизнь — не имеющей смысла. Прошлое рассматривается только с точки зрения неудач и ошибок. Обычно, у пациентов в состоянии депрессии отсутствует желание какой-либо деятельности. Они теряют интерес к своей работе, к своим увлечениям, к своим друзьям, вообще ко всему.

Больные говорят о своей никчемности, ненужности, несостоятельности, сами себя унижают, недооценивают. В таком состоянии могут возникать мысли о самоубийстве, которые нередко претворяются в жизнь. Кроме того, у больных исчезает аппетит, пища кажется безвкусной, “как трава”, больные теряют в весе, иногда значительно — 10-15 кг. У женщин на период депрессии исчезают менструации. При неглубокой депрессии отмечаются характерные для МДП суточные колебания настроения: самочувствие хуже с утра (просыпаются рано с чувством тоски и тревоги, бездеятельны, безразличны), к вечеру несколько повышается настроение, активность. С возрастом в клинической картине депрессии все большее место занимает тревога (немотивированное беспокойство, предчувствие, что “что-то должно случиться”, “внутреннее волнение”).

Для депрессивной фазы характерна также триада Протопопова — тахикардия (учащенное сердцебиение), мидриаз (расширение зрачков) и спастический запор.

С началом депрессии у больных изменяется отношение к близким и родным. Одна больная с грустью рассказывала: “Вижу, что это — мои родные дети, а чувств к ним никаких нет”. Однако больные понимают, что такое изменение чувств к родным не есть норма, и очень от этого страдают.

Очень важно, чтобы информацию об этой болезни знали не только сами больные, но и их родственники и близкие. Почему? Потому, что сама болезнь ставит перед этими людьми очень важный вопрос: “Может ли больной в депрессивном состоянии сделать что-то плохое себе или повредить окружающим?”

Обычно больные с депрессивным синдромом не видят счастливого и радостного будущего для себя. Они ощущают гнетущую и огромную грусть, приходят к заключению, что им не стоит жить и… могут перестать есть. В таком случае нужно быстро решать вопрос об их госпитализации. А родственники, наоборот, часто неправильно оценивают состояние больного и умоляют не класть их в психиатрический стационар, считая, что дома им будет лучше. Нужно отметить, что подобное отношение очень легкомысленно, так как в домашних условиях легче совершить самоубийство. Попытки покончить с жизнью возможны и в больнице, поэтому больные с депрессией нуждаются в тщательном наблюдении со стороны персонала.

На высоте депрессии попытки суицида наблюдаются не так уж и часто, потому что больным тяжело в состоянии заторможенности совершить вообще какие-либо действия. Но число самоубийств резко возрастает на выходе из депрессивного состояния, так как в этот момент двигательная заторможенность уменьшается, а грустный фон настроения еще остается.

Еще раз подчеркиваем, что из-за возможности самоубийства депрессия является очень опасным для больного состоянием. Кроме этого, бывают и так называемые “расширенные самоубийства”. Когда больной сначала убивает своих детей и родных, а потом кончает жизнь самоубийством.

zdorovie.com

Биполярные расстройства маниакально-депрессивный психоз

В 1854 году французские исследователи Жан-Пьер Фальре и Жуль Байарже порознь друг от друга, но практически одновременно описали одно и то же заболевание. В первом случае недуг назвали «циркулярным психозом», во втором – «помешательством в двух формах». Со временем это расстройство будет известно как маниакально-депрессивный психоз, еще позже – биполярное расстройство. Мы записали историю 35-летней киевлянки, которая анонимно рассказывает, что чувствуют люди, живущие с биполярным расстройством личности.

Биполярное расстройство характеризуется тем, что есть две фазы, или стадии – мании и депрессии. Мания – это когда ты все можешь, когда море по колено и горы по плечу, много сил, и все получается. Депрессия – это когда упадок сил, физически все болит, ничего не хочется. Эти стадии могут чередоваться с разной периодичностью и цикличностью, то есть нельзя сказать, что, например, они меняются день через день или неделя через неделю. Когда как.

Биполярное расстройство может появиться в результате родовой травмы, может быть приобретенным позже. Часто оно возникает у людей, которые стали свидетелями насилия, например, в раннем детском возрасте.

Чем запущеннее заболевание, тем более длительными становятся депрессии, и из них не так легко выбраться. Если ничего не предпринимать, то, к сожалению, часто это заканчивается суицидом. Суицид совершает достаточно много «наших». У меня было три попытки. В 15 лет, в 20 и в 21 год. После второй попытки – тогда я напилась таблеток – я попала в больницу, мне сделали промывание кишечника, я пережила операцию, потому что нужно было все это почистить.

Суицид совершают достаточно много людей с биполярным расстройством. У меня было три попытки

Трудно сказать, когда именно я впервые в себе это обнаружила. Я всегда была такой, замечала эти скачки настроения — с плюса на минус. Мама думала, может, это подростковое. В школе я все время со всеми дралась, потому что мне все время казалось, что на меня не так смотрят, что строят козни за спиной, что мне нужно отстаивать свою свободу. Наверняка этого не было на самом деле, но мне – казалось.

