Фазовые состояния при неврозах

Учение И. П. Павлова о неврозах и его развитие

Существенной частью учения И. П. Павлова, тесно связавшей физиологию высшей нервной деятельности с патологией, является его учение об экспериментальных неврозах.

И. П. Павлов с сотрудниками показали, что, не нанося какого-либо повреждения мозгу или организму животного, можно вызвать у него тяжелые болезненные нарушения высшей нервной деятельности. Нарушения вызывались трудными условиями нервной деятельности или сложными задачами, которые ставились перед животным в ходе опыта. Это были чрезмерно сильные воздействия или слишком трудные задачи по различению (дифференцировке) раздражителей, превращению положительного условного раздражителя в отрицательный и, наоборот, отрицательного в положительный и т. п.

Анализируя причины нарушения нервной деятельности собаки, И. П. Павлов указывал, что дело заключается в столкновении, или «сшибке», и связанном с этим перенапряжении основных нервных процессов —раздражительного или тормозного, их обоих вместе или в перенапряжении подвижности этих процессов. В результате возникает, и тем скорее, чем слабее и неуравновешеннее нервная система собаки, расстройство, или так называемый «срыв» высшей нервной деятельности.

Нарушение нервной деятельности в одних случаях проявляется в том, что у животного непрерывно выделяется слюна, оно мечется и рвется, визжит, лает, воет. Это — срыв в сторону преобладания возбуждения. В других случаях животное перестает реагировать на раздражитель и иногда засыпает. Это — срыв в сторону торможения. При срыве нарушается деятельность не только слюнных желез, но и всех других органов. В более тяжелых случаях животное перестает вести себя нормально и вне экспериментальных условий: оно утрачивает аппетит, подвижность, вяло реагирует на окружающее. У животного развивается дистрофическое состояние: оно худеет, у него выпадает шерсть, появляются бородавки, экзема и даже опухоли внутренних органов.

Иногда болезненное изменение имеет частичный характер. Например, у здорового, в остальном вполне нормального животного образуется стойкая стереотипная реакция, не соответствующая новым раздражителям, но представляющая зафиксированный ответ на ранее применявшееся раздражение.

Так, у собаки, на которую действовало в качестве условного раздражителя тихое шипение из-под станка, ориентировочный рефлекс заглядывания под станок столь прочным, что при действии различных раздражителей, расположенных в других местах, она прежде всего заглядывала под станок. Фиксированное движение собаки напоминало навязчивое действие. Это нарушение было объяснено как результат перевозбуждения раздражительного процесса, который приобрел застойный характер.

В опытах, проведенных М. К. Петровой, у собаки после экспериментального перенапряжения была обнаружена ранее отсутствовавшая у нее боязнь высоких мест, в частности пролета лестницы. Это явление было названо, по аналогии с данными клиники, фобией (навязчивым страхом) глубины.

В ряде случаев только те условные раздражители, которые связаны с трудными для животного задачами, становились болезнетворными, иначе, вызывали у него болезненную реакцию. Другие же раздражители, не связанные с трудной задачей, сопровождались нормальной реакцией. Эти данные легли в основу понятия об изолированных болезненных пунктах в коре головного мозга. Ненормальная (патологическая) реакция характеризовала измененное состояние мозговой клетки или комплекса клеток, на которые действовал ставший болезнетворным раздражитель.

Н. Е. Введенский и И. П. Павлов, пользуясь разными методами, установили общую характеристику болезненных изменений, при которых реакции становятся неправильными, или неадекватными. Это знаменитые «парабиотические реакции» Введенского и «переходные, фазовые или гипноидные состояния» И. П. Павлова. Сюда относится фаза уравнительная, при которой различные по силе и качеству (значению) раздражители вызывают одинаковые по величине реакции, парадоксальная фаза, при которой сильный раздражитель вызывает слабую реакцию, а слабый раздражитель — сильную реакцию, и ультрапарадоксальная фаза, при которой положительный раздражитель начинает вызывать отрицательную, а отрицательный — положительную реакцию. Наконец, самой глубокой в смысле болезненного изменения является фаза торможения, при которой невозможно вызвать никакие реакции. Фазовые состояния — стадии все углубляющегося торможения — представляют переход от нормального состояния к полному прекращению деятельности.

Болезненные явления, однако, наблюдаются не только при разных степенях торможения, но и при разных степенях возбуждения. Эта сторона вопроса до сих пор остается неразработанной. Она привлекла лишь внимание Н. И. Красногорского, установившего несколько фаз, или степеней, возбуждения.

