Излечили аутизм

Война и ВПК

Все за сегодня

Мультимедиа

Можно ли вылечиться от аутизма?

Результаты новых исследований свидетельствуют о том, что это возможно, однако что именно дает толчок к выздоровлению, пока остается загадкой

Когда я готовилась стать клиническим психологом, одной из привычных составляющих моей работы было сообщать родителям о том, что их дети страдают аутизмом. Теперь, когда я сама стала матерью, я гораздо лучше понимаю то выражение боли, которое появлялось на их лицах в тот момент. Среди множества вопросов, которые возникали в их голове, главным был вопрос о том, сможет ли их ребенок когда-нибудь стать таким, как все.

Результаты нового исследования, опубликованные в феврале 2013 года в Journal of Child Psychology and Psychiatry, свидетельствуют о том, что в некоторых случаях ответ на этот вопрос может оказаться положительным. Ученые обнаружили, что у некоторых людей, которым в детстве был поставлен диагноз «аутизм», симптомы этого заболевания – трудности во взаимодействии и общении с другими людьми, болезненная приверженность к ежедневным ритуалам, а также навязчивые движения – с возрастом исчезают.

Это исследование стало не первым исследованием, авторы которого пришли к выводу о том, что некоторые молодые люди, страдающие аутизмом, со временем перестают демонстрировать его симптомы. В 2008 году ученые изучили научную литературу по этой теме и обнаружили, что трое из 25 человек, страдающих этим заболеванием, в конечном итоге выздоравливают. Однако авторы нового исследования решили изучить этот вопрос более подробно. Они набрали три группы людей в возрасте от 8 до 21 года: в первую группу вошли 34 человека, которые уже вылечились от аутизма, во вторую – 44 человека, у которых был диагностирован высокофункциональный аутизм, а в третью, контрольную – 34 человека, у которых нет никаких отклонений в развитии.

Опытный диагност тщательно изучила все записи в истории болезни тех участников исследования, которые уже выздоровели, и подтвердила, что в детстве они действительно страдали аутизмом. Более того она совершенно верно определила и исключила истории болезни детей, не страдающих аутизмом (у них наблюдались симптомы других заболеваний, таких как, к примеру, расстройства речи), которые были предложены ей с целью установить корректность ее диагностических методов. Все эти меры позволили ученым удостовериться в том, что тем участникам исследования, которые в настоящее время ведут нормальный образ жизни, в детстве был поставлен верный диагноз. Кроме того, установленные учеными критерии выздоровления были довольно жесткими: участники должны были не только полностью избавиться от симптомов аутизма, о чем свидетельствовали результаты многочисленных обследований, у них также должны были быть друзья без каких-либо отклонений в развитии, и они должны были получать образование по общей программе.

Результаты исследования оказались весьма обнадеживающими: выздоровевшие участники ни в чем не отставали от своих нормально развивающихся сверстников, а по своим социальным и коммуникативным навыкам и по умениям, необходимым в повседневной жизни, они намного опережали пациентов с высокофункциональным аутизмом. По мнению некоторых экспертов, такие результаты стали поворотным моментом в исследовании аутизма, «ясно продемонстрировав возможность избавиться от симптомов и вернуться к здоровой жизни», как пишет Салли Озонофф (Sally Ozonoff) из Калифорнийского университета, который не принимал участия в исследовании.

Не аутист, но и не обычный человек

Какими бы обнадеживающими ни были результаты этого исследования, я считаю, что мы должны относиться к ним с определенной осторожностью. Для начала, примерно 20% из тех, кто попал в группу выздоровевших аутистов, до сих пор испытывают некоторые трудности с поддержанием зрительного контакта с другими людьми, с управлением своими жестами и выражениями лица. Авторы исследования пишут, что «эти трудности были расценены… как особенности, не связанные с аутизмом». Однако авторы этого исследования не были «слепы», как те ученые, которые принимали участие в клинических исследованиях – то есть они хорошо знали, кто именно из испытуемых не имел отклонений в развитии, кто страдал аутизмом, а кто предположительно от него избавился.

