Депрессия у хороших людей

У всех людей есть проблемы. Некоторые смакуют даже самые малые неприятности, другие глубоко в себе переживают настоящую депрессию. Кто-то считает, что депрессия не во вред, если она заставляет переосмыслить многие ценности. Кого-то она лишает жизни. Не в переносном, а в прямом смысле, ведь 60 % суицидов являются следствием запущенной депрессии, из которой человек находит только один выход — уйти совсем.

Довольно часто депрессия приходит, как реакция на стресс, утрату, смерть близкого человека. И все же, не каждый человек, переживший тяжелые времена, страдает депрессией. В чем отличие грусти и плохого настроения от смертельно опасной депрессии? Почему некоторые бравируют, по-свойски называя страшную болезнь «депресняк», а другие — до последнего скрывают свое состояние, стыдятся обратиться за помощью, считая это проявлением слабости?

Хорошие люди страдают больше

Может быть, это не совсем научно, но по жизни получается, что настоящая депрессия (не пресловутый «депресняк») чаще настигает хороших людей. Тех, кому не чуждо чужое горе. Тех, кто стремится все делать не просто хорошо, а очень хорошо. Тех, кто не прощает себе слабостей, но охотно прощает их другим. Тех, кто так и не научился говорить «нет». Перфекционизм, завышенные планки, достичь которых невозможно, усиливают ощущение своего несовершенства.

Накапливается чувство вины, накапливается недовольство, зреет равнодушие к человечеству в целом, но в первую очередь к себе. Не равнодушие даже, а полное обесценивание себя, собственной жизни, собственного существования. Те, кто пил из этой горькой чаши, знают: появляется уверенность, что мир ничуть не потеряет, если уйти из него или хотя бы укрыться в четырех стенах.

Исчезает радость жизни

Первыми выгорают позитивные чувства, исчезает радость жизни. Будто осколок кривого зеркала превращает все хорошее и светлое — в темное и тусклое. А уж тусклое и темное, которого и без того в жизни хватает, становится невыносимо черным и мрачным.

Человек всегда винит себя и стыдится своей слабости, неспособности «соответствовать», «держаться» и «прорываться». Женщины чаще ищут помощи, чем мужчины, именно в силу своей слабости. Мужчины же ищут утешения не у врача, а в никотине, алкоголе и наркотиках.

Меланхолия, сплин…а может быть просто плохая работа кишечника?

Человек, у которого есть все: общественное положение, семья, уважение, красота и здоровье, вдруг заболевает черной меланхолией, удаляется от мира, отстраняется от контактов с близкими людьми и, в конце концов, погибает. Эта проблема занимает писателей и художников: от Пушкина до Ван Гога, от Достоевского до Байрона.

Меланхолией и сплином страдали люди с тонкой душевной организацией, чувствительные и ранимые. Внешне они оставались сильными, такими, у кого часто искали поддержки другие, более нуждающиеся в защите. Возможно, здесь кроется разгадка? Может быть, сильные люди щедро раздают себя, ошибочно полагая, что их хватит на всех и — внезапно ощущают себя опустошенными? Но многие вовсе не «раздавали себя», в силу условностей, или, не имея на это возможности.

Тогда… не с жиру ли начинается депрессия? Неспроста же многие лекари прошедших веков рекомендовали в качестве действенного средства, пардон, теплые клизмы и минеральные воды? Ведь помогало же? Да, помогало, если депрессия была эндогенной, то есть внутренней, возникающей без каких-либо внешних причин. Считалось и считается, что диеты, дозированная активность и даже намеренное лишение сна способны положительно влиять на ход излечения.

Замечено, что депрессия и синдром выгорания (прямой перевод с англ. outburn или burn out) часто идут рука об руку. Депрессия, в отличие от выгорания, может возникнуть на «пустом месте», когда возникать ей, вроде бы, не из-за чего. Выгорание чаще всего возникает от чрезмерных требований к личности.

Неважно с чьей стороны исходят эти требования: со стороны собственного «я», от шефа или от родителей. Проблема выгорания на этом фоне, оказывается, гораздо шире, чем видится на первый взгляд. Она может уходить корнями глубоко в детство, когда желание стать «хорошим» подстегивается собственным честолюбием, перерастает в стремления все делать безупречно. А если это не удается, то остается только винить себя: считать себя некомпетентным, неудачником, не оправдавшим надежд и так далее — сплошной негатив.

Источник депрессии и выгорания в большинстве случаев — вовсе не там, где принято считать. Не внутри, а — снаружи. Последней каплей могут стать проблемы на работе, семейные отношения, неудачная интеграция в коллективе и дефицит взаимопонимания в семье.

