Где можно работать с шизофренией

Не только больные с психиатрическими проблемами, но и все остальные больные в России часто оказываются в состоянии очень сильного удивления. Человек только что испытал шок, встретился с серьёзной болезнью. Ему проведена хирургическая операция, или долгое лечение наконец-то позволило ему собрать «колёсики» своего рассудка. Но для получения инвалидности всё это требуется подтвердить. Каким образом проводится оценка трудоспособности безногих понятно — визуально. С шизофрениками всё сложнее. Какой-то врач сам скажет о том, что он готов дать соответствующее заключение, которое потянет на II группу. А какой-то пожмёт плечами и скажет, что никакой серьёзной потери трудоспособности нет. Это об инвалидности, которая ведёт за собой получение пенсии. Одна сторона медали «шизофрения и работа». Вторая — это потеря возможности занимать какие-то должности, выполнять обязанности и управлять транспортными средствами.

«Хитрое» сплетение медицины, юриспруденции и жизненных ситуаций

Ответ на вопрос о том, возможно ли больному шизофренией найти работу положительный. Более того, её можно и не потерять.

Какого-то чёткого регламента того, как в ГИБДД или по месту работы, службы лица, находящегося на учёте у врача-психиатра или нарколога, должны узнать об его ограничениях в России нет. Психиатрические больницы сами по себе никому ничего не рассылают. К ним могут обратиться за выпиской из медицинской книжки или эпикриза, но они могут обращения игнорировать, сославшись на закон о врачебной тайне. Эти выписки, называемые чаще справками, даются или самому больному, или его представителю, но не руководителям по месту работы или третьим лицам — родственникам, журналистам и подобным. Единственное, что меняет ситуацию — это решение суда.

Степени ограничения жизнеспособности и группы инвалидности

  • Вторая степень ограничения жизнедеятельности — в медицинской практике встречается достаточно часто и соответствует 2-ой группе инвалидности. Расстройство проявляется эпизодически. Основным критерием при этом считает прогресс развития дефекта по степени выражения. (Когда-то голоса в голове были слышны несколько раз в неделю, а потом постоянно.) Негативных симптомов становится больше. Эпизоды длятся дольше и доставляют больше страданий. Снижается качество ремиссии, т. е. в период «просветления» сохраняются остаточные признаки бреда или других симптомов.
  • Вторая степень подтверждает, что с диагнозом «шизофрения» можно работать. Правда, нужно будет сделать много оговорок. Не в период эпизода. И даже нечто смутное, что может быть превратится в бред, а может и нет — это тоже может полностью снизить трудоспособность. Человек собрался на работу, а тут происходит нечто такое, что он и описать не может. У каждого выражается по-своему, оценки субъективны. Он просто берёт и никуда не идёт. А потом он понимает, что уже начался эпизод, или это он так думает. Махнул рукой и сам приехал в больницу. И положат… А что ему делать? Как ему жить? Но это не означает, что вот так всё и будет. А кто-то, наоборот, стремится на работу, потому что она его вовлекает. Совсем не обязательно, чтобы творческая. Выполняет больной в период ремиссии какую-то рутинную работу, и ему легче от этого. Не остался наедине со своей пустотой.

    Диагноз «шизофрения», как устроится на работу?

    Попробуйте через отдел кадров. Устраивайтесь на такую, которая не требует никаких серьёзных проверок.

    Все лёгкие формы лучше попытаться от диагноза оградить. Считается, что на Земле живёт не более 1% шизофреников. Называют цифры 0,55-0,77% от населения планеты. Если же добавить к ним всех оригиналов, людей с нестандартным мышлением, слишком активным воображением, страдающих амбивалентностью и аутизмом, который иногда принимает вид агорафобии, все пограничные диагнозы, которые тоже время от времени связываются ещё и с галлюцинациями, то процент как возьмёт, да как увеличится. Да до таких размеров, что превзойдёт процент распространения банальной депрессии.