Нетрудно себе представить, каким образом эта информация могла повлиять на интерпретацию учеными поведениях участников эксперимента. Несмотря на то, что выздоровевшие участники исследования избавились от симптомов аутизма, «большинство из них до сих пор страдают серьезными расстройствами», такими как депрессия, тревожность и ослабление внимания, как отмечает Элизабет Келли (Elizabeth Kelley), психолог из Королевского университета в Онтарио и одна из авторов исследования.

Келли указывает еще на один недостаток этого исследования: его авторы изучали случаи выздоровевших пациентов уже после их выздоровления. Такой ретроспективный подход не поможет определить процент детей, которые смогут избавиться от аутизма, а также причины их выздоровления. Родители зачастую пробуют самые различные методы лечения, в том числе поведенческую, речевую, трудовую и медикаментозную терапию, и они редко ведут подробные записи хода и эффективности лечения. Пока ученые не начнут изучать течение болезни с первых ее симптомов до момента выздоровления, «мы не сможем выяснить, почему некоторые люди выздоравливают», как отмечает Келли.

К счастью, ученые постепенно начинают подробно исследовать этот вопрос. К примеру, Кэтрин Лорд (Catherine Lord), директор Центра изучения аутизма и развития мозга при Медицинском колледже Вейл Корнелл (Weill Cornell Medical College), ведет группу примерно из 100 больных аутизмом людей с момента постановки им этого диагноза в возрасте 2 лет и до настоящего времени, когда им уже за 20. Участники этой программы проходили полное обследование каждые несколько лет в детстве и в возрасте 18 лет, а их родители должны были ежегодно заполнять по несколько подробных анкет.

Подобно Келли и ее коллегам, Лорд обнаружила, что некоторые пациенты со временем перестают демонстрировать симптомы аутизма. Более того, по ее словам, «их манера поддерживать визуальный контакт, их жесты, то, как они управляют своим телом, то, как они говорят о своих друзьях – долгое время считалось, что именно от этих особенностей поведения аутистам сложнее всего избавиться – неотличимы от поведения здоровых людей. В повседневной жизни они также вполне успешно способны справляться с множеством задач: к примеру, они могут учиться в колледже и при этом подрабатывать. Исследователи включают таких людей в группу пациентов, демонстрирующих «чрезвычайно положительную динамику». Ученые выделяют еще одну, более многочисленную группу пациентов, которые считаются «более способными», чем другие пациенты, страдающие аутизмом: у них нет когнитивных нарушений, и в целом они могут довольно успешно заниматься наукой, но симптомы аутизма у них выражены довольно сильно. Научная работа, в которой Лорд изложила результаты своих исследований, в настоящее время находится на рассмотрении комиссии рецензируемого научного журнала.

Кто и как выздоравливает

Хотя в ходе своего исследования Лорд не удалось выяснить, почему некоторые люди с симптомами аутизма со временем демонстрируют значительные улучшения, она обнаружила некоторые признаки, которые могут свидетельствовать о возможном начале выздоровления. К примеру, в раннем возрасте пациенты, попадающие в группу с «чрезвычайно положительной динамикой», демонстрировали стремительный прогресс в освоении речевых навыков и снижение частотности циклических и навязчивых движений, таких как взмахи руками или выставление игрушек в ряд. Родители детей, демонстрирующих подобные улучшения в раннем возрасте, могут надеяться на хороший прогноз.