Перегрузка обязанностями, отсутствие поддержки и жесткая критика, желание «соответствовать» и отсутствие реальных предпосылок для этого — вот тот заколдованный круг, в который мы попадаем с детства. Знаком ли он вам?

Возможно, строгие, хоть и любящие родители ставили перед вами недостижимые цели, не объясняя толком, как справиться со всеми обязанностями? А может быть учителя в каждой из трех школ (обычной, спортивной и шахматной) требовали от вас полной отдачи? Или другой вариант — вы рано начали работать, жизнь заставила вас заботиться о себе и близких уже в юном возрасте. Все это похвально, но потом…

Потом вы сорвались в депрессию, оттого, что — неважно, что, — не достигнуто. Жить становится неинтересно, на работу идти тошно, на людей смотреть противно, а на себя и вовсе не хочется. Хороший человек обнаруживает в себе агрессию или цинизм, равнодушие или безысходность, и, разумеется, снова винит в этом только себя. Постарайтесь не пить ее горький напиток в одиночку, поделитесь с близкими, обратитесь к врачу. Знаете, если болезнь не лечить, она может стать смертельной.

с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах
Карта сайта

xn--74-bmcdo.xn--p1ai

Настоящее лицо депрессии

В соцсетях проходит флэшмоб #faceofdepression. Те, кто страдал депрессией, публикуют свои фотографии в период, когда им было хуже всего, чтобы донести до читателей простую идею: по фото в Сети, на которых все всегда выглядят счастливыми и довольными жизнью, невозможно догадаться, что творится у человека внутри.

Англоязычный слоган этой акции — Depression doesn’t have a face — в России перевели как «У депрессии нет лица»: имеется в виду, что оно может быть любым, в том числе и улыбающимся. Акция началась с подачи вдовы вокалиста группы Linkin Park Честера Беннингтона — 29 сентября она опубликовала видео, на котором Беннингтон накануне самоубийства как ни в чем не бывало смеется и играет с детьми, с комментарием: «Вот так выглядела депрессия у Честера за 36 часов до его смерти».

К призыву не судить людей по фото и относиться к депрессии серьезно присоединились десятки тысяч людей по всему миру, в том числе и в России.

Не знаю, как это — жить не в депрессии. Поэтому и писать вроде бы не о чем. Но флэшмоб правильный. Только очень грустный.

Свой опыт борьбы с депрессией описала в Telegram ​Ольга Бешлей:

Мне очень нравится флэшмоб, который в русских соцсетях назвали как «У депрессии нет лица». Его идея очень простая и правильная: депрессия – серьезное заболевание, которое, к сожалению, имеет немного внешних признаков и поэтому мы склонны его недооценивать. Человек в депрессии часто выглядит ровно также, как и человек без нее: он может веселиться на вечеринках, бодро переписываться с друзьями, делать классные селфи – но при этом находиться в отчаянии, бороться с мыслями о суициде и поддерживать видимость хорошей жизни из последних сил.

У меня есть селфи из депрессии, но мне бы хотелось не просто поставить карточку, а немного поговорить об этой болезни.

Я сама по-настоящему узнала, что такое депрессия, только в этом году. Поразительно, но болезнь пришла в один из самых тихих и благополучных периодов моей жизни: до этого я прошла ряд стрессов и была сильно травмирована некоторыми обстоятельствами, но мой организм держался – я много писала, много работала, занималась спортом, встречалась с друзьями… и боялась, что если дам себе передышку, то несчастья меня догонят.

Сейчас я понимаю, что депрессия приходит не только из-за плохих событий. Чаще всего она появляется, когда у тебя заканчиваются силы и не остается ресурсов, чтобы топить за собственное счастье.

Весной, когда я сдала последний рассказ для книги, мои силы кончились. Я ждала запуска одного проекта, в котором хотела работать, у меня еще оставались какие-то деньги, и я могла позволить себе жить в спокойном режиме.

Вот тут-то все и случилось. Я просто проснулась как-то утром и поняла, что не могу встать и сделать зарядку. Что я не хочу этого. Что мысль о шевелении руками и ногами приводит меня в чудовищную тоску. Я решила себя не ругать, взять паузу. Но следом посыпалось и все остальное: мне было тяжело готовить, хотя я очень люблю это занятие, и я буквально заставляла себя выходить из дома, чтобы побродить в окрестностях своего дома и подышать воздухом.