    Наша фирменная «вялотекущая» шизофрения — это и те, кто никогда не обращался к психиатрам, и те, кто обратился, но ему поставили какой-нибудь простенький диагноз — невроз, неуточнённое расстройство нервной системы или что-то такое. Инвалидность дали бы маленькую, а лишние проблемы никому не нужны.

    Юридическое понимание синдромов

    Существует и ещё один термин — дееспособность. Это не степень ограничения жизнедеятельности как таковая. Это перспективная юридическая оценка состояния гражданина, которая делается на базе медицинских заключений о состоянии больного. Если у него третья степень ограничения жизнедеятельности, то он вряд ли может быть дееспособным. Но признание его недееспособным происходит в суде.

    Возможно ли больному шизофренией найти работу

    Решает трудоспособен ли больной и до какой степени медико-социальная экспертиза. Но она не организуется просто так, потому что больной покидает заведение. Для этого нужна просьба больного, иногда подкреплённая заявлением. Тогда он, если лечился не по месту проведения экспертизы, будет лежать в стационаре ещё один месяц.

    Если человек работает программистом или бухгалтером в частной фирме, то уж точно никаких уведомлений из больницы его руководству не поступит.

    Многообразие стечения обстоятельств очень велико, а чёткого определения того, кто и что может, а что не может не существует. Что считать правильным критерием лишения водительских прав? Человек на учёте у врача-психиатра? Ну так он после депрессии средней тяжести тоже может быть на учёте. Смотря, что происходило в ходе эпизода. Учёт сам по себе ни о чём не говорит, но используют чаще всего факт этого. Только тут нужно обращаться к врачам за их заключением, за разъяснениями. А откуда врач знает, что происходит с пациентом каждый день после его выписки? Поэтому перестраховываются, но выражается это молчанием. Отказывают выдавать справки в том, что человек что-то может, к примеру. Если диагноз хоть как-то связан с шизофренией, то врачи вряд ли дадут справку со словами о том, что человек может управлять автомобилем или работать авиационным диспетчером. Но это не говорит о том, что нет водителей и лиц, выполняющих ответственную работу, с диагнозами. Есть и очень много…

    Диагноз «шизофрения». Считается ли человек дееспособным? Смотря какая и как она выражается в конкретном случае. Дееспособность — это юридическое понятие. Её выявление базируется на степях ограничения жизнедеятельности. Этих степеней три, как и групп инвалидности.

    В своей деятельности СМЭ руководствуется определённой документацией и положениями, которые исходят от ведомственных структур Министерства здравоохранения и других органов. Однако часто такие документы представляют собой смесь научного и бюрократического языка. Некоторые термины путают и специалистов, а непосвящённому человеку разобраться ещё сложнее… Попробуем внести явность и использовать минимум специальной терминологии.

  • Третья степень ограничения жизнедеятельности — самая тяжелая, соответствует 1-ой группе инвалидности. Скорее всего её присвоят при постоянном течении болезни, вообще без светлых промежутков. Это могут быть и кататоно-параноидные и галлюцинаторно-параноидные варианты выражения, сопровождающиеся автоматизмом. Больные не способны выполнять действий по самообслуживанию. Они могут находиться очень долгое время в ступоре, а могут быть активными, но без признаков осознания реальными, будучи поглощёнными бредовыми идеями или галлюцинациями.
  • Первая степень ограничения жизнедеятельности — в житейской практике встречается чаще всего и соответствует 3-ей группе инвалидности. Это то, что отечественные психиатры называют «вялотекущая» шизофрения. Приступы случаются редко и могут быть краткосрочными. Ограничение происходит в силу наличия стойких, но умеренно выраженных нарушений психической функции. Первая степень может быть вызвана аутизмом, неадекватной оценкой себя и социальным отчуждением даже без признаков бреда или галлюцинаций.
  • Данные степени и дают ответ на вопрос о том, кем может работать человек с диагнозом «шизофрения». Третья степень и первая группа инвалидности — строго отрицательный. Никем, во всяком случае, — до тех пор, пока присутствует картина заболевания. Вполне возможно, что когда-то кто-то, в силу таланта и широты мышления психотерапевта или своих особенностей, и вышел из такого положения, но это такие редкие исключения, что упомянуты лишь из желания сохранять надежду. В остальных никто не задаётся вопросом о том, какая возможна работа для больных шизофренией в такой форме. Вопрос неуместен.