Интересно то, что ни Келли, ни Лорд не пришли к выводу о том, что лучших результатов добиваются пациенты, получающие более интенсивное бихевиоральное лечение, как многие могли бы предположить. Это не означает, что бихевиоральная терапия неэффективна в случае с людьми, страдающими аутизмом – множество исследований уже давно подтвердили обратное. Просто пока исследователи не знают, каким образом интенсивность и тип терапии влияют на прогноз. К примеру, прикладной поведенческий анализ, в центре которого стоит идея о том, что детей необходимо заставлять учиться и внимательно слушать других людей, может привести к значительным успехам в случае с некоторыми пациентами, в то время как другим может больше помочь развитие социальных навыков, таких как умение поддерживать диалог и соблюдать очередность. Некоторым детям может потребоваться более интенсивное вмешательство, чтобы они могли достичь каких-то результатов. Непредсказуемость результатов лечения, возможно, объясняется генетическими различиями: скорее всего аутизм имеет массу разновидностей, и его развитие нельзя объяснить одной единственной генетической причиной.

По мнению Келли, пока у ученых нет окончательных ответов, «родители должны делать все возможное для своих детей» — разумеется, в рамках их финансовых возможностей. Она предостерегает родителей о того, чтобы тратить все средства семьи на лечение и доводить себя до эмоционального истощения, пытаясь помочь своему ребенку, поскольку, возможно, существуют некие факторы, способствующие выздоровлению, которые находятся за пределами родительской воли. «Возможно, это генетический вариант – кто знает?»

Какими бы обнадеживающими ни были положительные прогнозы, мы до сих пор не знаем, не появятся ли симптомы аутизма снова у тех людей, которые предположительно от него избавились. Когда перед людьми, страдающими аутизмом, возникают проблемы, присущие взрослой жизни, к ним могут вернуться старые и проявиться новые симптомы этого заболевания. Между тем, исследования взрослых людей, страдающих аутизмом, неоднократно доказывали, что многие из них добиваются того, чтобы вести независимую жизнь, находить и сохранять работу, обзаводиться друзьями и даже вступать в романтические отношения. Лорд и ее коллеги намереваются продолжать следить за состоянием участников их исследования, чтобы выяснить, увеличится ли численность группы с «чрезвычайно положительной динамикой».

Разумеется, люди, страдающие аутизмом, порой добиваются успеха в жизни, даже если они не могут окончательно избавиться от симптомов своего заболевания. По словам Лорд, один пациент с диагнозом «аутизм» очень удачно выразил эту мысль: «Если я ни от кого не завишу, имею хорошую работу и отношения с окружающими меня людьми, так чем я хуже других?» Ученые и клиницисты должны продолжать свои исследования, чтобы понять, как люди, страдающие аутизмом, могут добиться наибольшего успеха – то есть вести счастливую и полноценную жизнь.

inosmi.ru

Излечили аутизм

Когда доктора сказали, что наш сын не сможет жить полноценной жизнью, мы сделали все возможное, чтобы доказать, что они ошибаются.

Кэрин Серусси

Когда психолог, обследовавший нашего сына сказал мне, что возможно у него аутизм, мое сердце заколотилось. Я даже не знала точного значения этого слова, но знала, что это что-то плохое. Является ли аутизм какой-то душевной болезнью – возможно детской шизофренией? Или еще хуже – я вспомнила, что слышала о том, что это нарушение могло быть вызвано эмоциональной травмой в детстве. В одно мгновение чувство спокойствия за мой маленький мир исчезло.

Наш педиатр направил нас к психологу в августе 1995, потому что казалось, что Майлс не понимал ничего из того, что ему говорили. Он нормально развивался до 15 месяцев, но потом перестал произносить слова, которые он уже знал – корова, кот, танцевать – и начал исчезать в самом себе. Мы решили, что постоянные отиты были причиной его молчания, но уже через три месяца он полностью ушел в собственный мир.