Как учит И. П. Павлов, торможение является мерой самозащиты организма. Состояние такого «охранительного, или запредельного, торможения» предотвращает истощение мозговых клеток. При ослабленной нервной системе, как показал И. П. Павлов, иногда обнаруживается кратковременная сильная «взрывная» реакция, быстро сменяющаяся торможением (сочетание повышенной возбудимости и истощаемости нервной системы).

Чрезвычайно важными, но недостаточно использованными в применении к неврозам являются данные И. П. Павлова о временной связи — ассоциации, которая может образоваться между безразличным раздражителем и болезненным состоянием мозга. Именно поэтому безобидное приклеивание и отклеивание слюнной капсулы при подготовке животного к трудному для него исследованию вызывает у него болезненно резкую отрицательную реакцию. И. П. Павлов объяснял эту болезненную реакцию как результат ассоциации легкого раздражения кожи с «трудным состоянием в мозгу», испытываемым животным при решении трудной для него задачи.

Таковы наиболее важные установленные И. П. Павловым положения, связанные с физиологией неврозов у животных.

Заложив основы патофизиологии высшей нервной деятельности животных, И. П. Павлов занялся изучением высшей нервной деятельности человека и ее нарушений у нервно- и душевнобольных.

Приведенные данные об экспериментально вызванных у животных болезненных реакциях пролили свет на механизм возникновения некоторых ненормальных реакций у больного человека. Вместе с тем И. П. Павлов установил ряд особенностей высшей нервной деятельности человека, имеющих большое значение для правильного понимания как нормальной деятельности человеческого мозга, так и болезненных отклонений в его работе. Сюда, прежде всего, относятся идеи о двух системах сигнализации действительности и двух соответствующих системах корковой деятельности у человека.

В соответствии с этим получило дальнейшее развитие учение о типах высшей нервной деятельности. Раньше у животных по различному соотношению трех основных свойств нервных процессов— силе, подвижности и уравновешенности — были установлены четыре общих основных типа: 1) сильный уравновешенный подвижной, 2) сильный уравновешенный инертный, 3) сильный неуравновешенный и 4) слабый. У людей этим типам соответствуют еще в древности установленные четыре темперамента: сангвинический, флегматический, холерический и меланхолический, между которыми существует ряд переходных. Кроме того, И. П. Павловым на основе клинических наблюдений были установлены специально человеческие типы высшей нервной деятельности — художественный, мыслительный и средний типы, отличающиеся различным соотношением первой и второй сигнальных систем. Нужно заметить, что не только психологи и психиатры, но и некоторые физиологи ошибочно рассматривают их лишь как типы мыслительной деятельности. На самом же деле, это и типы переживаний и типы деятельности. Тип художественный, как известно, характеризуется не только преобладанием конкретно-образного мышления над отвлеченным, абстрактно-логическим, но и выраженной эмоциональностью, непосредственностью и цельностью реакций. Мыслительный тип характеризуется преобладанием аналитически опосредованного восприятия и относительной слабостью эмоциональных реакций.

И. П. Павлов показал, что лицам, заболевающим истерией, более свойственен слабый художественный тип, а лицам, страдающим психастенией, — слабый мыслительный тип. Неврастеникам свойственен слабый средний тип высшей нервной деятельности.

Истерия, по И. П. Павлову, представляет невроз, характерный для слабой нервной системы, в силу этого склонной к разлитому пассивному торможению коры головного мозга и отличающейся не только преобладанием первой сигнальной системы, но и перевесом подкорковых реакций, связанных с повышенной эмотивностью, «буйством» подкорки. Механизм истерической реакции, по Павлову, заключается в том, что возникающее в коре возбуждение вызывает вследствие корковой слабости торможение в других отделах коры и вместе с тем значительное возбуждение подкорковой области, которое, поддерживая возникающий очаг возбуждения в коре, также усиливает торможение других областей коры.

Другую форму невроза — психастению — характеризует неуверенность, сомнения, нерешительность и безволие, свидетельствующие одновременно о слабости корковой деятельности и о недостаточности реакций первой сигнальной системы. Отсюда же, по Павлову, проистекает утрата психастеником чувства реальности (Жанэ), когда окружающее вызывает сомнение в реальности его существования.

Разделяя неврастению на гиперстеническую и гипостеническую формы, И. П. Павлов первую рассматривал как результат ослабления процесса внутреннего торможения, а вторую как результат ослабления и раздражительного и тормозного процессов.

И. П. Павлов подверг анализу состояния, которые назывались навязчивыми. На основе сопоставления клинической картины этих болезненных состояний и данных, полученных в ходе опытов на животных, он пришел к выводу, что сущность нарушения при навязчивых состояниях заключается в образовании в коре головного мозга очага застойного возбуждения или торможения.