Когда мне было 25, умерла моя мама, и я на две недели ушла в запой. Женский алкоголизм – страшная штука, ты втягиваешься в это очень быстро. Люди с биполяркой часто ищут утешение в алкоголе, потому что он притупляет эти граничные состояния, особенно хорошо он «борется» со стадиями депрессии. По крайней мере, в эти моменты так кажется. Еще часто такие люди нюхают кокаин. Но если на остальных он действует, в основном, «увеселительно» — бодрит, повышает активность, то люди с биполярным расстройством личности после очередной дозы просто становятся «ровными». Резкие перепады настроения уходят.

Когда у меня родился сын, вроде как сместился вектор на ребенка. Но окончательно диагностировали это совсем недавно, то есть в 35 лет. Конечно, вред от этого синдрома распространяется на окружающих, но, в первую очередь, он уничтожает человека изнутри. Не то, что я хочу, чтоб у меня было плохое настроение. Я просто не могу это контролировать, не могу повлиять ни на свои эмоции, ни на свое настроение.

После того, как ставится диагноз, психиатр назначает препараты. Я принимала их три месяца. Один предотвращает депрессию, а второй – пиковые состояния. Но у этих препаратов есть побочный эффект: я теряю чувство страха

Депрессивные стадии сопровождаются приступами агрессии, которая абсолютно бесконтрольна. Я могу швырнуть тарелку, сказать человеку в лицо грубость, мне хочется ударить или убить кого-нибудь. Мой психиатр пошутил, но в каждой доле есть доля шутки. Он говорит, мол, если ты кого-то случайно убьешь, то у тебя есть вот такая справка, которая подтверждает, что ты немного не в себе. И тогда могут забрать не в тюрьму, а в психиатрию.

Кстати, о психиатрии. После того, как ставится диагноз, психиатр назначает препараты. Я принимала их три месяца. Один предотвращает депрессию, а второй – пиковые состояния, маниакальные взлеты. То есть, я всегда нахожусь в таком вот ровном состоянии.

Но у этих препаратов есть побочный эффект: я теряю чувство страха. Мне вдруг кажется, что я супермен, что могу одной рукой остановить поезд, что могу ходить по воде, что если прыгну с балкона, то ничего не будет, потому что у меня вырастут крылья, и я взлечу. Это как какой-то голос внутри меня говорит мне: «Да нет, нормально, не бойся, становись под поезд!» Когда перестаешь принимать препараты, тебе кажется, что это все – полный бред. Но в момент, когда принимаешь, все выглядит абсолютно реалистично.

Я спрыгнула с препаратов – сама перестала их принимать, решила, что буду справляться со всем самостоятельно. И когда спрыгнула, суицидальные настроения усилились в разы. Потому что организм требует эту дозу медикаментов, он привык к подпитке лекарствами. С другой стороны, лекарства помогали мне избавиться от социопатии и страхов общения с людьми.

Когда ты живешь с биполярным расстройством, очень легко сломать все свои социальные связи. От меня отвернулось много друзей и знакомых, потому что они не до конца понимают, что со мной. Я могу не прийти на оговоренную встречу, а они думают, мол, да что там у тебя, просто настроение плохое. А это не так, это не настроение. Я не то, что прийти, я не могу встать и одеться. Иногда в одной стадии я могу наговорить что-то людям, нагрубить, а потом не помню. Люди обходят меня десятой дорогой, не здороваются на улице, а я не понимаю, что случилось. Я же не помню!

Когда ты живешь с биполярным расстройством, очень легко сломать все свои социальные связи

Это сильно влияет и на рабочий график. Раньше я работала в офисе, но мне было сложно – практически невозможно – приходить по расписанию. Например, нужно быть на работе с 9 до 18 часов. А я не могу, просто не могу прийти на 9. Я могу прийти на 12. В разной стадии – разная продуктивность. За пару дней в активной, маниакальной стадии я могу сделать все, что не сделала за две недели депрессивной стадии. Еще такой момент: в маниакальной стадии я – как зажигалка, у меня куча идей, я «заражаю» ими окружающих, мне хочется делать что-то, воплощать в жизнь все задуманное. А потом – скачок, и я уже не понимаю, что хотят от меня все эти люди, не могу делать то, что обещала другим, у меня просто не получается.

Биполярным расстройством часто страдают представители творческих профессий. Тут, наоборот, даже есть свой плюс. Можно придумывать необычные сюжеты, сценарии, истории, такие, которые в здравом уме не пришли бы в голову. Если ты снимаешь фильмы, пишешь картины – можно воплотить в жизнь те образы, которые возникают у тебя в мозгу в той или иной фазе.

Мне очень не хватает общения. Часто единственное, чего хочется – это просто поговорить. В том числе, и на приеме у психиатра. Я хочу рассказать ему все то, что со мной происходит – про внутренние голоса, которые что-то нашептывают, например. И пускай он просто выслушает меня. Не нужно делать вид, что понимаешь. Нет, это очень трудно понять, если ты сам таким не страдаешь. Но выслушать – очень необходимо. Вместо этого врачи сразу предлагают медикаментозное лечение, выписывая гору сильнодействующих таблеток.

charitum.com