Но самым ужасным было не это. Самым ужасным было то, что я стала эмоционально пуста: я не могла радоваться за своих друзей, когда у них случалось что-то хорошее, и я не могла сопереживать им, когда у них происходило что-то плохое. Я заставляла себя обсуждать их дела по перепискам, отправлять эмоджи, выдавливала какие-то фразы вроде «я так за тебя рада!», «отличная новость!», хотя больше всего на свете мне хотелось лишь одного — чтобы мне хоть чем-нибудь помогли, потому что я не справляюсь.

Но в депрессии тебе никто не может поможет. Да, у меня была врач, которая диагностировала заболевание, находилась со мной на связи, давала рекомендации, вела терапию. Был момент, когда она почти настаивала на медикаментах, но я очень боялась признать серьезность своей проблемы и хотела справиться самостоятельно (не надо делать как я, это текст не пример правильного поведения в депрессии).
Да, мои друзья знали, что я болею. Но выбрать правильную линию поведения смогли только те, кто сам проходил через эту болезнь. К сожалению, другие люди – не желая мне зла, причиняли его.

Так, одна моя подруга, полагая, что мои вполне бодрые сообщения «врач сказала, что у меня депрессия» восприняла как сигнал к активным действиям: чтобы меня развеселить, было устроено целое кулинарное шоу с прямой трансляцией, в ходе которой на весь фейсбук сообщалось — «Мы тут все собрались, чтобы помочь Бешлей, у которой депрессия. Да что за врач вообще поставил тебе такой диагноз?» Я бледнела, зеленела, но стоически улыбалась. Хотя больше всего на свете мне хотелось провалиться под землю и никогда оттуда не вылезать.

Другая моя подруга подбадривала меня, как могла, но в конце концов не выдержала: «Ты думаешь, у тебя одной проблемы? Ты что, не видишь, что вокруг полно людей, у которых свои беды?» — писала она мне.

Я не знала, как объяснить, что мое чувство вины и без того безмерно огромно: что я виню себя за безделье, за неспособность дойти до магазина, за то, что замыкаюсь на своем состоянии. Да любая проблема любого другого человека казалась мне куда более обоснованной, чем мое внутреннее безосновательное страдание! Я только поделать с этим ничего не могла.

За те два месяца, что я провела в депрессии, мне много раз приходилось повторять людям: «Прости, я болею. Но я занимаюсь этим. Я справлюсь».

Не все понимали. Мне даже говорили: «Тебе просто нужно начать действовать. Просто ты подвисла в своей ситуации. Как только ты начнешь что-то делать, все пройдет!» У меня глаза наливались кровью от этих слов. Я понимала, что никак не смогу объяснить, почему я – человек со здоровыми руками, ногами и головой, – не могу пошевелить даже пальцем.

Меня очень хорошо поддерживала моя мама. Я объяснила ей, что сказал врач, она все поняла. В телефонных разговорах мы обсуждали мое состояние, как обсуждают затяжную простуду: «Как ты себя чувствуешь? Что говорит врач? А тебе самой как кажется? Тебе нужна помощь по дому? У тебя есть деньги? Тебе нужна компания? Ты всегда можешь попросить меня приехать».

Я также благодарна друзьям, которые понимали, с чем я имею дело.

Больше всего меня расстраивало, что депрессия отняла у меня творчество. Только благодаря своей иронии, самоиронии, способности пережить что угодно через текст, я хорошо проходила тяжелые периоды своей жизни. Но в депрессии какое-то окошко во мне закрылось и больше не могло давать света ни мне, ни другим людям. Я очень переживала из-за этого. Я боялась, что оно никогда не откроется снова.

Поэтому первое, что я сделала, когда депрессия кончилась — написала о ней рассказ ( «Женщина в черном и что она принесла»).

Мне сложно сказать, помогли ли мне рекомендации, которым я следовала. Я много спала, употребляля «естественные антидепрессанты» — горький шоколад и бананы, полностью отказалась от алкоголя, выволакивала себя на прогулки, занималась специальными медитациями по курсу «Depression», даже попробовала завести роман.

В один день меня просто переключило обратно. Я думаю, этому способствовали и внешние обстоятельства — у меня была командировка, потом очень здорово прошел мой день рождения, и как-то я вдруг выскочила. Вернулись эмоции, радость, аппетит, активность, интерес к своей и чужой жизни.

Сейчас я понимаю, что период депрессии был даже хуже, чем периоды моей жизни, когда я проходила через плохие события. Переживание горя — все равно эмоция. Депрессия же — черная дыра в тоннель, где темно и ничего нет.

Я поняла, что для меня нет ничего более опустошающего, чем бессилие в противостоянии с самим собой: ведь это ты сам с собой ничего поделать не можешь, ведь это в тебе что-то сломалось, а ты не можешь все починить, ведь это ты сам себе делаешь плохо, сам порождаешь эти мысли. Черная дыра – это ты.