И. П. Павлов указывал на сходство и различие между неврозами навязчивости и паранойей — психическим заболеванием с систематизированным бредом. Хотя между этими состояниями существует ряд переходов, но при неврозе навязчивости обычно обнаруживается критическое отношение, сознание болезненности своего состояния, а при паранойе этой критики нет. Общим для обоих заболеваний является болезненная устойчивость в одном случае навязчивой, в другом — бредовой идеи. Физиологически этой устойчивости некоторых симптомов соответствует инертность нервных процессов в отдельных участках коры головного мозга с фазовым изменением их реакций (ультрапарадоксальная фаза). Вместе с тем И. П. Павлов показал, что в основе психастении и невроза навязчивости лежат разные нервные механизмы и что отождествлять эти болезненные состояния, как это делает Жанэ, нельзя.

Изучение болезненных расстройств нервной деятельности и влияния различных условий на процесс восстановления позволило И. П. Павлову выдвинуть ряд важных положений лечебно-профилактического характера.

При работе с трудными задачами, вызывавшими невроз, показано было важное значение отдыха, прекращения работы. В высшей степени благотворное влияние оказывал сон. Из лекарственных веществ явно благоприятное действие оказывал бром, но не как средство, непосредственно снижающее возбудимость, а как средство, укрепляющее процесс внутреннего торможения.

Еще при жизни И. П. Павлова М. К. Петрова обнаружила, что в ряде случаев хорошие результаты дает комбинированное лечение бромом и кофеином, укрепляющее и тормозной и раздражительный процессы. Впервые были экспериментально обоснованы дозировки лекарственных веществ; было показано, что бром оказывает эффективное действие даже в крайне малых дозах — в миллиграммах. Была установлена также тесная связь между эффективной дозой лекарственного вещества и силой нервной системы: чем слабее нервная система, тем меньшей должна быть доза, и наоборот. Наконец, было обнаружено участие условнорефлекторного механизма в действии лекарств. Так, например, при повторных вспрыскиваниях животному морфия ряд связанных с этой процедурой ранее безразличных моментов, например один вид шприца, вызывает снотворный эффект. То же относится к другим лекарствам.

Таковы основные факты, установленные И. П. Павловым и ставшие краеугольным камнем современного учения о неврозах.

Последующие работы, не изменив основных положений И. П. Павлова, внесли ряд существенных дополнений как в теорию, так и в клинику неврозов. Сюта в первую очередь относятся работы М. К. Петровой, К. М. Быкова, П. С. Купалова. М. А. Усиевича, А. Г. Иванова-Смоленского, П. К. Анохина и их сотрудников, а также И. А. Ветюкова и И. М. Аптера.

Эти исследования обнаружили при неврозах нарушения деятельности всех внутренних органов. Работы К. М. Быкова и его сотрудников показали важную роль интероцепции, т. е. влияния раздражения нервных окончаний, расположенных во внутренних органах.

Особенно важно в работах К. М. Быкова доказательство того, что перенапряжение, вызывающее неврозы, связано не только с восприятием внешних раздражений — экстероцепцией, но и с восприятием раздражений внутренних органов — интероцепцией, которая может нарушаться, становиться извращенной, и соответственно ненормальными могут становиться реакции внутренних органов. Так, сосуды в ответ на раздражение, нормально вызывающее их сокращение, начинают расширяться. То же относится и к другим внутренним органам.

Длительное интероцептивное раздражение при несоответствующей реакции внутренних органов, по К. М. Быкову, является существенным источником невроза и при дальнейшем действии вызывает органическое изменение. Производящая невроз «сшибка» включает не только внешние раздражения, но и соотношение внешних и внутренних раздражителей. «Сшибка» может произойти, в частности, в том случае, если внешние и внутренние раздражения будут иметь разное — одни положительное, другие отрицательное — значение.

К. М. Быков указывал на то, что нет рефлекторных изменений, которые касались бы какого-либо одного процесса, что всякое, в том числе и патогенное, раздражение приводит к изменению деятельности всех систем организма.

Существенные факты, способствующие развитию учения о неврозах, установлены П. С. Копаловым с сотрудниками. Так, ими показано, что экспериментальные неврозы могут быть вызваны: а) подкреплением условного раздражителя количественно недостаточным безусловным раздражителем (например, вместо обычных 20 г животному дают 2 г мясо-сухарного порошка); б) накоплением (суммацией) пищевого раздражения с условным при частом их повторении, ведущем к перевозбуждению животного; в) заменой при выработанном рефлексе безусловного раздражителя (например, замена сахарной воды простой водой, вызывающей при этом отрицательную реакцию, вплоть до рвоты), болезненное состояние при этом обусловливается столкновением нервных процессов, связанным с разными безусловными рефлексами и их корковым представительством; г) действием сильного раздражителя при пониженном тонусе коры головного мозга (например, в темноте); д) усложнением задачи, предъявляемой собаке, при этом усложняется не только раздражитель, но и система действий собаки.