Неожиданно наш жизнерадостный мальчик стал с трудом узнавать даже свою трехлетнюю сестренку. Майлс перестал смотреть в глаза и даже не пытался общаться при помощи жестов. Его поведение казалось очень странным: он начал тереться головой об пол, ходить на цыпочках (очень типично для аутичных детей), издавать странные булькающие звуки и проводить большое количество времени, повторяя какое-либо действие: открывал и закрывал двери, в песочнице наполнял чашку песком и снова высыпал его. Он начинал безутешно плакать, не позволяя взять себя на руки или приласкать. А также у него начался хронический понос.

Как я позднее узнала, аутизм – или расстройство аутичного спектра – как теперь называют это врачи – не является душевной болезнью. Это нарушение развития, как считалось, вызванное аномалиями мозга. По оценкам Национального Института Здоровья, аутизмом страдает 1 ребенок из 500. Но, согласно последним исследованиям, частота таких расстройств возрастает: например, во Флориде (США) число аутичных детей выросло на 600 процентов за последние 10 лет. И несмотря на то, что аутизм встречается даже чаще чем болезнь Дауна, он остается одним из наименее понятных нарушений развития.

Нам сказали, что Майлс скорее всего не станет полноценным ребенком. Он никогда не сможет заводить друзей, вести беседу по существу, учиться в обычной школе без специальной помощи, не сможет самостоятельно жить. Мы могли только надеяться, что при помощи специальной терапии мы сможем привить ему некоторые социальные навыки, которые он сам не смог бы приобрести.

Я всегда думала, что худшее, что может произойти – это потеря ребенка. Теперь это происходило со мной, но в извращенной, необъяснимой форме. Вместо сочувствия, я чувствовала на себе смущенные взгляды, чересчур ободряющие уверения, и ощущение, что некоторые из моих друзей не отвечают на мои звонки.

После того, как Майлсу был поставлен окончательный диагноз, я провела много часов в библиотеке, пытаясь найти причину таким разительным изменениям. Тогда я наткнулась на книгу, в которой говорилось об аутичном ребенке, чья мама считала, что такие симптомы были вызваны «церебральной аллергией» на коровье молоко. Я никогда раньше об этом не слышала, но мысль засела у меня в голове, потому что Майлс пил огромное количество молока – по крайней мере, половину галлона в день (почти 2 литра).

Я также вспомнила, что несколько месяцев назад моя мама прочла, что многие дети, страдающие хроническими отитами, имеют аллергию на молоко и пшеницу. Она тогда сказала мне: «Ты должна исключить эти продукты из рациона Майлса и посмотреть повлияет ли это на состояние его ушей». Но я настаивала на том, что молоко, сыр и макароны – единственные продукты, которые он ест – «Если я их исключу, он будет голодать».

После этого я соотнесла тот факт, что отиты начались у Майлса с 11 месяцев, почти сразу после того, как мы перешли с соевой детской смеси на коровье молоко. Мы кормили его соевой смесью, потому, что у нас в семье есть аллергики и я читала, что в таком случае лучше кормить ребенка соей. Я кормила его грудью до 3 месяцев, но он плохо переносил мое молоко, возможно потому, что я сама пила много коровьего молока. Нам было нечего терять, и я решила исключить все молочные продукты из его диеты.

То, что произошло дальше было похоже на чудо. Майлс перестал кричать, он уже не проводил так много времени, повторяя одни и те же действия, а к концу первой недели он потянул меня за руку, когда захотел спуститься по лестнице. Впервые за несколько месяцев, он позволил своей сестре взять его за ручки и спеть песенку «Ring Around a Rosy.»

Через две недели (прошел месяц после нашей встречи с психологом) мы с мужем посетили известного педиатра, который занимается нарушениями развития, для того чтобы подтвердить диагноз «аутизм». Доктор Сьюзан Хайман провела с Майлсом несколько разных тестов и задала нам множество вопросов. Мы описали изменения в его поведении после того, как мы перестали давать ему молочные продукты. В конце концов, доктор Хайман с грустью посмотрела на нас и сказала: «Сожалею, но у вашего сына аутизм. Я допускаю, что вопрос о непереносимости молока интересный, но я не думаю, что это может быть связано с аутизмом Майлса, или с недавними улучшениями в его поведении.»

