Истерические неврозы классификация

Менеджмент

Неврозы. Определение. Классификация. Основные клинические проявления. Лечение.

Невроз — реакция личности на неблагоприятную жизненную ситуацию. При ней не возникают расстройства личности, нарушения сознания и памяти. Имеющаяся симптоматика больным осознается. Иными словами, невроз — психогенное (как правило, конфликтогенное) нервно-психическое расстройство, возникающее в результате нарушения особенно значимых жизненных отношений человека и проявляющееся расстройством нервно-вегетативных функций, в связи с чем преобладает соматическая симптоматика. Психические изменения выражаются в простых эмоциональных нарушениях и в повышенной истощаемости психических функций. При неврозах патологические явления обратимы, они этиологически связаны с конфликтной ситуацией.

Неврастения, реже обозначаемая как астенический невроз, является наиболее распространенной формой. Причина этого невроза — истощение нервной системы из-за чрезмерного и, как правило, длительного физического или умственного напряжения, связанного с отрицательными эмоциями. В основе неврастении лежит раздражительная слабость, повышенная возбудимость и утомляемость, которые сочетаются с понижением общего самочувствия, Она проявляется повышенной истощаемостью, постоянной усталостью, сниженной продуктивностью, раздражительностью, неспособностью получать от чего-либо удовольствие, головными болями, головокружениями, чувством внутреннего напряжения, нарушениями сна (трудностями засыпания и сонливостью днем). При одном типе указанные нарушения легко усиливаются при умственном напряжении, утрачивается способность концентрировать внимание, появляются отвлекающие ассоциации или воспоминания. Другой тип характеризуется физической слабостью и истощаемостью при малейших усилиях, появлением мышечных болей и неспособностью расслабиться.

У детей в отличие от взрослых преобладают явления перевозбуждения (повышенная реактивность, психомоторное беспокойство). Часто также отмечаются аффективные вспышки с двигательным возбуждением, агрессией. Выделяют формы невроза с преобладающими вегетосоматическими расстройствами, когда на передний план выступают такие проявления, как анорексия, тошнота, расстройство ритма дыхания, кашель, спазм голосовой щели, неприятные ощущения в сердце, обмороки.

При психотерапии этого невроза следует учитывать, что в его основе лежит психологический конфликт — возникшее противоречие между возможностями личности и завышенными требованиями к себе.

Синонимы истерического невроза — истерия, диссоциативные расстройства движений и ощущений. Истерия — это невроз, симптоматика которого основана на повышенной эмоциональности и внушаемости. Заболевание развивается остро, как правило, в непосредственной связи с переживанием неблагоприятных обстоятельств, которые складываются чаще всего из-за завышенных требований к окружающим и невозможностью выполнить эти запросы. В происхождении истерических расстрЪйств большую роль играет механизм «бегства в болезнь», условной приятности, выгодности или желательности болезненного симптома. Симптомы истерии очень разнообразны и изменчивы даже у одного и того же больного. Проявления истерии могут быть психическими (утрата воспоминаний, страхи, ипохондрические проявления, сужение сознания, сновидные переживания, галлюцинации), моторными (параличи, парезы, нарушение походки, судорожные припадки, гиперкинезы, спазмы, афония, мутизм), сенсорными (слепота, глухота, гипо- и гиперестезии, парестезии) и вегетативно-соматическими (нарушения сердечной деятельности, дыхания, желудочно-кишечного тракта, мочеполовой системы, сексуальные расстройства). Обычно жалобы предъявляются демонстративно, с тем чтобы на больных было обращено особенное внимание. Подчеркивается необычность, тяжесть, непереносимость болезненных явлений. Больные требуют к себе не только повышенного внимания, но и особого специалиста и крайне бережного ухода. Клиническая картина воспроизводит известные синдромы: стенокардии (при нетипичной локализации болей), гипертонического криза (при умеренном повышении артериального давления), бронхиальную астму (при затруднении вдоха, а не выдоха, как это бывает при астме), почечных колик, при которых нет объективных признаков предъявляемого заболевания. Психогенное происхождение предъявляемых расстройств больными неизменно и категорически отрицается, приводятся другие причины, которые, как они думают, представляют их в более выгодном свете. Истерическая симптоматика, как правило, возникает у истероидных личностей или на фоне имеющихся негрубых органических нарушений ЦНС. Все реже встречаются острые аффективные вспышки, сопровождающиеся психомоторным возбуждением и сужением сознания (истерические припадки), провоцирующиеся конфликтами и происходящие в чьем-либо присутствии. Движения, возникающие в этих случаях, напоминают тонические и клонические судороги, сопровождаются криками, стенаниями, плачем. Реакция зрачков на свет сохраняется, не бывает прикусов языка, серьезных повреждений при падении.

У детей истерия может проявляться иначе, чем у взрослых. Наиболее часто наблюдаются астазия-абазия (неспособность стоять при сохранных движениях конечностей), параличи, гиперки-незы (непроизвольные движения), тремор (дрожание), припадки, судорожное глотание, приступы удушья, психомоторное возбуждение, мутизм, афония, спазмы желудка, кишечника, мочевого пузыря, повторяющаяся рвота. Могут быть приступы расстроенного сознания (сумеречные состояния, обмороки, состояния, напоминающие псевдодеменцию), аффективные вспышки. У дошкольников нередко встречаются аффективно-респираторные судороги, вызываемые отрицательными бурными эмоциями. Таким образом, можно сказать, что детская истерия отличается моносимптомно-стью, грубостью и изменчивостью проявлений.

Целью психотерапии должен быть психологический конфликт, характерный для истерии,— чрезмерно завышенные претензии личности, сочетающиеся с недооценкой реальных условий или требований жизни. Особенность этого конфликта — превышение требований к окружающим над требованиями к себе и отсутствие критики к своему поведению.

Другие названия невроза навязчивых состояний — обсессив-но-компульсивное расстройство, фобический невроз. Основной признак этого заболевания — наличие навязчивых состояний, т. е. внезапно появляющихся мыслей, представлений, воспоминаний, сомнений, страхов или действий, не связанных в данный момент с содержанием сознания и потому воспринимаемых больными как чуждые, эмоционально неприятные, однако понимаемые как собственные. Критическое отношение к ним побуждает бороться с этими болезненными явлениями. Как правило, преодолеть навязчивости больным не удается или удается лишь на короткое время. В некоторых случаях возникают ритуалы, которыми больной подсознательно защищается от возможных, по его мнению, связанных с содержанием навязчивостей, несчастий и неудач.

В основе происхождения невроза — конфликт, возникший из-за противоречий между внутренними тенденциями, влечениями, желаниями и потребностями личности, с одной стороны, и долгом или нравственными принципами — с другой.

У детей невроз навязчивостей в подавляющем большинстве случаев начинается постепенно, спустя значительное время после эмоциональных потрясений. Чаще он возникает у тех детей, у которых с ранних лет отмечались тревожность, немотивированные страхи, мнительность, склонность к созданию запретов. В клинической картине обычно наблюдаются страхи устной речи, своей смерти или смерти родителей, закрытых дверей, острых предметов, покраснения, заражения, космических катастроф. Могут быть такие симптомы, как элементарные движения или действия — обкусывание ногтей, сосание пальцев, счет, или более сложные защитные (чтобы не случилось ничего плохого с больным или родителями) ритуалы (оплевывание, прикосновение к каким-либо предметам, постукивание и т.д.). Реже встречаются навязчивые мысли в форме мудрствования («Что будет, если Земля столкнется с кометой?»), воспоминания, сомнения.