    Не нужно верить и в то, что в России существуют какие-то права и льготы больных шизофренией. Говорили про внеочередное предоставление жилья. На практике это право на то, чтобы больной встал в очередь на предоставление и стоял в очереди на предоставление жилья. Есть лишь единичные примеры предоставления жилья по договору социального найма. В очереди же люди стояли не менее 10 лет. Но это считанные единицы достоялись.

    Все названные степени не нужно путать с вменяемостью. Последнее является более юридическим термином, который используется при анализе различных действий человека — совершения сделок или преступлений. Вменяемость определяют на момент чего-то. Подписал контракт, но думал, что с инопланетянами, убил, но думал, что спасая Землю от пришельцев… Любая шизофрения и вменяемость сочетаются с большим трудом. Но в юридическом понимании невменяемость — это не просто неадекватность, а полная увлеченность бредовыми идеями. Это устанавливают по ряду признаков, а занимается этим не медицинско-социальная, но судебно-медицинская психиатрическая экспертиза.

    psycholekar.ru

    Рассказ шизофреника: как болезнь изменила всю мою жизнь

    Поделиться сообщением в

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Элис Эванс была студенткой, когда у нее появились признаки шизофрении. Последующие 10 лет она провела в доме своих родителей. Вот ее история.

    Я впервые почувствовала себя очень плохо, когда мне было 20 лет. В то время я училась в университете.

    Когда я поступила, мне было не по себе от того, что приходилось быть вдали от дома, но постепенно у меня появились друзья. Мне нравилось учиться, особенно курс драмы. Хотя в этот период меня посещало много депрессивных мыслей.

    Я работала на трех работах, чтобы оплачивать жилье. Вкупе с учебой такой образ жизни в какой-то момент стал невыносимым.

    Я практически совсем перестала спать. Тогда-то и начались проблемы.

    Мне казалось, что окружающий мир утратил краски. Именно так можно описать мое тогдашнее состояние. Все стало серым и унылым.

    Мысли и фразы стали ускользать от меня. Я начинала о чем-то думать и теряла нить. Вдобавок я не могла говорить. Слова просто физически не вылетали изо рта.

    Появились постоянные страхи. Особенно страшно было, когда я начала слышать посторонние голоса по радио или по телевизору. Я не понимала, что происходит, и не догадывалась, насколько серьезно я больна.

    Как-то в выходные меня навещали дядя с тетей. Мы гуляли по городу, и вдруг я увидела, что все вокруг опустело, люди исчезли, а здания разрушились. Я шла совершенно одна по безлюдному, заброшенному городу.

    Конечно же, это было не так, но во время психического припадка видения и есть твоя реальность. И нельзя щелкнуть пальцами, чтобы все вернулось назад. Это невозможно.

    Как в тумане

    Этот период моей жизни прошел, как в тумане. Я все время пребывала в растерянности, ощущала себя измотанной и напуганной, поэтому помню о тех временах не очень много.

    Из-за нарушений речи я не могла рассказать близким и друзьям о том, насколько серьезно мое состояние. Думаю, я и сама не до конца это осознавала. Человек, страдающий психозами, чаще всего боится в этом признаться.

    Однажды я вышла из дома, совершенно не понимая, куда иду. Я бродила по улицам, одинокая и потерянная. Садилась в какие-то автобусы, чтобы добраться до дома, но не знала, по какому маршруту они идут. Рядом не было никого, кто бы мог помочь.

    Каким-то образом, до сих пор не знаю как, меня подобрали мои друзья и отвезли к моим родителям в Девон.