Это привело нас в уныние, но с каждым днем Майлсу становилось лучше. Еще через неделю, когда я посадила сына к себе на колени, мы посмотрели друг на друга и он улыбнулся. Я заплакала – по крайней мере, похоже, что он понимал кто я. Он не обращал внимания на свою сестру, а теперь стал наблюдать за тем как она играет и даже рассердился, когда она забрала у него игрушки. Теперь Майлс стал лучше спать, но понос не проходил. Несмотря на то, что ему еще не было двух лет, мы отдали его в специализированное детское учреждение – три раз в неделю по несколько часов, и начали интенсивную языковую и поведенческую программу (один на один с педагогом), которую одобрила доктор Хайман.

Я по природе скептик, мой муж – ученый-исследователь, итак мы решили проверить гипотезу о том, что молоко влияло на поведение Майлса. Однажды утром мы дали ему два стакана молока, и к концу дня он снова ходил на цыпочках, терся головой об пол, издавая странные звуки, а также демонстрировал такое поведение о котором мы практически забыли. Через несколько недель такое поведение снова повторилось и мы обнаружили, что в детском саду Майлс съел немного сыра. Теперь мы были абсолютно убеждены, что молочные продукты имели отношение к его аутизму.

Я хотела, чтобы доктор Хайман смогла увидеть, что Майлсу дейтвительно становится лучше и я отправила ей видеокасету с записью того, как Майлс играет со своими папой и сестрой. Она мне перезвонила: «Я потрясена», сказала она. «Состояние Майкла сильно улучшилось. Кэрин, если бы я сама не поставила вам диагноз, я бы не поверила, что это тот же ребенок».

Мне хотелось узнать о том, были ли у других детей подобные улучшения. Я купила модем к своему компьютеру – для 1995 года это еще не было распространено – и обнаружила в Интернете информацию о группе поддержки аутичных детей. Чувствуя определенную неловкость, я спросила «Может ли аутизм моего ребенка иметь отношение к молоку?».

Ответ был потрясающим. Где я была? Неужели я не знала о Карле Райхельте из Норвегии? Неужели я не знала о Поле Шаттоке из Англии? Эти исследователи собрали предварительные доказательства, чтобы дать оценку тому, о чем родители сообщали на протяжении почти 20 лет: молочные продукты осложняют симптомы аутизма.

Мой муж – доктор наук в области химии достал копии статей, которые упоминали родители в интернете, и тщательно изучил их. Как он объяснил мне, ученые предположили, что у группы детей, страдающих аутизмом, молочный белок преобразуется в пептиды, которые влияют на мозг таким же образом, как и галлюциногенные наркотики. При помощи ученых, часть которых были родителями детей-аутистов, в моче таких детей были обнаружены соединения, содержащие опиаты – класс веществ, включающий опиум и героин. Ученые предположили, что у этих детей либо отсутствует фермент, который отвечает за переваривание пептидов, либо пептиды каким-то образом попадают в кровь до того, как они могут быть переварены.

Я поняла, что в этом есть смысл. Это объясняло, почему Майлс нормально развивался, пока питался только соевой смесью. Также это давало объяснение тому, почему он позже так требовал молока: опиаты вызывают сильную зависимость. Более того, странное поведение аутичных детей часто сравнивают с поведением людей, галлюцинирующих под действием ЛСД.

Мой муж также сказал мне, что существует еще один белок, разлагающийся до токсичной формы – это глютен, содержащийся в пшенице, овсе, ржи и ячмене. Эта теория показалась бы моему ученому супругу надуманной, если бы он сам не увидел разительных изменений в поведении Майлса и не помнил бы как сын ограничивал сам себя в выборе продуктов, предпочитая те, что содержали пшеницу и молоко. Теперь я уже не сомневаясь исключила из его рациона продукты, содержащие глютен. При всей своей занятости, я научилась готовить блюда, не содержащие глютен. Люди, страдающие целиакией, также не переносят глютен, и я часами собирала информацию об этом через интернет.