Лечение должно быть направлено на ликвидацию основного психологического конфликта, характерного для этого невроза, — противоречия между внутренними тенденциями и потребностями, с одной стороны, и долгом или нравственными принципами, с другой.

lartdoll.net

Истерические неврозы классификация

Психолог по семейным вопросам, специалист по эриксоновскому гипнозу и эриксоновской терапии, НЛП -тренер, арт-терапевт — Логинова Ольга Иосифовна

Контактный телефон: 8(916) 555-98-10 E-mail: [email protected] г. Москва

Статьи по психологии
Логинова О.И.

Невро́з, психоневро́з, невроти́ческое расстройство ( новолат. neurosis от др.греч. νεῦρον — «нерв») — в клинике: собирательное название для группы функциональных психогенных обратимых расстройств , имеющих тенденцию к затяжному течению. Клиническая картина таких расстройств характеризуется астеническими , навязчивыми или истерическими проявлениями, а также временным снижением умственной и физической работоспособности . Впервые понятие «невроз» было введено в медицину в 1776 году шотландским врачом Уильямом Калленом ( Cullen).

Психогенным фактором во всех случаях являются конфликты (внешние или внутренние), действие обстоятельств, вызывающих психологическую травму, стресс, либо длительное перенапряжение эмоциональной и/или интеллектуальной сфер психики .

В медицине и биологии «неврозом» могут называть разные функциональные нарушения высшей нервной деятельности.

В отечественной психиатрии принято деление неврозов на неврастению, истерический невроз, невроз навязчивых состояний, депрессивный и ипохондрический невроз.

МКБ-10 классифицирует невротические расстройства следующим образом:

— тревожно-фобические расстройства (панические и генерализованное тревожное расстройство, агорофобия, социальные и специфические фобии);

Обсессивно-компульсивное расстройство
(МКБ-10)

А. Как обсессии, так и компульсии (или оба вместе) представлены в большинстве дней как минимум в течение двухнедельного периода.

Б. Обсессии (мысли, идеи или образы) и компульсии (действия) включают следующие признаки, все из которых должны присутствовать:

1. Они воспринимаются больным, как возникшее в его собственном разуме и не навязаны окружающими влияниями или лицами.

2. Они повторяются и неприятны; как минимум, одна обсессия или компульсия должна пониматься больным как чрезмерная или бессмысленная.

3. Субъект пытается противостоять им, но если они долго существуют, то сопротивление некоторым обсессиям или компульсиям может быть незначительным. Как минимум должна быть одна обсессия или компульсия, сопротивление которой оказалось безуспешным.

4. Осуществление компульсивных актов и обсессивные мысли сами по себе не вызывают приятных ощущений. (Эта особенность должна быть ограничена от временного облегчения тревоги и напряжения).

В. Обсессии или компульсии вызывают дистресс или мешают социальной или индивидуальной деятельности больного, обычно за счет пустой траты времени.

Г. Наиболее часто используемые критерии исключения. Обсессии или компульсии не являются результатом других психических расстройств, таких как шизофрения и связанные с ней расстройства (F20-F29) или (аффективных) расстройств настроения (F30-F39).

Диагноз может быть уточнен по четвертому знаку:

F42.0 Преимущественно обсессивные мысли и умственная жвачка.

F42.1 Преимущественно компульсивные действия.

F42.2 Смешанные обсессивные мысли и действия.

F42.8 Другие обсессивно-компульсивные расстройства.

F42.9 Обсессивно-компульсивное расстройство, неуточненное.

Обсессивно-компульсивные расстройство может проявляться следующим образом:

— Навязчивое поведение. Навязчивое мытье рук из-за страха заболеть и заразиться. Человек может мыть руки буквально после каждого прикосновения к любой вещи или рукопожатия. мытье рук может продолжаться до нескольких часов. Вместо постоянного мытья рук могут быть другие повторяющиеся действия такие как постоянная уборка квартиры или стирка. При навязчивом стремлении к порядку должен содержаться в особом порядке шкаф с одеждой либо письменный стол или каждодневные занятия должны выполняться в особой последовательности. Больной навязчивостью чистоты моет бесконечно руки, другие части тела, вплоть до невозможности делать что-либо, кроме мытья.

— Навязчивые сомнения в своих действиях, которое сопровождается постоянной проверкой, контролем: закрыта ли дверь, выключены ли бытовые приборы, стремление располагать симметрично предметы, навязчивый счет и т.д.

— Навязчивые мысли и представления. Навязчивые мысли человека определяются страхом, что он может кого-то ударить, кого-то толкнуть, кого-то переехать и т. п. При этих навязчивых представлениях речь идет о других людях: что-то может случиться с родными или уже случилось, и человек при этом виноват (патологическое чувство вины). Навязчивые импульсы имеют часто такое содержание, как возможность навредить, и не столько себе, сколько другим, например что-то совершить со своим ребенком и при этом выпасть из окна; ножом кого-то поранить или даже убить; произнести неприличные или богохульные слова; хотеть, думать или делать запретное. У одного человека могут присутствовать различные навязчивые мысли. Таким образом, навязчивые импульсы имеют преимущественно агрессивную окраску. У здоровых иногда можно проследить подобные импульсы, например, при взгляде на глубину — я мог бы туда броситься; или кого-нибудь ранить; но эти представления нестойки, сразу же преодолеваются «здоровыми мыслями». ни себе, ни другому не вредить.

Следует проранжировать степень повторения навязчивых мыслей. Как часто они повторяются, в каких случаях степень повтора уменьшается, т.е. можно вести дневник навязчивых мыслей и навязчивых действий для дальнейшей работы с психологом или с психотерапевтом.

— Навязчивая медлительность. Человек может часами одеваться, есть, собираться куда-нибудь.

Человек сопротивляется этим навязчивым действиям, поскольку считает их бессмысленными, но безуспешно: если он прерывает контролирование, счет, мытье и т. п., то возникает страх, что случится что-то плохое, произойдет несчастье, он кого-то заразит и т. д., усиливается внутреннее напряжение. Этот страх только усиливает навязчивые действия, но никак не проходит. Особенно мучительны контрастные ассоциации между неприличными и «священными» представлениями, постоянный антагонизм между запретными импульсами и предписаниями этики. Симптомы навязчивости имеют тенденцию расширяться. Вначале закрытая дверь проверяется 1 — 2 раза, а затем это делается несчётное число раз и увеличивается время нахождения перед дверью; навязчивый страх направлен только на кухонный нож, а затем уже на любые острые предметы.

Проводились медицинские исследования среди больных неврозом и было выявлено, что прогностически более благоприятным с точки зрения терапии является невроз страха, наименее благоприятным — невроз навязчивых состояний. Хороший прогноз отмечают в случаях острого начала заболеваний. Хуже обстоит дело в случае смазанной картины и длительности заболевания. Однако ряд терапевтов отмечают, что излечиваются тяжелые фобии и обсессии даже 10-20-летней давности.

Лечение при неврозах проводится комплексно:

При различных формах невроза применяют лекарственные препараты, иглотерапию, электросон, морские или хвойные ванны, душ, направленный на отдельные части тела, плавание, дыхательные упражнения, прогулки на свежем воздухе. Назначением лечебных процедур занимаются врачи.