    После этого я не покидала родительский дом в течение 10 лет.

    Родители отвели меня к психиатру, который разговаривал со мной очень ласково и прописал препараты, купирующие симптомы шизофрении. Эти симптомы выражались в галлюцинациях, различных маниях и душевном смятении.

    Побочные эффекты

    Услышав свой диагноз – шизофрения, – я даже обрадовалась. По крайней мере, я поняла, с чем имею дело, и могла начать борьбу за будущее.

    Лекарства подействовали почти моментально, но мне хотелось пройти курс терапии, в рамках которой я могла бы поговорить о своей болезни. В то время такого рода лечение очень плохо финансировалось. Да и в наши дни психически больные люди сталкиваются с такой же проблемой.

    Принимая лекарства, я начала понемногу двигаться к исцелению. Понемногу начала возвращаться речь, я начала сама мыться и обслуживать себя на элементарном уровне. Те, кто говорит, что психические расстройства не влияют на физическое состояние, неправы. В моем случае мое тело тоже вышло из строя.

    К сожалению, у моих препаратов были побочные эффекты, и примерно за год лечения я набрала более 60 килограммов.

    Лишний вес был моей проблемой еще в школьные годы, хотя сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что тогда мне не о чем было волноваться. Такая мощная прибавка в весе усугубила мое состояние. Я чувствовала себя непривлекательной, не хотела видеться с друзьями, а моя боязнь выходить наружу исключала возможность заняться спортом.

    Потом я нашла первую за много лет работу: мыла посуду в местном пабе. Я надевала наушники, включала любимую музыку и так работала всю смену, мне это даже нравилось. Но, к сожалению, здоровье давало о себе знать, и я не могла иметь постоянную работу. Это был какой-то порочный круг.

    К новой жизни

    Но однажды случилось чудо, благодаря которому я нашла новых друзей. Мне всегда нравились музыка и искусство, задолго до болезни. И моя мама убедила меня поступить в местный театральный кружок. Меня пугала перспектива находиться в обществе незнакомых людей и играть на сцене, но меня там приняли очень хорошо, и я получила роль в постановке, над которой шла работа.

    Мне было очень трудно запоминать текст, но это никого не раздражало. У ребят была хорошая реакция и чувство юмора, они всегда спасали ситуацию, если я забывала слова.

    Больше всех из группы я сдружилась с Тристаном. Он меня поддерживал во всем, и однажды я рассказала ему о своей шизофрении. У него тоже были некоторые психические расстройства, и мне было легко говорить с ним об этом, зная, что он меня понимает.

    В один из дней он объявил, что решил поступить в университет и предложил мне тоже подать документы. Я была в ужасе, но его сила и поддержка вкупе с моей собственной внутренней верой в себя сделали свое дело. Я послала заявку и к моему огромному удивлению была принята в Институт искусств в Челси.

    И тогда началась моя жизнь.

    Несколько фактов о шизофрении:

    • Один из каждой сотни человек в Британии страдает шизофренией
    • Обычно болезнь проявляется примерно в 20 лет
    • Симптомы болезни делятся на позитивные и негативные. К позитивным относятся галлюцинации и мании, к негативным — отсутствие мотивации, замыкание в себе, отсутствие интереса к окружающей жизни. Негативные симптомы, как правило, более долгосрочны и труднее поддаются лечению.
    • Продолжительность жизни людей, больных шизофренией, на 15 лет меньше, чем у остальных
    • Источник: Rethink Mental Illness

      Головокружительная карьера

      Я начала делать фотографии и снимать фильмы, в которых передавала свои ощущения.

      Через это искусство я могла рассказать другим гораздо больше о своих переживаниях, чем на словах. Еще один важный шаг на пути к нормальной жизни для меня заключался в том, что я попала к блестящим специалистам в области психических расстройств, которые помогли мне стать более независимой. Преподаватели и студенты в институте всячески поддерживали меня.