В последнее время П. С. Купалов установил, что если воздействовать на глаза животного мерцанием различной частоты, например с частотой 10 вспышек в секунду на правый глаз и 3 — на левый, то в результате, у животного изменяется состояние цеп-тральной нервной системы, что проявляется, в частности, в патологическом изменении биотоков мозга, отражаемом на электроэнцефалограмме, в противодействии животного попыткам его экспериментального исследования и, наконец, в возбужденном состоянии животного и своеобразном местном возбуждении в виде усиленного движения (гиперкинеза) одной лапы.

Очевидно, согласование деятельности больших полушарии при разной и некратной частоте раздражения, поступающего в них через глаза, оказалось задачей непосильной и оказало патогенное действие.

П. С. Купалов особенно подчеркивает роль связи различных моментов, образующих систему реакций животных. Специальному анализу он подвергает роль пространственного момента и говорит в связи с этим о ситуационных рефлексах. При этом способе значение имеет не сам по себе раздражитель, а его отношение к другим, например: соотношение времени и места действия раздражителя. Всякое нарушение соответствия в выработанной системе раздражителей может вызывать нарушение нервной деятельности.

Вместе с тем ряд дополнений внесен был и в характеристику изменения нервных процессов при нарушениях нервной деятельности.

Вкратце эти изменения заключаются в инертности и недостаточности восстановительных процессов, в патологическом распространении их, в образовании и закреплении патологических условнорефлекторных связей не только с определенными видами деятельности но и функциональными состояниями корковых клеток, во «взрывчатости», как несоответствии между быстрым развитием раздражительного процесса и более медленным развитием тормозного, в склонности к закреплению развивающихся болезненных изменений.

Интересные данные получены учеником Н. Е. Введенского — И. А. Ветюковым, который показал, что, выработав изолированно пищевой и оборонительный условные рефлексы, можно при чередовании условных раздражителей получать условные рефлексы без подкрепления и создавать нарастающее возбуждение вплоть до выраженной картины болезненного состояния.

При этом обнаруживается, что пищевой рефлекс сперва слабеет, а условный раздражитель пищевого рефлекса начинает вызывать оборонительный рефлекс. Затем двигательная реакция обнаруживается только в начале действия условного раздражителя и в конце его. В этой фазе применение любого внешнего раздражителя вызывает только движение.

При продолжении опыта собака приходит в возбужденное состояние, условный раздражитель перестает вызывать определенный двигательный рефлекс, возникает непрерывное слюноотделение и движение. В дальнейшем при применении условного двигательного раздражителя обнаруживается повышение тонуса задних конечностей, а- при применении условного пищевого раздражителя— противоположные изменения мышечного тонуса. Указанные явления свидетельствуют о том, что в процесс вовлекаются подкорковые части мозга. В состоянии возбуждения двигательные рефлексы обнаруживаются во всех четырех лапал. В ответ на применение пищевого условного раздражителя собака сперва хватает воздух, затем совершает глотательные движения, начинает чихать, кашлять, у нее наблюдается рвота, и все это — на фоне непрекращающегося двигательного возбуждения.

Если в весеннее время года исследовать таким образом самца, то при появлении самки он возбуждается, но через 2—3 минуты у него развивается одышка и парез задних конечностей, продолжающийся после увода самки 30—40 минут. Указанные болезненные изменения обнаруживаются при промежутках между раздражениями в 8—10 минут, при промежутках же в 12 минут они не развиваются. Это свидетельствует о роли суммации раздражений и позволяет установить связь с замечательными опытами суммирования повторных возбуждений, названных Н. Е. Введенским «истериозисом» по сходству с картиной истерии. Заслуживает внимание то, что применение стимуляторов — адреналина, эфедрина, фенамина — устраняет или предупреждает развитие болезненных состояний.

В последнее время опубликована большая работа по экспериментальным неврозам сотрудника В. П. Протопова — И. М. Аптера. В этой работе автор, сравнивая экспериментальные неврозы, полученные по слюноотделительной и двигательной методикам в условиях станка и свободного передвижения собаки, показывает, что неврозы можно вызвать как с помощью оборонительно-двигательной методики, так и с помощью секреторной. Меняя кабины, в которых вызывались неврозы, автор мог установить в ряде случаев ситуационный характер невроза.

При двигательной методике невроз обнаруживается не только в общей форме, но и в местном двигательном нарушении — гиперкинезе раздражаемой лапы.