При фобических, обсессивных синдромах, невротической рвоте, невротическом расстройстве сна, невротических головных болях, невротических депрессиях, сексуальных расстройствах, двигательных расстройствах (невротического происхождения) психотерапевты эффективно используют гипноз и аутогенную тренировку, методы НЛП, арт-терапию, психоанализ, упражнения, направленные на напряжение и расслабления всех мышц, упражнения для снятия внутреннего напряжения, тревоги, телесно-ориентированную терапию, в том числе холистический массаж. В работе можно использовать метафорические карты.

Карвасарский Б.Д. Неврозы. — М.: Медицина, 1980, 448 с.

Старшенбаум В.Г. Динамическая психиатрия и клиническая психотерапия. М.: Изд-во Высшей школы психологии, 2003. — 367 с.

olga2901l.narod.ru

Классификация неврозов: 6 главных видов

Многие люди считают, что невроз-это не очень серьезное психическое заболевание, потому что большая часть нашего населения страдает от разных видов неврозов. Но это заблуждение, и невроз может быть началом худшего психического заболевания, например психоза или шизофрении.

Виды неврозов

Классификация неврозов находится в хаотическом состоянии. Многие пациенты показали смесь нескольких невротических синдромов. Чистых синдромов, однако, тоже можно встретить, и это помогает с отчетливостью сформировать ядро диагностических категорий, на которые их разделяют. Во втором издании пособия по диагностике и статистике психических расстройств (DSM-II) перечислены девять невротических синдромов. Мы рассмотрим только шесть основных.

Тревожность при неврозах характеризуется признаками беспокойства.

Беспокойство — это мучительное внутреннее состояние нервозности и напряженности. Это предчувствие страха, которое сопровождается разнообразными неприятные телесными ощущениями, такими как учащенное сердцебиение, потливость, дрожь, нехватка воздуха и боль в груди.

Тревога возникает, как в острой, так и хронической форме. В острой форме, при внезапных приступов бурные симптомы захватывают пациента, вызывая паническое состояние.

Хроническая тревога характеризуется затяжными симптомами меньшей интенсивности.

Обе формы могут быть болезненные и изнурительные и часто заставляют пациента обратиться за помощью к врачу.

Истерия конверсионного типа

Истерический невроз чаще встречается у женщин, чем у мужчин, и сопровождается широким спектром соматических симптомов. Пациентов парализует, возникают аномальные движения, чувства, слепота или глухота; или вегетативные функции, потеря аппетита и рвота.

Телесные симптомы истерии, отличаются от тех, которые связаны с органическими причинами; таким образом, в истерике, нарушения функции не связана с нервными путями, а, скорее, в общей концепции конкретной части тела.

Истерические пациенты характерно не проявляют беспокойства и озабоченности тем, что имеют очень серьезные и болезненные нарушения,- это явление часто называют «безразличием».

Истерия диссоциативного типа

Трудность этого типа истерического невроза заключается в измененных состояниях сознания различной степени тяжести. Самый простой и распространенный — это амнезия, в которой пациент теряет память на события в его жизни, что в диапазоне времени от нескольких часов до всей жизни.

Повторяющиеся периоды амнезии могут чередоваться с периодами нормальной памяти.

В двойной или множественной личности два отдельных лиц и больше существуют в одном теле. Два (и больше) человека поочередно появляются и демонстрируют особенности личности и поведения, которые часто полностью противоположны друг другу.

В основе фобического невроза лежит иррациональное беспокойство в лице какого-либо объекта (метро, лифт, толпа) или ситуации (одиночество, открытое пространство), в которых нет достаточной реальной опасности, чтобы оправдать проявления страха. Пациент имеет возможность контролировать свою тревогу, избегая фобии объекта или ситуации. Если фобии достаточно обширные, они влияют на жизнедеятельность, могут ограничивать жизнь индивида, вызвать серьезные потери трудоспособности.

Этот тип невроза характеризуется одержимостью или навязчивыми мыслями. Одержимость обычно является мыслью, что какой-то вред или ущерб должен произойти. Мысли не контролируемые, идут против воли человека. Пациент чувствует себя обязанным, как правило, безуспешно борется против навязчивой мысли. Хотя он знает, что мысль иррациональна и скорее всего не будут реализована, тем не менее, он реагирует эмоционально со значительным беспокойством.

При депрессивном неврозе возникает болезненное чувство печали и подавленное настроение. Она может сопровождаться усталостью, трудностью в концентрации, потерей аппетита, и встревоженным, беспокойным сном. Кроме того, пациент может испытывать неприятные потери самоуважения и уверенности в себе.

В отличие от пациентов с психотической депрессией, пациенты с нервными депрессиями редко совершают самоубийство.

Вы ознакомились с классификацией неврозов, теперь прочитайте о причинах неврозов.

www.mirrosta.ru

КЛАССИФИКАЦИЯ НЕВРОЗОВ / ШЕВАЛЕВ Е.А.

ШЕВАЛЕВ Е.А.

Труды Первого украинского съезда невропатологов и психиатров.- 1935.- С.- 453–466.

Мы с самого начала должны оговориться, что, говоря о классификации неврозов, берем здесь в основу только клиническую, — стало быть, главным образом, психопатологическую характеристику невроза, не останавливаясь на вопросе о патогенезе и структуре отдельных невротических состояний, потому что психопатологические симптомы прежде всего и больше всего определяют собой невроз, как таковой. Ведь одни соматические изменения вегетативного и эндокринопатического характера, как бы ярко они ни были выражены сами по себе, при отсутствии типичных невротических жалоб со стороны больного и типичного поведения его, еще не дают нам основания ставить диагноз невроз, и только при наличии определенного характера жалоб и определенных форм поведения мы говорим, что перед нами невротик.

Мы стремимся представить нашу классификацию в том виде, в каком она могла бы, согласно нашей точки зрения, удовлетворить практические запросы в повседневной клинической работе, так как классификация вообще имеет прежде всего сугубо практическое значение.

Классификационную рубрификацию мы понимаем как систему понятий, определяющих не только болезненное состояние в целом, но до известной степени и стадию в эволюции этого болезненного состояния, это — как бы фотографический снимок с непрерывных динамических изменений в известный период их развития. Учитывая чисто практические цели быстрой ориентировки, классификация, конечно, особенно на первых порах, не может соответствовать всей полноте нашего понимания данного болезненного состояния, чтобы исчерпывающе охватить в одном наименовании всю сумму невротических, психотических, соматических элементов, заключенных в данной болезненной личности. Вот почему при переходе от подробного анализа часто весьма сложных клинических явлений к постановке диагноза, к определению в одном слове всей сложности наблюдаемых нами явлений, мы неизбежно идем по пути определенной симплификации, сознательного упрощения, выигрывая, однако, при этом в смысле четкости и ясности. Диагностические определения это чаще всего те аббревиатуры, те краткие и четкие определения, которыми мы неоднократно пользуемся в жизни, экономя во времени и выигрывая в точности.