      Два года назад моя ситуация снова немного «просела». Избыточный вес помешал организму эффективно справиться с легочной инфекцией, и я провела 10 дней в реанимации с признаками астмы. К счастью, я полностью поправилась, и мне разрешили пройти операцию по удалению лишнего веса – еще одна важнейшая глава в моей истории исцеления.

      Я устроилась работать волонтером в местном благотворительном фонде, ориентированном на помощь душевнобольным. Там я приобрела много опыта и полезных навыков. Они же направили меня на речевую терапию, что тоже сыграло огромную роль в моем возвращении к нормальной жизни. К сожалению, финансирование фонда значительно сократилось, и отделение, в котором я работала, были вынуждены закрыть к разочарованию и персонала, и пациентов.

      Однако мне крупно повезло. Перед тем как закрыться, сотрудники этого отделения помогли мне подать документы на получение степени магистра в Королевском институте искусств. Понемногу я сама начала заниматься преподавательской деятельностью, помогала другим открыть в себе художественные таланты. В настоящий момент я занимаюсь получением профессорской степени.

      Мне понадобилось 20 лет, чтобы прийти к моему нынешнему состоянию, и у меня до сих пор случаются приступы. Жить с шизофренией очень трудно, и мне очень повезло, что моя семья и друзья оказали мне такую невероятную поддержку. Они и сейчас всегда оказываются рядом, когда мне становится хуже.

      Если мы сможем победить стереотипы, добьемся хороших инвестиций в развитие этой области психиатрии и начнем оказывать своевременную поддержку людям с шизофренией, им не нужно будет барахтаться в одиночку, как это поначалу было со мной, а можно будет сразу начать двигаться в сторону выздоровления.

      www.bbc.com

      «Психически больной человек не может иметь столько же прав, сколько здоровый»

      Депутаты Госдумы намерены взять под контроль людей с психическими отклонениями. А возможно, и ограничить их в правах. Речь идет о тяжелых заболеваниях, например, таких, как шизофрения. Как показала трагедия с массовым детоубийством, среди страдающих психическими отклонениями немало агрессоров. Обсуждается и вопрос о степени ограничений на брак и отцовство. Мнения экспертов выслушала корреспондент «Вестей FM» Марина Костюкевич.

      Еще до вчерашнего дня Олег Белов мало кому был интересен и даже знаком. Он жил в обычном доме, вел обычную жизнь, и, казалось, его интересы были самыми обычными: водил детей в детсад, затем куда-то отлучался (как считали соседи, на работу), вечером приходил усталый и проводил тихие вечера дома. Он не пил , не курил. Единственное, что многих удивляло — его стремление иметь много детей (в наше-то время). Но это объяснялось приверженностью семьи ценностям секты адвентистов седьмого дня. В конце концов, это не запрещено. Единственный человек, которого Белов раздражал с первого дня знакомства — это его теща. Она его называла шизофреником и моральным уродом. Но на это никто не обращал внимания. Мало ли что теща про нелюбимого зятя наплетет. Но, как оказалось, в этом случае женщина что называется как в воду глядела. Теперь именно она , оставшись один на один со своим горем, рассказывает о том, что зять был странным, нелюдимым, давил на членов семьи, бил жену, а детей заставлял ходить в секту. Но главное — у него была справка из ПНД. Именно эти факты и вывели многих из ступора, который случился после сообщений об убийстве 9 человек, включая нерожденного. И тогда возник вопрос: а как он мог быть отцом и воспитывать детей, если он неадекватен? По мнению Сергея Фургала, члена комитета Госдумы по охране здоровья, врача-невролога, если человек болен и это установлено, он должен быть признан ограниченно дееспособным.