И. М. Аптер доказал возможность получения невроза у собаки в условиях свободного передвижения. Невроз при этом имеет более общий характер, и вызвать его труднее, чем при экспериментировании на животном, находящемся в станке. Тем самым были опровергнуты заявления некоторых американских ученых, утверждавших, что экспериментальный невроз является искусственным продуктом опыта в станке.

Подводя итоги исследования последнего времени, можно прийти к выводу, что они не только обогащают наши представления о механизме и условиях возникновения неврозов у животных, но позволяют ближе подойти к тем условиям, которые характерны для возникновения неврозов у человека.

П. С. Купалов, например, указывает, что в некоторых поставленных им опытах обнаруживается определенное сходство с условиями напряженного ожидания или неудовлетворенной потребности. Более сложные опыты и Купалова и Аптера близки по ситуации к активному разрешению человеком задач в процессе его деятельности. П. К. Анохин, подытоживая свой опыт экспериментальной работы, приходит к близкому клинике пониманию невроза как результата столкновения процессов возбуждения, конфликта, роль которого давно отмечена клиникой.

www.medklassika.ru

Нарушения высшей нервной деятельности

Нарушения высшей нервной деятельности в лаборатории И. П. Павлова вызывались с помощью повреждения головного мозга (удаление коры и ее частей), воздействия различного рода токсинов и ядов и воспроизведения функциональных нарушений высшей нервной деятельности (экспериментальные неврозы).

Экспериментальные нарушения высшей нервной деятельности в той или иной степени воспроизводятся у всех высших животных, однако выраженность их зависит от уровня развития подопытного животного. Например, у крыс развиваются более выраженные экспериментальные нарушения высшей нервной деятельности, чем у кроликов, у собак эти расстройства проявляются более ярко, чем у крыс, у обезьян — в большей степени, чем у собак.

При переносе экспериментальных данных, полученных на животных, в клиническую практику необходимо учитывать качественные особенности высшей нервной деятельности человека: наличие у него второй сигнальной системы, социальную детерминированность его поведения и трудовую деятельность.

Полное удаление коры головного мозга

Впервые операцию полного удаления коры головного мозга у собаки произвел Гольц в конце прошлого века. Животное, лишенное коры больших полушарий, теряет ориентацию во внешней среде. Оно не обходит препятствия, не находит пищу. Такое животное не может существовать самостоятельно.

Патофизиологический анализ последствий удаления коры головного мозга показал, что при этом происходит потеря всех выработанных в течение жизни животного условных рефлексов, как искусственных, так и естественных (например, на вид и запах пищи). Собаки, лишенные коры больших. полушарий, не могут приспосабливаться к меняющимся условиям существования. Они не способны самостоятельно питаться. Однако при соответствующем уходе такие животные живут в лаборатории годами. При этом утраченные условные рефлексы у них не восстанавливаются, а новые не вырабатываются даже после 400 и более сочетаний условного и безусловного раздражителей.

После выключения корковой регуляции резко меняются функции различных систем организма. Так, в течение первых 2 недель после операции у собак даже при незначительной мышечной нагрузке появляются резко выраженные одышка, сердцебиение и саливация. У них нарушается теплорегуляция, деятельность желудочно-кишечного тракта, снижается сопротивляемость организма инфекциям.

У декортицированных животных в результате недостаточности трофической функции нервной системы нарушаются все виды обмена веществ,.

После удаления коры одного полушария головного мозга нарушенные вначале высшая нервная деятельность и функции организма постепенно восстанавливаются. У собак восстановление происходит быстрее, чем у более высоко организованных животных — обезьян.

Частичное удаление коры головного мозга

Наблюдения над животными после искусственного удаления участков мозга проводились неоднократно до И. П. Павлова. Однако отмечаемые при этом изменения в поведении животных оценивались с психологических позиций. И. П. Павлов изучал изменения высшей нервной деятельности после экстирпации участков коры больших полушарий с помощью созданного в его лаборатории строго объективного метода условных рефлексов. По данным исследований И. П. Павлова, в коре головного мозга имеются анализаторы, воспринимающие все раздражения из внешнего мира и внутренней среды. Анализатор состоит из ядра (центральной части), где осуществляются наиболее сложные формы анализа и синтеза, и периферической части, где возможны простейшие анализ и синтез. Периферические отделы анализаторов, рассеянные почти по всей коре, как бы «переслаиваются» друг с другом.

Патологические изменения высшей нервной деятельности после удаления участков коры головного мозга протекают в три стадии.

