К чему приводит аутизм

Аутизм: что это и кто такие люди с аутизмом?

Что это за диагноз?

Прежде всего, аутизм — это не болезнь, а состояние, с которым человек рождается. Его невозможно вылечить, но со временем можно скорректировать и адаптировать человека к социальной жизни. Аутизм проявляется в задержке развития и нежелании контактировать с внешним миром. Его нельзя диагностировать сразу же при рождении ребенка. Он проявляется позже на физиологическом уровне. Распознать его можно, наблюдая за поведением и реакциями малыша. Однако из-за неправильной диагностики случается, что детям с аутизмом ставят диагноз шизофрения.

Люди с аутизмом — какие они?

Люди с признаками аутизма иначе воспринимают окружающий мир. Человек с аутизмом испытывает трудности в общении и социальном взаимодействии, они отстранены от общественной жизни и предпочитают оставаться в одиночестве. Как и дети, они могут выполнять раз за разом одни и те же действия или движения. Люди с аутизмом болезненно воспринимают все новое, склонны к ритуализации, неохотно отвлекаются от своего занятия, но порой могут делать что-то неожиданное — к примеру, начать петь в транспорте; часто любят расставлять вещи только в определенном порядке или совершать какие-то действия согласно четкому алгоритму. Иногда у них могут случаться припадки и они могут нанести себе повреждения. Но у каждого человека симптомы проявляются по-разному в зависимости от степени аутичности.

Как правильно говорить о людях с аутизмом?

Чтобы корректно общаться на тему аутизма, о людях с таким состоянием стоит говорить «люди с аутизмом», но не «аутист». Существует правило «people-first rule», которое гласит, что вначале нужно говорить о человеке, а потом добавлять его особенность. Также не стоит применять фразы «болеет аутизмом» или «страдает от аутизма». Они не болеют, не страдают и они точно не сумасшедшие. Они просто другие.

Мифы и догадки про аутизм

Пока аутизм не принялись вплотную изучать медики, вокруг таинственного состояния детей и взрослых стали появляться легенды и мифы. Считалось, что дети с аутизмом — это дети, оставленные эльфами взамен тех, кого они похитили.

Распространенным мифом о людях с аутизмом является мнение, что они якобы не испытывают чувств, не умеют любить и сострадать. На самом деле их чувства такие же яркие, как и у других, но проявляются иначе.

Несмотря на то, что наука значительно продвинулась вперед и аутизм уже не звучит как приговор, медики до сих пор не уверены, что приводит к проявлениям аутистических расстройств. Есть несколько версий: наследственность, генная мутация, краткосрочная беременность, малый вес новорожденного, родовая гипоксия, зрелый возраст родителей. При этом аутизм чаще диагностируют у мальчиков, чем у девочек.

Когда узнали об аутизме?

Упоминания о состоянии, по описаниям похожем на аутизм, появились еще в 18 веке. Людей с такими признаками описывали как замкнутых, неразговорчивых, но с отличной памятью и выдающимися умственными способностями. Всерьез об аутизме заговорил врач-психиатр Эйген Блейлер в начале ХХ века. Он ввел термин «аутизм», описывая шизофрению, а с 1938 года понятие приобрело современное значение благодаря психиатру Гансу Аспергеру. Спустя 40 лет синдром Аспергера стали выносить отдельным диагнозом. Он отличается от аутизма прежде всего тем, что речевые и когнитивные способности в целом остаются сохранными.

Аутизм = гениальность?

Дети и взрослые с аутизмом и синдромом Аспергера нередко могут создавать шедевры искусства, обладать феноменальной памятью и показывать невероятные результаты в обучении. Дело в том, что одной из особенностей проявления аутистического состояния является способность повторять однообразные движения и фокусироваться на каком-либо предмете. Благодаря этому такие люди могут досконально изучить какой-то вопрос, выучить иностранные языки, освоить игру на музыкальных инструментах и прочее. Так, среди знаменитых людей, у которых так или иначе наблюдались признаки аутизма, режиссер Вуди Аллен, один из создателей компании Microsoft Билл Гейтс, музыкант Боб Дилан, писательница Вирджиния Вульф, шестнадцатый президент Соединенных Штатов Авраам Линкольн и художник Леонардо да Винчи — автор самого знаменитого портрета «Мона Лиза».