Через 48 часов после введения безглютеновой диеты у Майлса впервые был твердый стул, а его координация несомненно улучшилась. Через месяц или два, он начал говорить: например, «zawaff» — giraffe, «ayashoo» – elephant (англ.). Он все еще не называл меня мамой, но всегда улыбался по-особому, когда я забирала его из детского сада. Несмотря на это, местные врачи, которые лечили Майлса – педиатр, невролог, генетик и гастроэнтеролог – все еще посмеивались над тем, что может быть связь между аутизмом и диетой. Несмотря на то, что диета была безвредным, неинвазивным подходом к лечению аутизма, большинство врачей не хотели ничего слышать об этом, пока не будут проведены масштабные, контролируемые исследования.

Мы с мужем решили сами изучить эту проблему. Мы стали посещать форумы, посвященные аутизму, звонить и переписываться с европейскими исследователями. Я также оргнанизовала группу поддержки для родителей аутичных детей в своем районе. Несмотря на то, что вначале некоторые родители отказывались пробовать диету на своих детях, они часто меняли свое мнение после встречи с Майлсом. Не всем детям помогала диета, но почти 50 местных семей, чьи дети сидели на диете без глютена и молока увидели значительное улучшение. И судя по количеству людей, о которых я узнала из Интернет-ресурсов, тысячи детей во всем мире улучшили свое состояние, находясь на диете.

К счастью, мы нашли педиатра, который поддерживал нас, и Майлс делал такие успехи, что я буквально выпрыгивала каждое утро из кровати, чтобы увидеть изменения, происходящие с ним. Однажды, когда Майлсу было два с половиной года, он протянул мне игрушку и сказал: «Мама, смотри, это тиланозавл Лекс». Я была потрясена. «Ты назвал меня мамой!», — сказала я. А он улыбнулся и обнял меня.

К тому времени, как Майлсу исполнилось 3, все доктора согласились с тем, что аутизм был вылечен полностью. Он прошел тестирование, соответствующее возрасту на 8 месяцев старше, чем было ему, оценивающее социальные, языковые, моторные навыки, навыки самообслуживания. По его результатам он поступил в обычную подготовительную к школе группу, без какой либо специализированной помощи. Его учитель сказал мне, что он был одним из наиболее жизнерадостных, говорливых и активных детей в своей группе. Сейчас, когда ему почти 6, Майлс – один из самых «популярных» детей в своем первом классе, у него есть хорошие друзья, недавно он сыграл роль в школьном спектакле. Он очень привязан к своей старшей сестре, они проводят вместе много времени, играя в воображаемые игры, чего практически не бывает у детей-аутистов.

Мои худшие опасения не оправдались. Мы ужасно счастливы.

Но я представила себе других родителей, которые не знают о диете. И в 1997 году я начала выпускать специальное издание и создала международную организацию Autism Network for Dietary Intervention (ANDI), вместе с еще одной мамой, Лизой Льюис, автором книги «Особая диета для особых детей» (Special Diets for Special Kids (Future Horizons, 1998)). Мы получили сотни писем и сообщений по электронной почте от родителей со всего мира, чьи дети показывали хорошие результаты на диете. Но, несмотря на то, что для введения диеты лучше всего иметь профессиональную поддержку, к сожалению, большинство врачей все еще настроены скептически.

Чем дальше я изучала эту проблему, тем больше убеждалась, что аутизм – это нарушение развития, связанное с иммунной системой. Большинство аутичных детей, которых я знаю имеют аллергии еще на другие продукты, кроме молока и пшеницы, и почти все родители в нашей группе имеют по крайней мере одну проблему, связанную с иммунной системой: болезни щитовидной железы, инфектартриты, целиакию, синдром хронической усталости, фибромиальгию, аллергии. Аутичные дети, как правило, генетически предрасположены к проблемам с иммунной системой, но что в итоге вызывает саму болезнь?