Классификация, согласно нашему пониманию, должна явиться лишь предварительной наметкой, устанавливающей основные вехи в той большой и пока еще мало дифференцированной области, которую мы обозначаем термином «область неврозов». Дальнейшим этапом классификации должно явиться создание в пределах этих основных вех более дробных подразделений на началах структурного понимания особенностей каждого отдельного случая. Новые принципы классификации в психиатрии, введение понятия о структурном анализе, диагностические построения по принципу многомерной диагностики должны найти себе место и в области так называемой «малой психиатрии», к которой целиком относится и учение о неврозах. Такого рода построения не входят, однако, в нашу задачу, так как являются уже вторым этапом, и поэтому возможны лишь при полной договоренности по основным вопросам.

Классификация неврозов должна строиться таким образом, чтобы, учитывая наиболее легкие невротические проявления, стоящие на грани с нормой и еще не подлежащие, в виду своей слабой выраженности, выделению в определенные неврозы, дать шкалу постепенных переходов ко все более резко выраженным и все более сложным по своей структуре невротическим состояниям.

Неврозы и отдельные невротические проявления могут быть разделены, по своему происхождению, на формы реактивные, в собственном смысле этого слова, и формы симптоматические; по характеру своих проявлений — на формы с превалированием психических явлений и формы с превалированием явлений со стороны соматической сферы. Неврозы могут проявляться как формы приобретенные (возникновение их возможно у каждого до появления заболевания вполне здорового человека), так и в виде невротических состояний; возникающих на конституциональной почве — не дифференцированной психопатической базе; далее — как невротические наслоения на фоне определенных вполне очерченных психопатий и, на конец, в виде так называемых «неврозоподобных состояний» при некоторых психозах, особенно в начальных стадиях их.

Все эти соображения были положены нами в основу предлагаемой нами классификации.

I. Первое, с чего мы начинаем нашу классификацию, это выделение группы, которую мы определяем как «простые невротические явления». Говоря так, мы имеем в виду отдельные, не резко выраженные невротические симптомы, не характеризующие еще собой, в силу своей изолированности и слабой выраженности, определенного болезненного состояния и поэтому не подлежащие выделению в особую болезненную форму. Это скорее рудименты невроза, намек на него. Вместе с тем это явления стоящие на грани с простыми явлениями так называемого переутомления.

Выделение такого рода изолированных невротических явлений имеет, на наш взгляд, большое практическое значение, так как ограничивает обычное чрезмерно распространенное и совершенно не оправдываемое жизнью злоупотребление диагнозом неврастения, истерия, что может создавать совершенно ложное представление о якобы обилии в жизни невротиков, тогда как по существу отдельные невротические симптомы, как явления, стоящие на грани с нормой, могут кратковременно возникать и у каждого здорового человека. Эти невротические явления мы подразделяем на реактивные и симптоматические.

К нам на консультацию нередко присылают для диагноза и назначения лечения соматических больных (напр., туберкулезных) с кое-какими жалобами невротического характера. В таких случаях мы ставим диагноз «симптоматические невротические явления», желая этим подчеркнуть, что данные явления еще не представляют собой ясно выраженного определенного невроза и поэтому не требуют специального лечения, а должны исчезнуть в связи с ликвидацией основного заболевания. В других случаях, где мы считаем, что данные явления представляют собой реакцию на определенные переживания и где они вместе с тем тоже не могут быть оформлены в самостоятельное болезненное состояние, мы пишем просто «реактивные невротические явления». Это особенно часто встречается в связи с переутомлением, с тем, что мы обычно определяем термином «superfatigatio». В таких случаях мы пишем «переутомление (superfatigatio) с реактивными невротическими наслоениями». Хотя изолированные невротические явления носят чаще всего недифференцированный характер, однако, в некоторых случаях мы считаем возможным отметить большую причастность их к тому или иному неврозу. Так, например, мы неоднократно пишем «невротические явления (симптоматические или реактивные) истероидного характера». В других случаях эти изолированные, неясно выраженные невротические явления не остаются дальше изолированными, а представляются инициальными явлениями в дальнейшем ясно выраженного невроза. Поэтому такой диагноз имеет и практическое значение, так как, соответствуя нашему пониманию болезненного состояния как явления динамического порядка, дает возможность улавливать болезненное уклонение от нормы, так сказать in statu nascendi.

II. Следующую группу в нашей классификации составляют неврозы в собственном смысле этого слова. Сюда относятся основные общераспространенные формы неврозов, те формы, которые мы, по примеру «ядерных психозов», считали бы правильным назвать «ядерными неврозами» — неврастения, истерия, психастения и травматический невроз.

Хотя выделение этих форм далеко не всегда удовлетворяет нас в нашей повседневной практике, однако мы должны признать, что эти формы в достаточной мере оправдали себя в жизни. Вот почему мы пока не видим оснований для замены этих наименований какими-либо новыми, особенно для создания, как это нередко делается, новых, часто более расплывчатых и менее дифференцированных подразделений. Мы думаем, что дальнейший прогресс в этой области должен выразиться не столько в замене существующих форм новыми, сколько в более четком разграничении их и в дальнейшей дифференцировке их на началах каких-либо иных признаков на более мелкие виды и разновидности. Необходимо также внести большую ясность в установлении переходных и смешанных форм.

Касаясь отдельных форм невроза, мы не можем не отметить, что истерия, как невроз, в нашем понимании этой формы, встречается относительно редко. Мы вполне согласны с теми невропатологами, которые говорят, что типичные картины нервных заболеваний встречаются значительно реже, нежели нетипичные. Это особенно, по нашему мнению, применимо к неврозам и среди них, главным образом, к истерии в ее классической форме.

Преобладающее большинство так называемых истерий попадает в одну из смежных категорий: или в разряд реактивных невротических явлений истерического характера или в отдел психоневрозов и психопатий. Психастению мы, как это и делают многие клиницисты (напр. Oppenheim), зачисляем в одну рубрику с Zwangsneurose, таким образом, до известной степени отождествляя их друг с другом, хотя, конечно, психастения представляется значительно более широким понятием. Однако психастению (как невроз) мы понимаем в более узком смысле, чем обычно принято, а именно в смысле psychasthenie accidentelle французских авторов.

Под травматическим неврозом мы разумеем такое невротическое состояние, которое, будучи вызвано психической травмой, представляет собой своеобразное сочетание, главным образом, истероидных и эпилептоидных компонентов, причем, согласно нашим наблюдениям, значение этих компонентов в разные периоды травматического невроза — разное: в первом периоде, близком по времени к травме, во всей картине болезни превалируют компоненты истероидные, в последующих периодах — эпилептоидные. Этим, конечно, не исчерпывается вся картина болезненного состояния, а лишь намечаются основные ее черты.

Неврозы, как и уже рассмотренные нами невротические явления, могут быть как симптоматическими, так и реактивными, т. е. возникать как соматогенным, так и психогенным путем. Сюда относятся к первой категории, психогенной, то, что в немецкой литературе называют ideogene Neurosen; сюда, между прочим, относятся: Schreckneurosen, Angstneurosen, Abwehrneurosen и проч., ко второй — соматогенной — такие, как например, Erschöpfimgsneurosen — неврозы истощения.