Симптомы аутизма

Следует обратиться к врачу, если вы стали замечать у ребенка следующие особенности:

не отзывается, когда его зовут по имени;

не может объяснить, чего он хочет;

испытывает задержку темпов речевого развития;

не следует никаким указаниям взрослых;

периодически появляются нарушения слуха;

не понимает, как играть с той или иной игрушкой;

плохо устанавливает визуальный контакт;

не улыбается другим;

не лепечет и не гулит в возрасте 12 месяцев;

не делает указательных жестов, не машет рукой, не делает хватательных или других движений в возрасте 12 месяцев;

не говорит отдельные слова в 16 месяцев;

не произносит фразы из двух слов в 24 месяца;

наблюдается утрата речевых или социальных навыков в любом возрасте.

nakipelo.ua

Аутизм – психическое отклонение, которое выражается в нарушении социального взаимодействия ребенка с окружающими.

В детском возрасте через общение со сверстниками, через подражание и эмоциональный отклик происходит обучение, формирование умений и навыков, а в итоге, и социализация ребенка в целом. Дети-аутисты, у которых наблюдаются нарушения именно в сфере социального взаимодействия, по сути, пропускают начальный этап социализации, что приводит к возникновению больших проблем в будущем.

Болезнь проявляется у детей обычно в двухлетнем возрасте, однако внимательные родители могут заметить отклонения в поведении ребенка, когда ему нет еще и года.

Как же понять, что ребенок страдает аутизмом?

Симптомы аутизма

Первые признаки аутизма проявляются еще в самом раннем возрасте. Симптомы таковы:

  • ребенок чувствует себя лучше в коляске, кроватке, а не на руках, он не любит, чтобы его прижимали к себе, целовали и прикасались вообще;
  • ребенок следит глазами за игрушкой, улыбается, глядя на стену или рисунок на обоях, но не делает этого, когда над ним склоняется кто-то из близких;
  • нарушена или отсутсвует стадия «гуления»: не начинает «гукать» в положенное время (от 1,5 до 7 месяцев);
  • может не плакать и не выражать других эмоций в ответ на уход значимого взрослого.
  • Чаще всего симптомы начинают проявляться ближе к двум годам, когда ребенок уже должен говорить, активно общаться с окружающими, но он этого не делает. Для данного возраста характерны следующие признаки аутизма:

    • ребенок не просится сам на ручки;
    • не отзывается на свое имя (может создаваться впечатление, что страдает слух);
    • негативно реагирует на громкие (яркие) раздражители, стремясь избежать их;
    • появляются проблемы со вкусовым восприятием; вероятно, поэтому дети, больные аутизмом, так настороженно относятся к новым видам пищи, не всегда принимая их и предпочитая есть только хорошо знакомые продукты (некоторые предпочитают только белое, другие избегают избирательно красных продуктов или не терпят блюд с комочками, употребляя только пищу, перемешанную в блендере);
    • ребенок не играет с другими детьми ни в два, ни в три года, ни позднее, предпочитает находиться один;
    • игры не имеют сюжета: они предметны и однообразны;
    • речь, как правило, развита плохо, свои потребности ребенок выражает криком, часто безадресным;
    • в качестве самоуспокоения могут совершать однообразные, монотонные движения: раскачивание корпуса тела, удары головой о бортик кроватки, кружение на месте;
    • категорически не приемлет изменений принятого порядка иокружающей обстановки, вообще сторонится всего непривычного.

    Нарушения социального взаимодействия приводят к тому, что ребенок не может обычным способом (на основе наблюдения и подражания) усвоить и закрепить основные навыки самообслуживания, научиться читать, считать, писать и т.д.циального взаимодействия, по сути, пропускают начальный этап социализации, что приводит к возникновению больших проблем в будущем.

    Причины развития аутизма

    Причины возникновения заболеваний аутистического спектра остаются неизвестными. Существует несколько теорий развития аутизма.

    Генетическая теория: предлагает рассматривать эту болезнь как результат структурных изменений генома. Является наиболее популярной.

    Дизнейроонтогенетическая теория рассматривает аутизм как заболеваний, возникшее в результате нарушения развития мозга на ранней стадии онтогенеза.

    Иммунная теория, которая рассматривает данное расстройство как реакцию иммунной системы организма на нарушения или поражения нервной системы при атипичном детском психозе.

    Существуют также нейрохимическая, опиоидная, аффективная и когнитивная теории развития этой болезни. Большое количество гипотез только подтверждает тот факт, что истинная причина возникновения расстройств аутистического спектра еще не обнаружена.