Как это страшно, когда для тебя нет никого опаснее тебя самого.

Я очень сочувствую всем, кто проходит через депрессию. И я надеюсь, что флешмобы, обсуждение проблемы, рассказы о депрессии постепенно научат всех нас правильно обращаться с этой болезнью и оказывать друг другу именно ту поддержку, в которой мы нуждаемся в этом состоянии.

К флэшмобу присоединились и те, кто страдает другими расстройствами либо близко с ними сталкивался.

#faceofdepression. Меня никогда не посещало, к счастью, большое депрессивное расстройство. Это должно быть ужасно и я сочувствую и люблю всех близких, которым пришлось с этим столкнуться. Мой диагноз — большое тревожное расстройство, которое то заглушается анксионолитиками, то глушится алкоголем и всяким разным. Как ни странно, самая годная иллюстрация — трехлетней давности, когда мне [ужас] как нехорошо, а мой партнер не понимает серьезности моего состояния и полагает, что я просто хочу как можно скорее накатить. Его нельзя винить: здоровым психически людям трудно объяснить, каково это, когда ты шарахаешься от каждого звука. Они не становятся от этого менее любимыми и дорогими. Просто не всекают..

​Те, кого депрессия не коснулась, пишут о том, как флэшмоб помог им увидеть проблему во всей ее полноте — подобно тому, как в свое время акция #янебоюсьсказать заставила многих осознать, насколько распространено в обществе сексуальное насилие.

Как же мне повезло, что у меня в жизни не было ни depression, ни #faceofdepression. Моя временная хандра конечно никак не связана с депрессией и случается только тогда, когда чего-то случается.
И, конечно, самое недавнее мое состояние, когда мне ничего не хотелось — это был декабрь 2016 года, когда арестовали моего брата Леню. Все вокруг готовились к новому году, а я не понимал, где нахожусь вообще и в какой стране и какие у нее бывают праздники.
А так — не было у меня настоящей депрессии, ни от несчастной любви, ни от кризиса среднего возраста. Поэтому мне всегда очень сложно было понять людей с депрессией. Спасибо за этот флешмоб, он помогает понять масштабы всего происходящего.

Многие комментаторы начинают подозревать, что от депрессии в России нужно лечиться едва ли не каждому второму.

В апреле этого года главный психиатр РФ Зураб Кекелидзе прогнозировал выход депрессии на второе место в качестве причин нетрудоспособности; по методологии ВОЗ, депрессивными расстройствами могут страдать до 5,5% населения РФ.

А фотографироваться я не люблю.

Сейчас начался флешмоб — #faceofdepression, люди выкладывают фотографии за сутки или несколько дней до попытки суицида, ну или просто во время депрессии. Смысл в том, что ты никогда не знаешь, у кого депрессия и эти люди так же смеются и улыбаются, а потом кончают собой. Обратная сторона этого знания в том, что уже очень давно мне кажется, что у большинства людей, которых я знаю или встречаю — клиническая депрессия. Мне вообще кажется, если посадить всех в России на антидепрессанты на год — это будет мощнее любой революции.

Заметили комментаторы и то, что мужчины во флэшмобе участвуют неохотно.

Смотрю по хэштегу #faceofdepression больше женщин.
И думаю о том, что это возможно неслучайно — мне кажется, мужчинам может быть сложнее признать потребность в помощи и обратиться за ней.

Вот интересно, если посмотреть последние 20 записей по тегу #удепрессиинетлица(#faceofdepression), то там нет ни одной истории от мужчины, хотя в википедии написано, что они составляют треть от страдающих депрессией людей. А все потому, что несмотря на борьбу за равноправие полов, в современном обществе слабый мужчина — ну как-то не очень. От мужчины ждут надежности, постоянства, основательности, а не депрессии на полгода.
Причем не только женщины, но и окружающие мужчины, друзья, коллеги по работе. «Что-то ты расклеился», «Ну ты соберись уже», «Не унывайте, пацаны», «Будь мужиком, *****!». Вот и носят мужчины все это в себе годами, в надежде справиться самостоятельно. А потом берут дедово ружьишко и привет.

А ведь пострадать может не только сам мужчина в депрессии, как показывают события в лас Вегасе

В большой книжке про депрессию «Демон полуденный» приведены данные, что у мужчин депрессия выглядит иначе — их не учили различать чувства и они все принимают за гнев. Поэтому у них депрессивные состояния часто выражаются в насилии над близкими.