Как известно, некоторые авторы (как напр. Hoffmann, Schilder резко противопоставляют неврозы функциональным заболеваниям нервной системы, считая, что в основе невроза всегда должна быть только психогенная этиология. Этим самым как бы сводятся на нет симптоматические неврозы. Однако, если правильно, что при неврозах «психическая надстройка» (psychische Oberbau) в болезненном процессе должна, как справедливо думает Hoffmann, действительно играть ведущую роль, то мы знаем, что эта «психическая надстройка» и при симптоматических неврозах (напр., при неврозе истощения — Erschöpfungsneurosen) легко создается пу тем оживления на физически истощенной почве ряда комплексных переживаний, которые у каждого психически вполне здорового человека всегда имеются в достаточном количестве. Отсюда раздражительность, неврастенические, истерические и психастенические явления у выздоравливающих после тяжелых соматических заболеваний, невротизм физически истощенных, ослабленных, переутомленных — иначе говоря, симптоматические невротические проявления или же разные формы ясно выраженных, но на этот раз уже симптоматических неврозов.

В этом смысле вполне справедливо некоторые авторы говорят о невротизирующем действии хронических инфекций (напр., туберкулеза 1 ). Пусть эти неврозы представляются иной этиологии, от этого само существо клинической картины невроза, форма проявления отдельных его симптомов (все поведение больного, характер его жалоб и проч.) не меняются.

Исходя из этих соображений, можно сказать, что и симптоматические неврозы должны быть, в конечном итоге, рассматриваемы как реактивные формы неврозов — с той только разницей, что психическая реакция в этих случаях создается как бы вторичным путем и при этом связана не с непосредственными психическими переживаниями, а с запоздалыми переживаниями в связи с провоцирующим его соматическим моментом — общим ослаблением, истощением всего организма 2 . Несомненно, существует область функциональных нервных заболеваний, лишенных невротических компонентов. Таковы в некоторых случаях заболевания эндокринно-вегетативного аппарата. Как на пример чисто функциональных заболеваний, можно указать на случаи спастической обстипации, нервной астмы, мигрени.

Однако, в тех случаях, когда эти функциональные заболевания с самого начала клинически включают в себя невротические компоненты, сопровождаются, а иногда в дальнейшем своем течении обрастают ясно выраженным неврозом, мы не вправе игнорировать эти элементы и этот невроз и должны поэтому в своем диагнозе отмечать их, говоря в слабо выраженных случаях о невротических наслоениях, скажем, истерического, психастенического характера, а в резких случаях — о симптоматических неврозах, ставя иногда даже два параллельных диагноза: диагноз невроза и диагноз функционального нервного расстройства.

Распределяя неврозы на реактивные и симптоматические формы, мы имеем в виду дать в самых наименованиях также указания и для терапии. Так, в случаях симптоматических неврозов мы стремимся направить свое терапевтическое внимание, главным образом, в сторону физиотерапии, а в случаях чисто реактивных неврозов — главным образом, в сторону психотерапии.

Исходя из чисто практических соображений, мы делим неврозы на две основные категории: 1) с превалированием психических и 2) соматических симптомов, которые можно было бы в виду этого назвать «соматоневрозами», так как при них на первый план выступают изменения соматической сферы. Эти соматические проявления могут быть эндокринопатического или вегетативного характера.

К этой категории неврозов относятся те формы, которые неправильно, по нашему мнению, называются «вегетативными неврозами», или неврозами того или иного органа.

Здесь мы позволим себе несколько остановиться на понятии «вегетативный невроз». Когда мы говорим «травматический невроз», мы вкладываем в это понятие определенное патопсихическое и клиническое содержание, отличающее данный невроз от всех прочих видов невроза.

Такого патопсихического и клинического содержания при вегетативном неврозе мы не знаем. Иначе говоря, не существует такой особой формы невротических изменений психики или особой формы клинического течения невроза, как такового. Поэтому правильнее говорить не о вегетативном неврозе вообще, а о неврастении или истерии с вегетативными явлениями и проч., характеризуя в первую очередь самый невроз, так как название «вегетативный» совершенно не определяет собой невроза, как такового.

Совсем иное дело, если мы будем стремиться классифицировать все неврозы с точки зрения наблюдаемых при них вегетативных расстройств. Но это значит перейти на иную установку, взять за основу совершенно иные признаки для классификации — признаки соматические. Если нам это даже удастся, то и тогда это не дает нам права не характеризовать невроз с точки зрения его психопатологических и клинических особенностей.

Весьма возможно, что в будущем те состояния, которые мы называем неврозами, будут классифицироваться и со стороны их психических и со стороны соматических свойств. В последнем отношении пока еще сделано очень мало.

Само собой разумеется, что и вегетативные изменения как таковые, в свою очередь, подлежат дифференцированию на отдельные формы, но взятое отдельно, вне психопатологической базы, это дифференцирование уже выходит за пределы классификации неврозов.

III. Следующий раздел в нашей классификации, как видно из таблицы, занимают психоневрозы, под которыми мы разумеем неврозы и невротические, явления на конституциональной психопатической почве. Это до известной степени соответствует тому, что немецкие авторы обозначают как Konstitutionelle Nervositat, однако, в это понятие мы вносим несколько иное содержание, определяя эту конституциональность как общепсихопатическую базу.

Сюда, в соответствии с приведенными нами формами невроза, относятся: 1)неврастения на психопатической почве, которую мы поэтому обозначаем термином «невропатия»; 2) истерия на психопатической почве, для которой мы предлагаем название «истеропатия»; это соответствует тому, что немецкие авторы называют «истерией вырождения» — Entartimgshystherie; 3) психастения на психопатической почве, понимаемая как psychasthenie constitutionelle Claud’a; еемы позволяем себе обозначить термином «психастенопатия», и, наконец, 4) травматический невроз на психопатической почве, для которого мы предлагаем сохранить название, предложенное Вlеulеr’ом — «симбантопатия», внося, однако, в это название несколько иное, более узкое содержание, нежели это делает Bleuler, который, как известно, объединял этим термином все психические нарушения, связанные с травмой 3 .

Мы, конечно, отнюдь не настаиваем на сохранении этих новых терминов; мы их предлагаем единственно из желания унифицировать наименования, построив их по одному образцу, чтобы путем единообразия номенклатуры подчеркнуть единство понимания нами данной категории болезненных состояний, желая этими терминами отметить, что в данных случаях речь идет не о неврозах как таковых, в их чистом виде, а о разных формах невротических наслоений на психопатической почве.

Эту психопатическую почву мы понимаем как аморфный, недифференцированный болезненный фон, не выкристаллизовывающийся в определенную, ясно выраженную клиническую форму. Этот фон по отношению к неврозу является патопластическим фактором — не в смысле внедрения в невроз качественно новых элементов, а в смысле своего лишь количественного воздействия, оказывая динамическое влияние на невротические симптомы в форме усиления и заострения этих симптомов. Отсюда, напр., большая демонстративность истерии на психопатической почве — «дегенеративной истерии», «истерия вырождения» (Entertungshystherie), того, что мы называем «истеропатией», — по сравнению с ее чистой невротической формой. Таким образом, этот фон сохраняет больше роль активатора, сенсибилизатора всех тех патопсихических феноменов, которые на нем вырастают, не выявляя себя непосредственно вовне, подобно тому, как некоторые ненормальные гормональные влияния сказываются на общем укладе нашей нервно-психической жизни, не достигая степени определенно выраженной болезни.