    Диагностика аутизма

    К врачу необходимо обратиться, если у ребенка проявляются хотя бы два из указанных выше симптомов. Аутизм — это именно тот случай, когда в более выигрышном положении оказываются дети, чьи мамы забили тревогу раньше. Возможно, заболевание не обнаружится, но лучше будет перестраховаться и исключить вероятность развития патологии у ребенка.

    Существуют следующие критерии для диагностики аутизма:

    1. Качественные нарушения социального взаимодействия.
    2. Качественные изменения коммуникации.
    3. Ограниченные и повторяющиеся стереотипные шаблоны в поведении, интересах, деятельности.
    4. Неспецифические проблемы: страхи, фобии, приступы ярости.
    5. Манифестация симптомов до трехлетнего возраста.

    Для выявления признаков аутизма обычно используются специальные шкалы и опросники. Возможно также применение инструментальных методов диагностики (МРТ, ЭЭГ и др.). Они позволят не только оценить работу мозга пациента, но и выявить наличие других заболеваний.

    Лечение аутизма

    В работе с детьми-аутистами основным методом является психотерапия. Именно с ее помощью возможно установление контакта с ребенком, больным аутизмом. При работе с такими детьми психотерапевт старается опираться на здоровые компоненты его личности, что дает определенные результаты. Установление контакта с аутистом позволяет корректировать и развивать его способности, которые пока не проявлялись

    Фармакологическое лечение аутизма обычно не совсем эффективно, поскольку не существует лекарства, влияющего непосредственно на симптомы болезни. Препараты таким детям назначают, только если проявляются некоторые сопутствующие симптомы, такие как бессонница или агрессия. В настоящее время, однако, проводится все больше исследований, посвященных поиску лекарственного препарата, который будет влиять на непосредственные симптомы аутизма, а не на побочные явления. Например, ученые активно изучают способность окситоцина и стволовых клеток помочь в излечении от этого недуга.

    В лечении аутизма возможно также использование разных немедикаментозных методов:

  • арт-терапия;
  • зоотерапия;
  • биологическая обратная связь (БОС);
  • ABA-терапия и т.д.
  • Помимо непосредственного лечения очень важна коррекционная работа с детьми-аутистами. Здесь потребуется помощь дефектологов, психологов и педагогов (коррекционных и социальных). Необходимо также правильно организовать работу родителей с ребенком.

    В нашей клинике мы проводим комплексную диагностику и назначаем комплексное лечение больным аутизмом. Мы применяем только безопасные и проверенные методы диагностики и лечения аутизма, чтобы помочь Вашему ребенку адаптироваться к жизни в обществе.

    psyclinic-center.ru

    Аутизм — пока не болезнь

    В каком возрасте можно диагностировать аутизм и когда он станет обычной болезнью, рассказала доктор биологических наук Татьяна Строганова, директор Центра нейрокогнитивных исследований Московского государственного психолого-педагогического университета (МГППУ) и руководитель лаборатории исследований аутизма.

    — Какой тип аутизма вы изучаете?

    — Аутизм — это нарушение коммуникации, а где-то в 70% случаев нарушение еще и умственного развития. Многих интересуют случаи, когда неспособность общаться соединяется с чрезвычайно удачным умственным развитием, но таких случаев не так много. Мы занимаемся аутизмом, который сопряжен с задержкой речи с самого начала: к трем годам ребенок почти не говорит, произносит очень короткие одинаковые фразы. Это другой тип аутизма, и, возможно, механизмы возникновения у этих двух типов аутизма не очень похожи.

    — Изменилось ли представление о том, что приводит к аутизму у детей?

    — Сейчас понятно, что аутизм имеет биологическую природу.

    Значительное число случаев возникновения аутизма — это генетические поломки. Но это не означает, что такое же заболевание нервной системы не может возникнуть под действием средовых факторов.

    — Краснуха у матери во время беременности или прием определенных лекарств резко повышают риск аутизма. У ребенка нарушаются некоторые механизмы работы нейронов. И почему-то нарушение этих механизмов приводит к тому, что ребенок не начинает общаться, а кроме того, у него нарушается еще и умственное развитие. Корень этих бед лежит в биологии и, если точнее, — в биологии нейронов мозга.

    — Я правильно понимаю, что неизвестны точные причины возникновения аутизма?