Первая стадия наступает сразу после экстирпации и продолжается от нескольких дней до нескольких недель. Операционная травма, являющаяся чрезвычайно сильным раздражителем, превышает предел работоспособности нервных клеток и вызывает в них явления разлитого запредельного торможения, которое имеет охранительное значение и способствует восстановлению функций травмированных клеток мозга. Тормозной процесс, возникающий около места экстирпации, иррадиирует по коре, охватывая все более и более отдаленные от места травмы участки. В результате глубокого торможения коры головного мозга исчезают условные рефлексы, в первую очередь искусственные (выработанные в лаборатории), а затем и натуральные (выработанные в процессе жизни животного). В более тяжелых случаях торможение распространяется вглубь — на подкорковую область. Тогда происходит снижение инстинктов — пищевого, ориентировочного и др.

Таким образом, в этот период еще не выявляются изменения, связанные с местом повреждения мозга. И. П. Павлов оценивал данную стадию как «отзвук операционного удара по всей массе полушарий». Наступающее со временем исчезновение торможения происходит в обратном порядке. Прежде всего освобождаются от него участки, наиболее отдаленные от места экстирпации. Безусловные рефлексы восстанавливаются раньше условных, натуральные условные рефлексы — раньше искусственных. Первое время после снятия торможения нервные клетки обнаруживают быструю истощаемость и легко тормозятся под влиянием сильных раздражителей.

Вторая стадия характеризуется повышением возбудимости и ослаблением процессов внутреннего торможения. Условные и безусловные рефлексы усиливаются и превышают исходную дооперационную норму. Ослабление внутреннего торможения проявляется в затруднении угашения условных рефлексов и выработки дифференцировок, в инертности процессов внутреннего торможения.

Все перечисленные изменения охватывают не только область поврежденного анализатора, но и другие анализаторы, являясь также общим ответом мозга на травму. В этот период начинают частично выявляться локальные последствия экстирпации.

Третья стадия связана с затиханием общей реакции. При этом отчетливо выявляются локальные нарушения функций, обусловленные местом экстирпации. Нарушаются анализ и синтез раздражений, воспринимавшихся экстирпированным анализатором. Исчезают все ранее выработанные и замыкающиеся в этом анализаторе условные связи; выработка новых условных рефлексов невозможна. Вследствие выпадения корковой регуляции нарушаются соответствующие функции организма.

Через некоторый период начинается восстановление условных рефлексов за счет периферической части анализатора, которую И. П. Павлов расценивал как «запасные средства». Функции этой части анализатора за счет тренировки постепенно совершенствуются и условнорефлекторная деятельность частично восстанавливается.

Однако наряду с восстановлением нарушенных функций в этот период происходят изменения высшей нервной деятельности, связанные с развитием рубца на месте экстирпации. Рубец, будучи патологическим раздражителем, возбуждает соседние нервные клетки. Это возбуждение, достигнув определенного предела, иррадиирует по двигательному анализатору, что проявляется в виде судорожного припадка. После такого «взрыва возбуждения» в силу отрицательной индукции развивается запредельное торможение. В результате работоспособность клеток коры падает.

Экспериментальные неврозы

Экспериментальные неврозы, впервые полученные в лаборатории И. П. Павлова, представляют простейшие модели некоторых нервно-психических заболеваний человека.

Невроз — патологическое изменение высшей нервной деятельности в результате функциональных воздействий на нее. Это срыв высшей нервной деятельности.

Методы получения экспериментальных неврозов И. П. Павлов подразделял на три основные группы.

  • 1. Перенапряжение раздражительного процесса. С этой целью применялись очень сильные и необычные раздражители: трещотка, вспышка пороха и др. Нередко использовалось сочетанное действие нескольких сильных раздражителей. Как чрезвычайно сильный раздражитель подействовало на высшую нервную деятельность животных наводнение, бывшее в Ленинграде осенью 1924 г. После этого наводнения у многих экспериментальных собак наблюдались срывы высшей нервной деятельности.
  • 2. Перенапряжение тормозного процесса. С. этой целью применялись длительное (на 2—3 минуты вместо обычных 20—30 секунд) отставление условных рефлексов, удлинение срока действия дифференцировочного раздражителя.
  • 3. Перенапряжение подвижности нервных процессов. Оно происходит при столкновении процессов возбуждения и торможения (так называемая сшибка). Сшибка может развиться у подопытных животных при «переделке раздражителя», когда положительный условный раздражитель, на который выработан условный рефлекс, перестают подкреплять, а дифференцировочный, ранее не подкреплявшийся, раздражитель начинают подкреплять. При этом в определенных пунктах коры головного мозга происходит столкновение процессов возбуждения и торможения.
  • И. П. Павлов различал два основных вида неврозов:

  • а) с преобладанием раздражительного процесса (срыв в сторону возбуждения);
  • б) с преобладанием тормозного процесса (срыв в сторону торможения).
  • Срывы в сторону возбуждения чаще возникают при перенапряжении процесса активного торможения. Этот процесс становится очень слабым, а иногда почти полностью исчезает. Меняется поведение животных, появляется общее двигательное возбуждение. Экспериментальные животные (собаки) часто становятся агрессивными: они срывают с себя различные приборы, перегрызают лямки. Все выработанные ранее активные внутренние тормоза (дифференцировки и др.) растормаживаются, угашение условных рефлексов не удается.