Большая дискуссия по поводу того, действительно ли можно считать депрессию болезнью, разгорелась в комментариях к записи ​Михаила Пожарского:

В прогрессивных интернетах нынче флешмоб — «лица депрессии», #facesofdepression. Начат он был вдовой музыканта Линкин Парк, который незадолго до самоубийства был весел и играл с детьми. Смысл в том, чтобы показать, что у депрессии нет типичного лица, и люди, которые держатся бодрячком могут, при этом, находиться в крайне скверном психологическом состоянии. Но более обширный смысл, особенно для наших широт, заключается в том, чтобы добиться от отношения к депрессии именно как к болезни, вместо старого-доброго «соберись тряпка».

Одни вещи из «болезней» нынче выписывают (например, синдром Дауна — это не болезнь, а «особенность»), другие наоборот выписывают из «пороков» и вписывают в «болезни» — наркомания, игромания и другие зависимости. А буквально несколько десятков лет назад представления о «болезнях» были совсем другие: например, лечили от «гомосексуализма». Сейчас, впрочем, в международной классификации болезней не меньше чуши. Эта изменчивость иллюстрирует ущербность самого понятия «болезнь» (особенно в применении к психике). С точки зрения строгого научного позитивизма какие есть основания называть что-то «болезнью», а что-то «нормой»? Никаких. Наука может оперировать лишь понятием «состояние». Вот есть такое состояние, когда в организме мало определенных нейротрансмиттеров («депрессия»), а есть такое, когда много. Наука может помочь человеку перейти из одного состояния в другое, но не объявлять одно «нормой», а другое «болезнью». Сказать это может лишь сам человек — и это будет его субъективным мнением.

Давать оценки вроде «болезни» или «нормы» — компетенция не науки, а морали. «Болезнь» — такая же моральная оценка, как и «порок». И, если мы попытаемся проследить «историю психических болезней», то неизменно уткнемся в 19-ый век, когда для носителей викторианской морали слова «болезнь» и «порок» были синонимами. Что считают «болезнью», а что «нормой» — есть следствие культурного консенсуса.

Поэтому с т.з. науки тезис «депрессия — это болезнь» не имеет смысла. Это моральная оценка, за которой стоит система моральных ценностей, просто задрапированная под «научность». Вопрос: какая? Ну, я бы назвал ее «утилитаристской». Сформулировать можно так: «главное — это счастье, все люди должны быть счастливы». Окей, не имею ничего против. Но меня смущает слово «должны» — меня пытаются загонять в состояние счастья и удовлетворенности жизнью, объявляя альтернативные состояния «болезнью». А что, если я, например, считаю страдание благом и важной частью человеческой жизни? Имею право. Но для сторонников тезиса «депрессия — это болезнь» у меня такого права нет.

Михаил, в чем практический смысл вашего поста? 1) Если человек страдает депрессией, и ему плохо, у него суицидальные настроения, ему не нужно помогать, т.к. это всего лишь альтернативный вариант развития событий = норма? Применимо ли это, если ваш родственник (или горячо любимый человек) в депрессии? 2) Если человек родился с синдромом дауна — это отклонение от нормы, это не изменить. Строго по науке это назовут болезнью, и человек получает инвалидность. Но какой смысл его этим постоянно клеймить, когда психологически всем проще и комфортнее считать это особенностью и спокойно жить, подобрав для ребенка хорошую школу/ с-му обучения, и удовлетворив его special needs в других областях, если таковые имеются. Вам было бы удобнее называть своего ребенка/ родственника инвалидом и никак иначе? Сможете ответить? Я согласна с вами, что все эти определения условны, если уж так глобально мыслить. И конечно смерть — это естественное явление. Но никто из нас не может мыслить объективно, когда это касается нас лично. Это своего рода «маркеры», которые мы, люди, расставляем для психологического выживания в этом безумном безумном мире. Маркер — значит больно/ тяжело/ серьезно/ крик о помощи — нужно и можно помочь. Маркер — то, что изменить нельзя (а может и не нужно)/ нужно принять как данность/ создать комфортную среду для благополучной жизни. Почему нет? Никаких противоречий, по-моему.

Меня не интересует «практический результат» — потому что я, в отличие от вас, не утилитарист. Меня в данном случае интересует правда. И мне не нравится, что меня пытаются обмануть, продавая мне мораль под видом науки. Однако с т.з. практического результата это все неизбежно ведет к насилию над личностью. К принудительному «лечению» ради «собственного блага».