    — Во всяком случае, пока не известны все из них. На языке науки аутизм — это полиэтиологическое заболевание, то есть оно имеет множество причин. По происхождению это не одно заболевание нервной системы, это могут быть группы заболеваний абсолютно разной природы с общими симптомами, а именно — неспособностью к общению. Более того, сейчас многие говорят, что и по патогенезу это заболевание различно. А разные этиология и патогенез уже означают, что мы говорим не об «аутизме», а об «аутизмах». Идея в том, что аутизм — это множество разных заболеваний, о которых мы пока мало знаем. Это то, чем сейчас занимается наука и что пока не дошло до общественного сознания.

    — С чем сейчас работают ученые? Какие причины уже известны?

    — Успехи пока не очень велики. Работы с животными показывают, как «выключение» какого-то гена влияет на активность мозга, и как оно влияет на поведение. Мы знаем несколько генов, которые связаны с аутизмом, но эти моногенные причины объясняют не больше 10% «аутизмов». Патология в одном гене может вызвать аутизм, но в большинстве случаев мы не находим этих моногенных причин. Вообще-то говоря, как разные гены могут приводить к одним и тем же последствиям, так и нарушения в разных генах могут иметь сходные последствия.

    Представьте себе сложный, извилистый путь, со многими боковыми тропинками, который приводит к одной и той же цели. Заблудились на какой-то части пути — к цели уже не придете.

    — Какие гипотезы сейчас есть у ученых, занимающихся проблемой аутизма?

    — Есть несколько сильных гипотез. Первая связана с нарушением работы особого типа тормозных нейронов в мозге этих детей. Возможно, что это определяет часть случаев возникновения аутизма. Исследования показывают аномалии этих нейронов у людей с аутизмом: у них тормозные нейроны анатомически другие, сморщенные, их меньше, они явно «плохо себя чувствуют». Это наблюдается не у всех людей с аутизмом, но может проявляться у значительного количества. У нас в мозге несколько типов этих тормозных нейронов. Те, о которых мы сейчас говорим, необходимы для формирования многих функций (внимание, контроль, мотивация, переход от слуховой модальности к зрительной и так далее), без которых общение либо невозможно, либо очень затруднено.

    — Ваша работа также связана с исследованием нарушения работы тормозных нейронов?

    — Очень простая мысль: зачем смотреть на сложный процесс общения, о котором мы мало знаем, если мы хотим добраться до механизма? Про зрительное и слуховое восприятие, которое также зависит от этого типа тормозных нейронов, науке известно гораздо больше. Фактически мы поменяли подход: если мы знаем, что у части детей нарушаются функции тормозных нейронов, давайте посмотрим на те функции восприятия, которые зависят от работы этих тормозных нейронов.

    — Почему так интересно смотреть на простые сенсорные функции?

    — Под влиянием этих идей на Западе организовано несколько консорциумов, объединяющих десятки лабораторий, которые изучают детей из группы риска буквально с первых месяцев жизни. Прежде всего — родных братьев и сестер тех, кому аутизм диагностировали. Риск аутизма у таких детей 10—15%, то есть в 100 семьях 10—15 детям к трем годам поставят диагноз «аутизм». Сейчас опубликованы первые исследования, и это поразительно:

    Младенец, которому в будущем поставят «аутизм», почти до года поведенчески никак не отличается от нормы.

    — Такого результата никто не ожидал. Если в поведении отклонений нет, значит, можно посмотреть, есть ли они в сенсорных функциях.

    — Получается, что к году они возникают тоже не из пустого места. Вы ведь только что говорили о генетической обусловленности аутизма.

    — Действительно, все что мы знаем, говорит о том, что он возникает внутриутробно. А значит, патология должна проявляться уже в первые месяцы, но мы пока не можем найти ее первые признаки. Это вторая причина, почему мне кажется настолько интересно смотреть на простые сенсорные функция — они развиваются быстрее. Ребенок видит, ребенок слышит — мы можем его обследовать. До сих пор никто не занимался такими нейропсихологическими обследованиями, а возможно, именно они покажут, что у ребенка отклонения возникают очень рано.

    — Это позволит диагностировать аутизм у ребенка, не дожидаясь трех лет?

    — Ранние отклонения простых сенсорных функций могут оказаться удачным маркером аутизма и могут послужить для его ранней диагностики, в отличие от более сложных форм поведения. Это еще одна причина, почему мы занялись ранними сенсорными функциями. Их можно назвать базовыми, потому что они как фундамент, на котором будет строиться наше восприятие.

    — С какого возраста у ребенка можно зафиксировать нарушение этих функций?