Подобно тому, как, согласно Birnbaum’y, мы различаем в современной психиатрии в одних случаях нормальный или патологический тип реакции со стороны ненормальной психики, в других — ненормальный тип реакции со стороны нормальной психики, можно говорить, что в случаях, относящихся к чистым неврозам, дело идет о невротических реакциях нормальной психики, в то время как при психоневрозах мы имеем невротические реакции со стороны психотически измененной — стало быть, ненормальной психики.

Если придерживаться того деления, которое делает Ганнушкин по отношению к реакциям, различая в них две основные формы — конституциональную и ситуационную, то можно сказать, что в неврозах, как болезненных состояниях реактивного характера, мы тоже можем различать две формы — ситуационную и конституциональную.

Ситуационные реакции Ганнушкина в значительной мере приближаются к тому, что мы называем чистыми форма ми невроза, тогда как конституциональный тип реакции ближе стоит к нашим неврозам на психопатической почве 4 .

Нужно, однако, заметить, что конституциональность того или иного болезненного психического состояния еще, конечно, не указывает на психопатическую природу его. Мы же в данных случаях имеем в виду именно психопатический фон.

То обстоятельство, что на истерию и, особенно, на психастению, установился взгляд как на заболевания, связанные с известным конституциональным предрасположением, не меняет существа дела, так как конституциональность сама по себе может находиться в латентном состоянии и, во всяком случае, не является чем-то связанным непременно с психопатическими чертами личности.

Быть может, здесь уместно было бы вспомнить взгляд Birnbaum’a, согласно которому необходимо отличать конституцию как нечто более или менее определенно и четко выраженное, от предрасположения, диспозиции (individuelle Eigenart, Disposition). Исходя из этого, можно было бы думать, что чистые формы истерии и психастении связаны с индивидуальным предрасположением, тогда как при психоневрозах ясно выступает конституциональное начало как нечто, более ярко выраженное и при этом более определенное.

Само собой разумеется, все то, что мы сказали о разделении неврозов (на симптоматические и реактивные, на соматоневрозы вегетативного и эндокринопатического характера), применимо и к психоневрозам, поскольку в их состав неврозы входят целостными компонентами.

Теоретически рассуждая, раз мы вводим понятия «психоневроз», при котором акцент ставится на слово «невроз» то вполне естественно противопоставить ему противоположное понятие «невропсихоз» или, вернее «невропсихопатию» (ибо в данном случае весь вопрос ограничивается пределами психопатий), т.е. болезненное состояние, обратное первому, при котором акцент ставится на слове «психопатия».

И действительно, мы в повседневной практической деятельности наблюдаем наряду с неврозами на психопатической почве, где преобладающая роль остается за неврозом, и такие болезненные состояния, при которых психопатия является как бы доминантным признаком, связанным с теми или иными невротическими наслоениями. В этих случаях психопатия как бы обрастает неврозом, при ней невротические явления представляются лишь надстройкой.

К психоневрозам уже в психотическом ряду (в классификации психопатий) приближаются некоторые формы с соответствующими невротическими наслоениями. Так, к истерии на психопатической почве приближается так называемая «реактивно-лабильная истероидная психопатия», к психастении на психопатической почве — так называемая «психастеноидная психопатия», к ней также близки так называемые «психопаты-ананкасты» Donatha, К. Schneider’a, Kahn’a. К травматическому неврозу на психопатической почве близка эпилептоидная психопатия. Что касается неврастенической группы, то здесь нет отдельно обоснованных форм, так как любая форма психопатии может обрастать неврастеническими наслоениями.

Само собой разумеется, что между этими двумя видами болезненных состояний существует основное принципиальное различие. В случаях невроза на психопатической почве эта психопатическая основа, как мы уже сказали, играет роль скорее патопластического фактора, лишь оформляющего невротические явления, придающего им особый оттенок, в то время как при психопатиях, как таковых, психические особенности, лежащие в их основе, выступают в качестве патогенетических моментов.

Таким образом, психоневрозы отличаются от психопатий с невротическими наслоениями, во-первых, по признаку доминантности того или иного лежащего в их основе болезненного состояния, а во-вторых, тем, что добавочная болезненная форма представлена в них не как целостная форма, а лишь в виде некоторых своих компонентов.

Подобного рода феномены могут отмечаться и при некоторых других формах болезненных состояний. Так, маниакально-депрессивный психоз то является самостоятельной болезненной формой, то его отдельные компоненты (как, напр., периодичность) — недифференцированные и недовершенные — могут являться фоном, на котором развивается то или другое заболевание. То же мы наблюдаем и в соматическом ряду. Так, некоторые болезни обмена веществ могут выступать или как совершенно самостоятельные заболевания, или как определенные диатезы (т.е. как почва, на которой развиваются разные болезненные формы.

В применении к нашим психоневрозам это не ведет, конечно, к тому, чтобы данная форма невроза была зачислена в рубрику психопатий. Психоневрозы — не психопатии, а также не комбинации невроза и психопатии, подобно тому, как циклически протекающая шизофрения не есть комбинация шизофрении и маниакально-депрессивного психоза, — это все же неврозы.

Одним из показателей существующего различия между всеми этими формами является роль психотерапии во всех этих болезненных состояний. Психотерапия в ее классическом, стало быть, спорадически применяемом виде, наиболее успешно приложима к чистым формам невроза, в меньшей мере — к неврозам на психопатической почве (психоневрозам). К последним и особенно к психопатиям более всего применима та длительная форма психотерапевтического воздействия, которая уже относится не столько к психотерапии, сколько к медицинской педагогике (перевоспитанию личности). Таким образом, по мере удаления от чистых неврозов формы психотерапевтического воздействия изменяются как в смысле своей длительности, сложности, характера самого воздействия, так в смысле своей эффективности.

IV. К психоневрозам в том же психотическом ряду — однако на этот раз уже в ряду психозов-процессов — приближаются наиболее удаленные от раздела чистых неврозов так называемые «препсихозние неврозоподобные (невротические) состояния». Говоря так, мы имеем в виду закономерные невротические проявления, не случайные, которые могут встречаться на фоне любого психоза и не только в начальных стадиях, а и при окончании психопатической вспышки и в стадиях ремиссии.

Под названием «препсихозных невротических состояний» мы разумеем те невротические состояния, которые характеризуют собой начало душевного заболевания, составляя, таким образом, один из ингредиентов этого заболевания.

Мы не считаем возможным относить такого рода невротические состояния к уже упомянутому нами разделу симптоматических, какие мы встречаем при соматических заболеваниях — хотя бы по одному тому, что связь соматических явлений с психическими во многих случаях менее очевидна и убедительна, нежели связь пси хических явлений с психическими же явлениями, хотя и несколько иного порядка.

Таким образом, так называемые «препсихозные невротические состояния» не являются по существу неврозами в истинном смысле этого слова, ибо они представляют собой уже неотъемлемую часть самого душевного заболевания, лишь один из этапов в развитии его; это те болезненные состояния, которые, будучи внешне похожи на неврозы, стоят в максимальном отдалении от подлинных неврозов, так как в этих случаях сам психоз как бы прорастает эти невротические явления, пронизывает все связанные с ними феномены.

Однако, с другой стороны, надо признать, что это не есть и нечто лишь напоминающее невроз, так как в таком случае это сказалось бы и в самом наименовании.