Процитирую вас «меня пытаются загонять в состояние счастья и удовлетворенности жизнью, объявляя альтернативные состояния «болезнью». А что, если я, например, считаю страдание благом и важной частью человеческой жизни? Имею право»
Если вас интересует правда, пообщайтесь с медиками — вам популярно объяснят в чем разница между состояниями «я считаю, что все тлен, весь такой интроверт, сижу тут грустно философствую, и никто у меня этого состояния не отнимет» и «я ничего не могу делать, я не могу выйти из дома, меня ничто не радует, поговорить по телефону — это проблема, сходить в душ — это проблема». И во втором случае, что очень важно, человеку сложно, не комфортно — он хочет избавиться от этого, но не может, тупик. Это болезнь, ее важно заметить, выявить, она не простоя, но все же она есть. «Мораль под видом науки» . это о чем вообще. Хочется сказать «учите мат часть», Михаил. Красивые слова, такие емкие, но совсем не понятно о чем, к сожалению

Практические советы по поводу того, как заботиться о себе в депрессии, дает психотерапевт ​Анастасия Рубцова:

Я тоже скажу – про депрессию, шоферов-дальнобойщиков и старость. В рамках #faceofdepression
Лицо у депрессии, по-моему, не такое уж и страшное. Депрессия вообще не самая стыдная болезнь, как говорит любимый мной Владимир Гуриев, она как мигрень, а есть штуки пострашнее – попробуй признайся, что у тебя глисты, например, или геморрой.
А депрессия у каждого второго, половина моих друзей не на антидепрессантах, так на транквилизаторах. И ваших тоже, просто они вам не говорят. Но это не значит, что депрессию не нужно дестигматизировать – нужно, потому что в России стыдно болеть вообще всем. Кроме гриппа. Ну еще можно ногу сломать, это трактуется как знак лихости и мужества, за нее тоже не осудят.
А так болеть стыдно и адски страшно, и это объяснимо, потому что в обществах, где уровень агрессии высок и приходится постоянно физически выживать, где мальчиков-первоклашек мамы учат: «Что ты за мужик, если не можешь ему морду набить», — очень невыгодно быть больным и слабым.
Напрыгнут со спины и сожрут.
Да еще тебя же и обвиняя. И чавкая.
Так что мы боимся рассказывать друг другу не то что про депрессию, а и про язвенный колит, эндометриоз или почечную недостаточность.
Но это отдельная большая тема.

А про депрессию интересно и важно знать несколько вещей:

— Клинических депрессий и так называемых суб-депрессий (это когда хочется сдохнуть во мраке, но вы еще не лежите лицом к стенке, как кабачок, а в состоянии сходить за хлебушком и проверить у ребенка уроки) вокруг нас с вами море. По умолчанию считайте, что депрессия у каждого, кто жалуется вам на «жить не хочется». Потому что жаловаться немодно, модно все успевать и радостно карабкаться на сияющие вершины с палкой для селфи. И если уж человек сумел выдавить из себя что-то вроде: «Как-то на душе хмуро и ничего не хочется», — значит, то, что у него внутри, смело умножайте на двадцать.

— Популярный тезис про «депрессия может быть у каждого» — преувеличение. Не у каждого. У некоторых ее не будет ни-ког-да. Как, например, есть люди, неуязвимые для кариеса (вы не знали? Их есть несколько процентов в популяции). Или для гипертонии. Или для варикоза. Вот так сложилась мозаика генов, давайте позавидуем, мысленно плюнем в их сторону и перейдем к следующему экспонату для осмотра. Например, есть люди, которые в тяжелых обстоятельствах свалятся не в депрессию, а в психоз. Психоз гораздо страшнее по виду и разрушительнее по последствиям, так что нам, можно сказать, повезло.

— Самые страшные депрессии – безмолвные, безъязыкие. Мы с вами, живущие в фейсбуке, их наблюдаем редко. Видели вы когда-нибудь тяжело и глухо пьющего вахтовика, или шофера, буквально почерневшего от внутренней тьмы, у которой нет ни названия, ни голоса? Они даже слова такого «рефлексия» не слышали. Они и ко врачу не пойдут, и таблетки ваши пить не будут, вообще никакие. А умрут рано, потому что нелеченная депрессия сжирает нас не хуже онкологии. Давайте восславим нашу способность говорить и писать, ныть и жаловаться, она мало того что облегчает состояние, так еще и увеличивает шансы получить помощь в десятки раз.

— Довольно неприятная штука в депрессии – провал когнитивных функций. Человек не то чтобы тупеет, иногда и не тупеет, иным виртуозам и работать в этом состоянии удается. Но мысли разбегаются, как блохи, очень трудно что-то планировать, почти невозможно запомнить, чего ты там напланировал. Постоянно о чем-то забываешь, путаешь, за это еще сильнее клеймишь себя, и в итоге соскальзываешь все глубже и глубже в яму.