Многие родители убеждены, что впервые аутичное поведение их детей проявилось в возрасте полутора лет, почти сразу после вакцинации их детей (вакцина против кори, свинки, краснухи). После того, как я изучила фотографии и видеозаписи нашего сына для того, чтобы точнее определить когда он начал терять языковые и бытовые навыки, я должна была признать, что это могло быть связано с вакцинацией – после прививки Майлс попал в скорую помощь с температурой 106 градусов по Фаренгейту и приступами лихорадки. Недавно британский исследователь Эндрю Уэйкфилд опубликовал небольшое исследование, в котором прослеживается связь между вакциной против кори и повреждением тонкого кишечника. Это может дать объяснение тому, как галлюциногенные пептиды попадают в кровь. Если эта вакцина действительно влияет на развитие аутизма, необходимо установить, есть ли группа детей, наиболее подверженных риску, возможно, таким детям не нужно делать эту прививку или делать ее в более позднем возрасте.

Сейчас ведется еще одно исследование, на которое мы возлагаем большие надежды: Исследователи отделения клинической диагностики Johnson and Johnson’s (мой муж один из них) изучают присутствие пептидов в моче аутичных детей. Я надеюсь на то, что будет разработан несложный анализ, на основе которого можно будет диагностировать аутизм у детей раннего возраста, и когда некоторые случаи аутизма будут признаны следствием нарушенного обмена веществ, диета, не содержащая глютена и казеина (белок коровьего молока), перейдет из разряда средств альтернативной медицины в разряд официально признанных методов лечения аутизма.

Понятие «аутизм», которое когда-то почти ничего для меня не значило, кардинально изменило всю мою жизнь. Оно вошло в мой дом как чудовищный, незваный гость, но в действительности принесло и свои дары. Я почувствовала, что была дважды благословлена: во-первых, когда смогла помочь восстановиться собственному ребенку и, во-вторых, помогая другим аутичным детям, помочь которым отказались врачи, а родители их уже оплакивали.

Перевод Татьяны Ивановой

www.childneurologyinfo.com

Аутизм вылечили за три года

Столичный врач-невролог Уляна Лущик, 48 лет, создала научный центр, который перерос в клинику. Там лечат детей с умственной отсталостью, детским церебральным параличом, болезнью Дауна. Аутизм вылечивают полностью.

— В первом классе за два месяца учебы учителя определяют детей, которые не готовы учиться в школе. Они невнимательные, трудно усваивают материал. В 7 лет не говорят предложениями, им неинтересна учеба. Спрашиваю родителей, почему так запустили ребенка. Говорят: думали, перерастет, — говорит Уляна Лущик.

Не советует отправлять такого ребенка в спецшколу. Надо заниматься с каждым индивидуально. Чем раньше, тем легче преодолеть задержку развития мозга. Иначе ребенок вырастет и родители будут иметь умственного инвалида.

— Был у нас ребенок с аутизмом, который в 2 года без мамы не мог ни есть, ни пить, ни сходить в туалет. Чтобы сказать, что чего-то хочет — стучал. Лечили два года. Научили обслуживать себя, пить, есть, одеваться, читать, писать. Подготовили к школе. Для таких имеем курсы лечения и реабилитации, на которые не пускают ни мам, ни нянь. Потому что детки часто плачут, а мамы их жалеют, делают все за них и сводят лечение на нет.

Вспоминает девочку, которая в 3 года имела признаки аутизма и отставание психоязыкового развития. После четырех лет непрерывного лечения и реабилитации ее отдали в школу на год позже ровесников. Учится на отлично. Диагноз сняли.