      «Вот он стоит на учете, инвалид второй группы по шизофрении, а у него 6 детей и беременная жена. И всем наплевать. Было бы еще 7, 10 детей, он бы и их потом всех убил, когда у него случилось бы обострение. Я не говорю, что его нужно сажать, но лишить его родительских прав суд обязан был. И вот эти все доводы чиновников, что мать не явилась на заседание или нет доказательств плохого обращения. Какие еще нужны доказательства? Детей насильно заставляли ходить в секту. Понятно, что там был бардак. Были прошения от соцслужб, которые хотели лишить его родительских прав. Куда смотрел наш суд? Я считаю, что это вообще полное безобразие!», — возмущён депутат.

      Как утверждают психиатры, люди, страдающие шизофренией, как правило, безобидны. Зачастую они даже демонстрируют высокие моральные качества. Они могут бесплатно работать или активно защищать права людей, говорит врач-психиатр, доцент Российского научно-исследовательского университета имени Пирогова Вениамин Житловский. Но некоторые обстоятельства могут спровоцировать у них приступ агрессии.

      «Периоды обострения могут быть связаны с различными психическими травмами, проблемами на работе, в личной экономике. Любая экстремальная ситуация может спровоцировать особое состояние. Дойдя до какого-то пика в этом состоянии, человек может совершить какое- то необычное действие. В данном случае это и произошло. Я не оправдываю его, но говорить о том, что все страдающие психическими заболеваниями или страдающие этой болезнью — опасны, неправильно», — уверен Житловский.

      И говорить о том, что все, кто страдает тяжелыми психическими расстройствами, должны быть лишены родительских прав, наверное, не совсем правильно, считает первый зампред комиссии по поддержке семьи, детей и материнства Общественной палаты Павел Сычев.

      «Лишать родительских прав и даже законодательно запрещать воспитывать своих детей. В этот процесс, наверное, законодательно вмешаться будет сложно», — рассуждает Сычев.

      Но попробовать можно, считает Сергей Фургал. Человек с отклонениями в психике не может иметь равные права с теми, кто здоров. Ведь это вопрос безопасности окружающих.

      «Можно признать ограниченно дееспособным и запретить заключать официальные браки — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Психически больной человек не может иметь столько же прав, сколько здоровый человек, потому что он представляет опасность. Может, это звучит и жестко, но, тем не менее, я так считаю. Я думаю, что как только у нас начнется сессия, мы обязательно этот вопрос будем поднимать в нашем комитете и какие-то решения по психически больным людям все-таки будем принимать», — комментирует Фургал.

      Многие эксперты поддерживают такую точку зрения. Они напоминают, что в последние годы случаев агрессивного поведения людей с психическими расстройствами было немало. Достаточно вспомнить, как пару лет назад в Балашихе своих двоих детей выбросила с балкона молодая женщина, наблюдавшаяся у психиатра. Причиной тому многие видят несовершенство законодательства. В советские годы, говорят юристы, за людьми с серьезными психическими отклонениями (а шизофрения — из их числа) велся постоянных контроль. Они стояли на учете. И в случае буйного поведения или для профилактики такового их лечили принудительно. В перестройку это отменили, объяснив «защитой прав человека». Потому сейчас, говорит адвокат московской коллеги адвокатов «Юрасов и партнеры» Владимир Юрасов, неадекватный человек лишь имеет право сам прийти к врачу либо — в крайнем случае — его могут обследовать по требованию правоохранительных органов.

      «Существует закон о психиатрической помощи в РФ, который говорит о том, что должны быть профилактические меры. Участковые должны сообщать представителям органов правопорядка, в прокуратуру, что люди, их окружающие, по каким-то признакам имеют отклонения. И те органы — прокуратура, участковые — обязаны реагировать», — поясняет Юрасов.

      Однако в эффективности такого подхода сомневаются не только некоторые специалисты, но и обычные граждане. Понятно, что мало кто возьмет на себя ответственность и станет заявлять на человека, исходя лишь из подозрений. Делать это должны соответствующие службы. В том числе и проводить профилактику агрессии. Только это, как показала последняя трагедия, может спасти и самого больного, и людей, его окружающих.

      radiovesti.ru