— Еще одна гадкая вещь – то, что эта яма содержит в себе раздирающее душу противоречие. С одной стороны, больше всего на свете человек в депрессии хочет, чтобы все немедленно ушли и оставили его в покое. Любое усилие, любой контакт страшно его изматывает. С другой стороны, в этот момент он отчаянно нуждается в «наручках». Чтобы заботились и были рядом. Оставить в покое, держа при этом на ручках – абсолютно филигранное умение, и вполне простительно, что большинство наших близких людей им не обладают. Ну блин, они же не целители Пантелеймоны. Так что лучше из последних сил доползти до психолога или психиатра, который это умеет (да и то не каждый, увы. Я слышала сотню историй про психологов, говорящих «соберись, тряпка» и психиатров «ну вам, я вижу, уже получше, так что подберите нюни»).

— А, ну и главное – не торопитесь клеймить людей, переживающих депрессию сейчас. Рано или поздно мы там будем все. Когда старость возьмет свое и тело начнет предавать на каждом шагу, когда мы похороним родных, а за ними и друзей, когда мы будем просыпаться с болью в суставах, а засыпать с горечью, потому что все наши цели и «кем я хочу видеть себя через 10 лет» осыплются пеплом – вот тогда-то мы с вами и соскользнем в эту бездну. В старости, как говорят исследования, депрессии не избежит почти никто из нас.

— И, возможно, те, кто изучает глубины своего мрака уже сейчас, окажутся в выигрышном положении. А может, и нет. Посмотрим.

— Ну и самое последнее. Если вы еще не там, и не торопитесь пока заглядывать во мрак (тоже могу понять), три золотых правила профилактики депрессии, в любой сезон:
— Режим дня.
— Ежедневные прогулки.
— И чтение приятных вам книг.
Это все легко научно обосновать: режим дня дает успокоительную предсказуемость мира и уменьшает источники тревоги, ежедневные прогулки помогают вырабатывать эндорфины и серотонин, а чтение книг развивает символизацию, то есть помогает лучше сформулировать, чего вы чувствуете.
А так – будьте здоровы, мои хорошие.

www.svoboda.org

Блестят, но не радуют: Откуда берется депрессия, если у вас все хорошо

Довольно частая фраза клиентов психотерапевта — «Почему у меня депрессия? У меня же все в порядке». Под «в порядке» обычно подразумеваются хорошая семья, наличие работы и общее социальное благополучие. Кажется, это должно быть платиновой защитой от потери удовольствия от жизни, интереса к происходящему — но и к благополучным людям приходит депрессия. Практикующий психотерапевт Адриана Имж объясняет откуда.

Начнем с биологического факта: депрессия — не выдуманная болезнь, у нее есть телесное обоснование. То есть наша нервная система может просто «сломаться» и перестать воспринимать или вырабатывать вещества, отвечающие за возможность радоваться. Болезнь несправедлива и не разбирается, хорошая у человека жизнь или плохая. Это просто происходит, и болезнь необходимо лечить.

Норадреналин, дофамин и серотонин — основные медиаторы головного мозга, связываемые с депрессией, «смазка» нашей нервной системы. Их взаимодействие и сочетание, вызывающее депрессию, все еще исследуется, но уже известно, что практически всегда при депрессии происходит нарушение их работы. Также депрессия может возникать из-за органических повреждений мозга, приема наркотиков и других сильнодействующих препаратов, повреждающих пути головного мозга или нарушающих работу нейромедиаторов. В тяжелых случаях такие повреждения и нарушения могут быть необратимы и приводят к многолетней депрессии. В менее тяжелых, но тоже неприятных случаях нужно долгое время принимать препараты.

К сожалению, мифов вокруг депрессии довольно много, и про биологическую составляющую часто забывают. При этом никому не придет в голову спрашивать «у меня такая хорошая жизнь, почему у меня грипп?». Гриппу все равно. Депрессии тоже все равно.

нейромедиаторы — химические вещества, через которые электрохимический импульс передается между нейронами или от нейронов к мышечной ткани и железистым клеткам

Вторая немаловажная вещь: на постсоветском пространстве часто говорят «все в порядке» о состоянии, которое от порядка находится довольно далеко. Точно так же, как муж, который «не пьет, не бьет, не изменяет», не является автоматически хорошим мужем, состояние «мы не умираем с голоду и нас не били в семье» само по себе не является признаком благополучия.

Часто клиент на приеме у психолога говорит «у меня хорошая семья, отличные понимающие родители», а спустя пару минут — «я всегда мечтал жить отдельно». Он не замечает противоречия и не спрашивает себя, почему ему всегда хотелось уехать от этих хороших понимающих людей.