Мы ведь знаем, как тщательно клиницисты стремятся в таких случаях отметить в самом наименовании некоторых болезненных состояний их лишь приблизительную схожесть с другими, подобие им. Так, мы, напр., называем отдельные припадки на фоне прогрессивного паралича эпилептиформными и апоплексиформными приступами, желая этим подчеркнуть их лишь приблизительную схожесть с эпилептическими и апоплексическими. Нечто подобное можно было бы применить и к данным случаям, если бы мы действительно считали, что имеем дело лишь с подобием невроза. Это, однако, чаще всего не делается по отношению к невротическим состояниям, начинающим собой ту или иную форму душевного заболевания.

Таковы, напр.: препаралитическая неврастения, неврастеническая стадия прогрессивного паралича, sychasthenie praeschizophrenique — термины, получившие широкие права гражданства в современной психиатрии. Таким образом, большинство авторов, как видно из этих примеров, в действительности так и называют их неврозами.

Касаясь отдельных клинических вариантов препсихозных невротических состояний, необходимо отметить, что по линии неврастении мы имеем в качестве наиболее яркого примера уже названную нами «препаралитическую неврастению», название, принятое во всех руководствах по психиатрии.

Можно говорить также о «прешизофренических неврастенических состояниях» (у итальянских авторов встречаются такие термины, как neurastenia prodromiea della demenza precoce).

По линии «препсихозных истерических состояний» мы можем говорить о прешизофреническом истерическом состоянии (сюда относятся так называемые «истерические формы шизофрении» — die Hystherieformen der Shclzophrenie немецких авторов). Сюда же во многих случаях может быть отнесена и инволюционная истерия Bumke — Гейера — Гиляровского, как форма истерии, нередко предшествующая пресенильному инволюционному психозу.

В качестве препсихозного психастенического состояния можно указать на psychasthenie praeschizophenique французских авторов — термин, принятый во французской литературе. Наконец, по линии травматического невроза соответствующей формы не существует, так как мы не знаем таких психозов, которые начинались бы с явлений типичных для травматического невроза.

Возникает вопрос: какие же у нас имеются данные для того, чтобы признать все эти синдромы не за неврозы, а за «неврозоподобные состояния»?

О наличии невроза мы судим на основании только клинических симптомов, общей совокупности их. Вне этих клинических симптомов не существует невроза. Чем же эти «неврозоподобные формы», сами по себе, по всем своим симптомам, независимо от присоединяющихся к ним добавочным признакам, свойственным основному заболеванию, отличаются от подлинных неврозов? Неужели только дальнейшим течением основного, часто еще скрытого за ними или недостаточно выявляемого психического заболевания? Но ведь это дальнейшее течение нисколько не характерно для невротических симптомов как таковых и является новым фактором, добавочным, чуждым этим первоначальным симптомам.

Все имеющиеся в этом отношении описания лишь подчеркивают, что невротические явления бывают при этом настолько ярко и полно выражены, что нередко вводят в заблуждение даже очень опытных специалистов, чего конечно, не было бы, если бы дело шло только о «неврозоподобных состояниях».

Мы вполне согласны с мнением Adolf’а Меуеr’а, когда он, касаясь вопроса о прогнозе в психиатрии, говорит, что он «всегда был противником весьма распространенной привычки вынимать из одной полки и перекладывать на другую — историю болезни какого-нибудь больного только потому, благоприятным или неблагоприятным окажется исход заболевания». Это, нам кажется, особенно применимо к неврозам. Мы считаем, что нельзя характеризовать патологические симптомы только за счет дальнейшего течения болезни, особенно если эти патологические симптомы являются до известной степени чем-то самостоятельным, и все дальнейшее течение болезни логически не вытекает из них (как это, например, бывает при прогрессивном параличе или при шизофрении, где нет логической увязки между первоначальным невротическим состоянием и последующим болезненным процессом). Кроме того, у нас нет решительно никаких оснований считать, что «препаралитическая неврастения» или «прешизофреническая психастения» в каком-нибудь отношении беднее признаками, или что они, сами по себе, обладают какими-то новыми добавочными признаками, нежели обычные формы того же невроза.

По нашему мнению, здесь скорее можно говорить о невротической реакции со стороны больного в преморбидной стадии заболевания, когда больной испытывает первые продромальные признаки этого заболевания, (психоза-процесса или некоторых форм разлитых органических заболеваний центральной нервной системы). В дальнейшем эти невротические явления исчезают, так как, с одной стороны, основной болезненный процесс подавляет мощностью своих симптомов эти инициальные невротические проявления, а с другой — патологически измененная личность теряет, по-видимому, способность невротически реагировать на ноксу.

Конечно, не исключена возможность и проявления лишь неврозоподобного синдрома, но тогда непонятно, почему эти неврозоподобные явления возникают, как правило, только в начале заболевания, о чем говорят и приводимые выше общераспространенные названия их, а не в средине или окончательных его фазах.

В конечном итоге все зависит от того, представляем ли мы себе заболевающую личность как нечто инертное, пассивное, или же как нечто активное, сопротивляющееся надвигающемуся заболеванию, борющееся с ним. В последнем случае мы должны признать, что в числе реакций личности, активно борющегося с ноксой и в конце концов сдающего свои позиции мы должны поставить на первый план невротические реакции как типичные реакции срыва. У прогрессивных паралитиков на высоте заболевания, у дементных органиков, сдавших все свои позиции, уже не может быть срыва, так как им нечего противопоставлять, не с чего срываться 5 .

Считать эти феномены только «неврозоподобными» — значит отрицать у заболевающей личности возможность давать реакцию, свойственную всем людям, значит проводить очень резкую и грубую грань между здоровьем и самым началом заболевания.

Мы знаем, что в плане биологическом такой взгляд на индивидуума не только не оправдывается, но все решительно факты говорят против этого (учение об иммунитете и проч.). Поэтому мы делаем уступку, называя их «препсихозными невропатическими или неврозоподобными состояниями», лишь исходя из соображений чисто методического характера, чтобы этим не вводить никого в заблуждение и показать, что такого рода «неврозы», сами по себе, как таковые, не заслуживают нашего специального внимания, так как не подлежат терапии, поскольку весь наш интерес и все внимание должны быть направлены на основное заболевание, с которым связано на первых порах это невротическое состояние. Однако не упомянуть о них при классификации неврозов хотя бы потому, что они ведут к ошибкам в диагнозе, что они часто представляют собой еще более заостренные клинические формы, нежели частые неврозы, — мы не считали бы правильным. Это значило бы стать на не реальную, не практическую точку зрения, и просто теоретически отмахнуться от всего того, что практически нас нередко ставит в очень затруднительное положение.

Мы подчеркиваем понятие «препсихозное невротическое состояние» и потому, что при современном динамическом представлении о душевном заболевании необходимо, по нашему мнению, характеризовать психоз не только в периоде его окончательного оформления, но и во всех этапах его развития. Этим самым, помимо характера душевного заболевания, определяется и стадия его развития (начальная — исходная). Вот почему диагноз «паралитическая неврастения» для нас предпочтительнее простого диагноза «прогрессивный паралич». Характеризуя этим стадию болезни, мы вместе с тем даем до некоторой степени и указания для терапии.

Повторяем, в условиях динамического понимания душевного заболевания желательно каждый раз нотировать отдельные стадии болезненного процесса. В этом смысле должны быть, по нашему мнению, особенно отмечены те периоды в развитии психического заболевания, когда невротические явления, выступая на первый план, как бы занимают наиболее видное место во всей болезненной картине.