    Срывы в сторону торможения обычно развиваются при перенапряжении процесса возбуждения под влиянием чрезвычайных, сильных раздражителей. При этом становится очень слабым раздражительный процесс. В коре головного мозга развивается запредельное торможение. Животные становятся вялыми, пассивными. Если развившийся в коре тормозной процесс является достаточно глубоким, все выработанные и закрепленные ранее условные рефлексы полностью исчезают. В первую очередь исчезают искусственные, выработанные в лаборатории, а затем и натуральные условные рефлексы. В тяжелых случаях торможение распространяется вглубь на подкорковую область — тогда затормаживаются безусловные рефлексы.

    Торможение коры головного мозга при срыве в сторону торможения может быть неполным. Тогда наблюдаются различные переходные стадии между бодрым состоянием коры и разлитым общим торможением. Эти промежуточные стадии И. П. Павлов назвал фазовыми состояниями или гипнотическими фазами, так как они особенно ярко выражены при развитии гипнотического сна.

    До И. П. Павлова стадии парабиотического) торможения были изучены на периферическом нервном волокне Н. Е. Введенским. При фазовых состояниях нарушаются силовые отношения, которым в норме подчиняется кора головного мозга: более сильный раздражитель вызывает более выраженный условнорефлекторный эффект. В лаборатории И. П. Павлова были установлены следующие стадии торможения в коре головного мозга:

  • 1) уравнительная фаза, когда сильные и слабые раздражители вызывают одинаковый эффект. Она связана с тем, что клетки коры,, воспринимавшие более сильные раздражения, быстрее истощаются и затормаживаются. Этим же объясняется и следующая фаза;
  • 2) парадоксальная фаза, в течение которой сильные раздражители совсем или почти не вызывают эффекта, в то время как слабые раздражители оказывают наибольшее действие;
  • 3) ультрапарадоксальная фаза, при которой положительные условные раздражители утрачивали свой эффект, а тормозные раздражители (дифференцировка), наоборот, вызывали отчетливое условнорефлекторное слюноотделение;
  • 4) тормозная фаза, характеризующаяся полным исчезновением условных связей.
  • Реже перечисленных встречается наркотическая фаза, для которой характерно равномерное снижение ответа на сильные и слабые раздражители (табл. 41).

    Фазовые состояния в норме (засыпание и пробуждение) кратковременны, при неврозах та или иная фаза (например, парадоксальная) может удерживаться в течение длительного срока (дни и недели).

    Кроме четко выраженных срывов в сторону возбуждения и в сторону торможения наблюдаются смешанные неврозы. Например, явления общего возбуждения и растормаживания могут сочетаться с фазовыми состояниями.

    Зависимость проявлений невроза от типа высшей нервной деятельности. В ходе изучения экспериментальных неврозов была выявлена их зависимость от типа высшей нервной деятельности подопытных животных. Было установлено, что срыв в сторону возбуждения чаще возникает у собак с сильным неуравновешенным типом нервной системы, у которых слабо внутреннее торможение.

    Невроз с Преобладанием тормозного процесса чаще возникает у животных слабого типа при перенапряжении раздражительного процесса. У этих собак работоспособность корковых клеток низка от природы, поэтому при действии сильных раздражителей в коре легко возникает запредельное торможение.

    Однако дальнейшими исследованиями лаборатории И. П. Павлова было установлено, что приуроченность формы невроза к определенному типу высшей нервной деятельности является относительной. Оказалось, что оба вида неврозов можно вызвать и у животных сильного уравновешенного типа. По И. П. Павлову, форма нервного срыва зависит от многих факторов, таких, как тип высшей нервной деятельности, характер задачи, вызвавшей невроз, возраст животного, состояние его соматического здоровья (в частности, эндокринных желез) и др.

    Влияние инфекции и интоксикаций на высшую нервную деятельность

    Изучение этого вопроса было начато в лаборатории И. П. Павлова. Исследовалось влияние на высшую нервную деятельность токсических доз хлористого кальция. При этом в результате перенапряжения процессов активного торможения развивалось патологическое преобладание раздражительного процесса. У животных наступало резкое двигательное возбуждение. условные рефлексы затормаживались, появлялись фазовые состояния.