Если раскрыть этот вопрос, выясняется, что семья не совсем хорошая — она просто безразличная. Ребенка не били, не оскорбляли, говорили, что любят, — но все его проблемы были безразличны. С ним никуда не ходили, ни о чем не разговаривали: он был невидимкой в собственном доме.

Также абьюз может быть направлен на других членов семьи — на мать, братьев или сестер, на престарелых родственников. Когда мы смотрим, как кого-то унижают, презирают или заставляют делать то, что он не хочет, мы тоже травмируемся.

Если мы живем в токсичной среде (например, в городе, где постоянно происходят теракты, похищают людей, произошла техногенная катастрофа, высокий уровень преступности или постоянно случаются природные катаклизмы), то вероятность депрессии также повышается. Многие клиенты психологов даже не осознают, в насколько травмирующей среде они находятся, пока не начинают сравнивать свой опыт с опытом других участников группы. Или не начинают читать истории из детства и юношества других людей: осознать, что твое детство с бандами, разрядкой снарядов или изнуряющим трудом на земле было тяжелым, можно, только если знаешь, что вообще-то другие дети растут в несколько иных условиях.

Третий вариант — это «прекрасный» стресс. Не только ужасные события забирают ресурсы, но и прекрасные тоже. Рождение желанного ребенка (это один из важнейших пунктов — депрессией страдает каждая седьмая молодая мама), свадьба, переезд, смена работы на более удачную, эмиграция, ремонт в доме, свалившееся наследство, резкая смена образа жизни или изменения в теле тоже могут подорвать здоровье и силы. Конечно, с меньшей вероятностью, нежели ужасные процессы, но тем не менее.

Позитивный стресс часто искажает представления о собственных возможностях — наступает ощущение «я все могу» или «я на волне», и человек берет у себя больше, чем у него есть. И затем наступает откат — депрессия. Именно так выглядит БАР — биполярное аффективное расстройство, когда за стадией веселья и могущества наступает период спада и депрессии. Но даже без БАР некоторая цикличность периодов бывает и у здоровых людей.

Четвертый вариант — прием медикаментов. Ряд препаратов связан с риском возникновения депрессии. Из самых распространенных — оральные контрацептивы и обезболивающие. Разумеется, побочный эффект возникает не у всех, кто принимает такой препарат, иначе его попросту снимают с производства. Допустимыми цифрами побочных эффектов являются один случай на тысячу или десять тысяч, но всегда можно оказаться «счастливчиком».

В этом случае рекомендуется сменить способ контрацепции или заменить препарат: если это побочный эффект, то исчезнет причина — и его, вероятнее всего, тоже не станет. Именно связь оральных контрацептивов с депрессией приводит к тому, что многие женщины ищут альтернативные способы предохранения — спирали, женские презервативы и другие.

Пятый вариант — вытесненные воспоминания. Инцест, изнасилование в раннем детстве, депривация в больнице могут просто «исчезать» из памяти. Люди не хотят это помнить и не помнят. Иногда они мысленно возвращаются к этим событиям и снова вытесняют их из памяти — слишком много боли им причиняет эта информация.

Но как бы то ни было, эти ужасные вещи произошли и были сохранены в нашей нервной системе. Конечно, они влияют на наше восприятие действительности и оставляют соматические следы. В том числе тягостные воспоминания могут быть причиной многолетних суицидальных попыток и психических заболеваний. У человека вроде бы все хорошо, но на самом деле — нет.

Но даже без вытесненных травм очень многое в нашей жизни зависит от генетики и здоровья. К сожалению, далеко не всегда достаточно избегать тяжелых событий психологического характера.

К тому же все вышеперечисленные факторы могут взаимодействовать между собой. Два, три или четыре процесса могут протекать одновременно, и это увеличит вероятность возникновения депрессии в несколько раз. Например, прием оральных контрацептивов, переезд, новая работа, теракт в городе — и вуаля, организм не выдерживает стресса: начинается депрессия.

Таким образом, зачастую сказать, что у человека «депрессия на ровном месте», — это несколько исказить реальность. Мы живем в сложном мире, который может травмировать нас самыми разными способами — от техногенных катастроф до простого нарушения в работе организма.

Поэтому если есть признаки депрессии — постоянная усталость, потеря аппетита, апатия, невозможность сформулировать свои желания, суицидальные мысли, — лучше обратиться к психологу, неврологу, психотерапевту, а в тяжелых случаях — к психиатру. Депрессия — не просто расстройство настроения. Это болезнь, которая может закончиться смертельным исходом или на долгое время выключить человека из семейной, рабочей и социальной жизни, устроив ему «вырванные годы».

birdinflight.com