Сопоставив препсихозные невротические состояния с предыдущей группой — с неврозами на психопатической почве (т.е. с психоневрозами), мы увидим, что они различаются между собой, конечно, не столько своими невротическими компонентами (так как невротические компоненты в том и другом ряду до известной степени однородны), сколько своими психотическими компонентами, так сказать, не своим числителем, а своими знаменателями, на основании анализа которых и проводится дифференциальная диагностика.

Таким образом, в конечном итоге мы говорим о троякого рода невротических феноменах:

1) развивающихся у здоровых до того времени людей (две первые группы);

2) возникающих на психопатической почве;

3) и о неврозоподобных феноменах, проявляющихся в качестве продромальных явлений при том или ином психозе или же психопатии, и вообще связанных с ним.

Различие между всеми этими видами «невротического» устанавливается, по нашему мнению, как по их содержанию, так и по их форме (структуре).

Наибольшей мягкостью отличаются чистые невротические феномены. Вместе с тем они наиболее понятны по содержанию, приближаются к феноменам, присущим и здоровому человеку, проявляясь лишь в более заостренной форме. По своему течению они наиболее нестойки, вариабельны и, в общем, не представляются особенно яркими.

Невротические феномены на психотической почве отличаются, помимо своей длительности, стойкости, меньшей вариабельностью, ясно выраженной тенденцией к стереотипии, большей угловатостью в своих проявлениях и вместе с тем большей яркостью.

Наибольшей топорностью, грубостью, часто значительно выраженной вульгарностью, отличаются невротические проявления при психозах, и это, как нам кажется, является их главным отличительным признаком.

Таким образом, основной фон, на котором развиваются феномены невротического порядка, в весьма заметной форме накладывают на них свой отпечаток.

Справедливость нашей точки зрения подтверждается соображениями, высказываемыми еще старыми авторами. Известно мнение старых психиатров: «чем истеричнее выглядит истерия, тем вероятнее, что мы имеем дело с ранним слабоумием». Иначе говоря, чем вульгарнее, грубее невротические симптомы, тем более они представляются подозрительными в смысле возможности проявления в дальнейшем психотических симптомов и развития психоза как процесса.

Наш продолжительный опыт с невротиками показывает, что чем своеобразнее, причудливее выражаются невротические жалобы, чем грубее, топорнее отдельные симптомы, тем более подозрительны они в смысле наличия скрытой за ними психотической основы, тем более оснований считать, что они предшествуют некоему психозу или развиваются на фоне определенного психотического состояния.

Таким образом, наша классификация в целом охватывает все градации, всю гамму невротических состояний, начиная с едва уловимых, разрозненных невротических явлений, мягких, инициальных, еще не оформленных и недифференцированных рудиментов невроза, еще не объединяемых в ясную и четкую форму, и кончая на противоположном полюсе грубыми гиперболически заостренными формами, маскирующими в большей или меньшей степени скрытое за ними психотическое ядро уже иной породы, иной формации.

Среднее место во всей этой восходящей шкале градаций занимают чистые, ясно выраженные неврозы, являющиеся вместе с тем и стандартом, к которому конвергируют и по которому равняются все, как вышерасположенные, приближающиеся к неврозам, мягкие, так и ниже расположенные, удаляющиеся от них, грубые формы.

Мы, конечно, понимаем, что все это только предварительная наметка классификации. В пределах этих предварительных, совершенно общих подразделений мы уже можем пытаться дифференцировать отдельные варианты или по этиологическому признаку или по степени захвата глубинных слоев личности, характерологическим особенностям ее, или по форме участия соматических проявлений — конституциональных, неврологических, физиологических, и проч. В этом смысле наша предварительная классификация может быть согласована с любой более детальной, на которой остановится большинство исследователей.

Нашей задачей было установить лишь различные градации, переходные формы в проявлении невротических свойств и особенностей, и, по возможности, отграничить их от психотических, свойственных психозам и психопатиям. Думаем, что предлагаемая нами классификация сможет полнее, нежели это до сих пор делалось, охватить многообразие всех наблюдаемых нами невротических проявлений, которые мы обычно вынуждены бываем втискивать в применении к каждой форме неврозов в рамки всего лишь 2–3 вариантов и поэтому даст возможность большей дифференцировки как самих неврозов, так и этих отдельных невротических проявлений в их динамическом разрезе.

Мы не можем обойтись без классификации. Жизнь не ждет, она настоятельно требует от нас скорейшего ответа. Уже самый факт постановки на нашем съезде вопроса о классификации неврозов говорит за то, что как бы мы сейчас теоретически ни решали проблему неврозов вообще, мы должны так или иначе ответить на практически чрезвычайно важный вопрос — вопрос четкого, единообразного для всех распределения тех болезненных состояний, которые представляют собой подавляющее большинство среди встречающихся нам форм в условиях амбулаторного приема, диспансерного наблюдения, в условиях наших санаториев, курортных учреждений, домов отдыха и пр. Весь этот материал должен быть как-то практически распределен, дифференцирован, от него нельзя отделаться общими рассуждениями о неврозах вообще. Классификация есть последнее и самое трудное звено, это завершение всей работы по изучению данной категории болезненных явлений. Повторяем, хотя старые формы нас часто далеко не удовлетворяют, однако для создания на место их новых у нас еще нет достаточного материала. Пусть классификация будет носить пока временный, ориентировочный характер, но, во всяком случае, четкая, определенная, общепризнанная классификация непременно должна быть.

В заключение мы хотели бы внести предложение, чтобы наш съезд, по существу всесоюзный, положил начало организации специальной комиссии, которая занялась бы выработкой единой классификации неврозов, создала бы единообразие номенклатуры по крайней мере для официальной статистики, официальных отчетов, чтобы избежать в дальнейшем такого положения, когда чуть ли не каждый психоневролог придерживается в этом вопросе своих особых взглядов, своей особой классификации. В этой еще столь мало разработанной области советской психоневрологии должна быть определенная согласованность.

1 Это указание на оживление старых комплексов при симптоматических неврозах и на возникновение свежих — при реактивных до известной степени приближается к Фрейдовскому разделению неврозов на актуальные неврозы и психоневрозы, с той, однако, разницей, что слово «психоневроз» понимается здесь совершенно в ином смысле, чем у нас.

2 Вполне прав, поэтому проф. Краснушкин, который утверждает, что основным двигателем или пружиной в невротической симптоматологии являются аффекты, возникающие на почве различных ситуационных конфликтов, в то же время признает, что «источником невропатических симптомов могут быть как эндокринно-вегетативиые расстройства, так и представления».

3 Глагол sumbaïno — случаться, приключаться, — отмечает момент несчастного случая, травмы, словом же «патия», как и при невропатии, мы условимся отмечать все те случаи, где заболевание развивается на психопатической почве.

4 По меткому определению Ганнушкина, различие между двумя этими типами реакции заключается в том, что конституциональный тип опирается на личность, а ситуационный — на травму.

5 Наше понимание препсихозных невротических состояний связано с нашим пониманием проблемы сопротивления психозу (см. нашу статью «О сопротивлении психозу», «Современная психоневрология», 1929, № 12.

Источник информации: Александровский Ю.А. Пограничная психиатрия. М.: РЛС-2006.&nbsp— 1280 c.
Справочник издан Группой компаний РЛС ®

pda.rlsnet.ru