    При хронической алкогольной интоксикации у подопытных собак, по наблюдениям М. К. Петровой, прежде всего происходило ослабление процессов внутреннего активного торможения. Вслед за этим постепенно падала сила возбудительного процесса. Клетки коры головного мозга приходили в состояние истощения. Развивалось запредельное торможение, появлялись фазовые состояния. В результате положительной индукции происходило возбуждение подкорковой области. Это вело к усилению сложных безусловных рефлексов: пищевого, оборонительного, агрессивного и др. При продолжающейся алкогольной интоксикации наступал срыв запредельного торможения, что выражалось в патологической лабильности, а затем и патологической инертности корковых процессов. Клетки, находящиеся в состоянии патологической лабильности, стремительно отвечают на раздражение, но очень быстро истощаются. Патологическая инертность проявлялась застоем раздражительного процесса.

    Длительное вдыхание паров ацетона (наблюдения И. С. Цитовича) вело к полному исчезновению как положительных, так и отрицательных условных рефлексов и к развитию сонливости. Происходили нарушения и подкорковой деятельности, в частности отмечались расстройства равновесия.

    Все экспериментальные интоксикации более тяжело протекали у животных со слабым и неуравновешенным типами нервной системы.

    Экспериментальное изучение влияния на высшую нервную деятельность ряда токсических веществ (бульбокапнин, тетраэтилсвинец, мескалин, адреналин, фенамин, стафилококковый, стрептококковый и брюшнотифозный токсины и др.) показало, что реакция центральной нервной системы на эти воздействия, несмотря на некоторые различия, в общем однотипна. Эта реакция сводится к следующим моментам:

    • 1. Прежде всего нарушаются процессы внутреннего активного торможения. Эти процессы являются наиболее молодыми в эволюционном отношении и поэтому наиболее ранимыми.
    • 2. Как правило, происходит повышение корковой возбудимости с растормаживанием активных тормозов.
    • 3. На высоте развития интоксикации наблюдаются явления разлитого коркового торможения с фазовыми состояниями. Это торможение носит охранительный характер.
    • 4. Торможение охватывает сначала наиболее молодые искусственные условные связи, а затем и натуральные условные рефлексы. Характерно распространение торможения на подкорковую область. Таким образом, торможение движется в направлении от наиболее молодых в эволюционном отношении форм нервной деятельности к наиболее древним ее формам.
    • 5. Нарушаются функции подкорковой области, а также нормальные отношения между корковой и подкорковой деятельностью.

    Интоксикация наиболее благоприятно протекала у представителей сильных и уравновешенных типов нервной системы. У животных, подвергнутых предварительно сшибке, нервному срыву, интоксикация протекала тяжелее и дольше.

    Восстановление высшей нервной деятельности происходит в обратном порядке — позднее всего восстанавливается внутреннее торможение.

    Экспериментальная терапия нарушений высшей нервной деятельности

    В лаборатории И. П. Павлова было дано экспериментальное обоснование ряду принципов лечения. Он говорил: «Нужно не только уметь портить нервную систему, но потом и поправлять по желанию. Тогда уже доподлинно будет доказано, что мы овладели процессами и ими командуем». В целях экспериментальной терапии расстройств высшей нервной деятельности использовались отдых, постепенная тренировка животного на более легких или аналогичных задачах, исключение из опытов трудной задачи. Широко применялись также медикаментозные средства — бром, кофеин, причем был изучен механизм их действия. Так, было установлено, что действие брома состоит не в ослаблении раздражительного процесса, как это считалось, а в усилении торможения, в первую очередь внутреннего. Бром способствует концентрации внутреннего торможения, что в силу положительной индукции ведет к усилению раздражительного процесса. Бром в сочетании с отдыхом оказался очень эффективным средством при лечении экспериментальных неврозов. Было найдено, что оптимальные дозы кофеина действуют на раздражительный процесс так же, как бром на процесс активного торможения.

    В ряде случаев для лечения наиболее упорных и тяжелых неврозов с успехом использовали бром в сочетании с кофеином.

    Величайшая заслуга И. П. Павлова — открытие целебной роли торможения, которое возникает в клетках коры головного мозга при действии чрезмерно сильных раздражителей. Это запредельное торможение имеет охранительное значение, предохраняя ослабленные корковые клетки от непосильных для них раздражителей. Торможение связано с процессами ассимиляции. Оно является, по И. П. Павлову, «мерой защиты» от вредности, поэтому его нужно поощрять и углублять.

    spravr.ru