— Проблема с развитием появляется не в первом классе, а в 1-3 года. Часто к детям приглашают логопеда. Начинают учить говорить, но развитие остается на предыдущем уровне. Чаще всего мозг тормозит из-за плохого кровоснабжения, родовых травм, детских стрессов.

Кому-то нужны три или пять курсов. Другому бывает достаточно и одного. Если видим, что выздоровление идет быстрее, то проводим два-три курса подряд.

Лечат даже болезнь Дауна.

— К нам привели 5-летнюю девочку, которая вела себя как 3-месячная. Не говорила, не ходила. Три года лечили с периодическими курсами нейрореабилитации. Начала разговаривать и читать. Могла зайти в двери и позвать маму. В 8 лет пошла в спецшколу.

gazeta.ua

Можно ли вылечить аутизм?

Отмечу сразу: различий в подходах нет! Все представления об аутизме, имеющиеся у меня и моих непосредственных коллег и соратников, полностью совпадают с представлениями американских специалистов.

Вероятно, некоторые мои коллеги из разных регионов России еще придерживаются старых представлений о перспективах медикаментозного лечения аутизма, но в Москве определенные подвижки уже произошли — это точно.

Коротко упомяну несколько ключевых моментов из лекции Натали.

Начиная с 2000-х годов отмечается резкий рост заболеваемости аутизмом. На сегодняшний день на 88 новорожденных — 1 аутист. С одной стороны, рост заболеваемости связан с более точной диагностикой, с другой — с повышением возраста родителей и стремлением взрослых людей заключать браки с людьми своего фенотипа.

Анализ большого числа клинических случаев показывает, что наибольший риск рождения аутичного ребенка имеют немолодые отцы (старше 35 лет), которых можно назвать «технарями» (программисты, ученые, инженеры и др.). Разумеется, рождение больного ребенка связано не с профессией, а с личностными особенностями, которые, в свою очередь, определяют и профессиональный выбор.

Ведущей теорией, объясняющей причины аутизма, во всем мире является генетическая, и гены, «отвечающие за аутизм», уже определены, так же как и определены зоны мозга, которые повреждаются при аутизме.

Минимального возраста для постановки диагноза нет, и уже на первом году жизни при наличии симптомов соответствующий диагноз может быть поставлен (раньше мы всегда «ждали» трех лет, как минимум).

Аутизмом заболевают преимущественно мальчики (соотношение 5:1), хотя и в большинстве видов психической патологии лидируют представители мужского пола.

Вылечить аутизм медикаментозно невозможно. Единственными методами, имеющими доказанную эффективность, остаются психологическая, речевая терапия и другие методы немедикаментозного характера. «Таблетки от аутизма» пока нет, и все, что распространяется под видом такой таблетки имеет сомнительную эффективность.

Можно купировать отдельные симптомы — агрессивность, стереотипии, но нельзя медикаментозно устранить трудности в социальном взаимодействии.

Натали подтвердила и наши выводы о бесполезности всевозможных диет и пищевых добавок. Понятно, что родители больного ребенка готовы хвататься за любую «соломинку» и верить тем, кто сулит им исцеление, но они должны понимать, что тратят время и деньги напрасно.

Интересно, что Натали и ее коллеги, среди которых были и проживающие в США родители детей-аутистов, ни разу не использовали слово «особенный». Все они называли вещи своими именами: расстройство, пациент и т.д.

Мне очень понравилась презентация — спокойная, простая, лаконичная. В ней не было никаких технических «наворотов», лишних иллюстраций, анимации и прочих «художественных» излишеств, которыми нередко увлекаются докладчики.

Да! лекция была организована в очень приятном месте — в Музейно-выставочном центре «Рабочий и колхозница». Центр производит монументальное впечатление — соответствующее своим размерам.

Внутри все сделано не только шикарно, но и функционально. И самое милое: в холле установлен макет того павильона, который представлял СССР на Всемирной выставке в Париже в 1937 году.

olga-srb.livejournal.com