    — Уже в 2−3 месяца. Но пока у нас нет возможности исследовать большое количество младенцев из группы риска, поэтому мы работаем с детьми постарше, от 7 до 15 лет, у которых аутизм диагностирован. Потому что нужно доказать, что эти функции нарушены: если нарушения есть у младенца, то к 7—15 годам они останутся.

    — Можете рассказать подробнее, как это работает?

    — В нашем зрительном восприятии большое значение имеет работа нейронных механизмов первичной зрительный коры. Это как бы самая первая станция, куда приходит информация о составе нашего внешнего зрительного пространства и где осуществляется первичный анализ зрительной информации. Нам довольно много известно о том, что делает первичная зрительная кора. Например, в ней есть нейроны-детекторы — они отвечают активностью на определенные стимулы. У нас есть нейроны-детекторы для углов наклона линий, для цвета, для направления движения и для многого другого.

    — Для чего они нужны?

    — Для формирования восприятия, конечно. Например, если это нейроны-детекторы наклонных линий, то они будут отвечать только в том случае, если в зрительное поле человека попала линия соответствующего угла наклона, например 45° градусов к горизонтали. А другой нейрон будет реагировать, только если наклон линии — 90°, третий нейрон — если 30° и так далее. Они фактически кодируют углы наклона. На следующем уровне обработки информации эти нейроны соединяют свою активность для того, чтобы мозг мог определить контур объекта. Еще у нашей зрительной системы есть одно чрезвычайно интересное свойство — эффект наклонных линий.

    — Расскажите о нем подробнее.

    — Уже на уровне восприятия мы чрезвычайно чувствительны к линиям кардинальных ориентаций — вертикальным и горизонтальным. Мы можем определить отклонение линии от вертикали и горизонтали на доли градусов. Но чтобы мы заметили отклонение диагональной линии под углом 45°, нам нужно, чтобы линии отклонилась на 4−5°. Оказалось, это результат обучения нашей зрительной системы, раннего обучения нейронных сетей средовым входам. Почему так? Да просто потому, что мы живем в поле тяготения и вокруг нас преобладают линии базовых ориентаций, которые мозг научается распознавать лучше. Причем это свойственно не только людям, но и многим млекопитающим.

    — В каком возрасте закладывается эта зрительная система?

    — За счет того, что эти линии преобладают с очень раннего периода развития зрительной системы, она настраивается на восприятие этих линий на уровне первичной зрительной коры. Этот эффект возникает очень рано, на третьем или четвертом месяце жизни. Происходит обучение тому, что в нашей среде больше горизонтальных и вертикальных линий. А раз их больше, значит, они важны, больше этих линий — больше нейронов начинают их кодировать, поэтому мы так точно их воспринимаем.

    — А как это связано с нарушением работы тормозных нейронов?

    — Оказывается, это обучение нейронных сетей средовой статистике зависит от тормозных нейронов. На животных ставились эксперименты: если эти нейроны повредить, если уменьшить их активность, раннего обучения не происходит или оно уменьшается. У нас гипотеза была очень простая: если то, что мы знаем об этом эффекте наклонных линий, — правда, то повреждение или сниженная работоспособность тормозных нейронов должны влиять на их зрительное восприятие. Должен быть дефект в определении ориентации вертикальных и горизонтальных линий, при этом диагональные линии должны быть на уровне нормы. По идее, если здоровым детям легче воспринимать отклонения от базовых ориентаций и труднее — от диагонали, то с более сложной задачей дети с патологией должны справляться хуже. Но здесь гипотеза прямо противоположная: дети с аутизмом должны хуже выполнять простую задачу, но не особо отличаться в выполнении задачи сложной.

    — Сколько детей удалось протестировать?

    — Детей у нас было много — почти 40 с аутизмом и контрольная группа из обычных детей. Мы провели психофизические эксперименты, когда детки определяли, отклоняются линии или нет. Пороги при этом были определены достаточно надежно. Все дети были в возрасте 7—15 лет. В итоге мы обнаружили ровно то, что предполагали: дети с аутизмом независимо от возраста хуже здоровых детей определяли ориентацию базовых линий и ничем не отличались от здоровых в определении ориентации диагональных.

    — Эти показатели как-то зависят от возраста?

    — Эта черта не менялась с возрастом, и мы предполагаем, что эффект возникает, когда у всех детишек формируется приоритет в определении базовых линий — после четырех месяцев жизни. При этом ориентационный приоритет на протяжении жизни не меняется: если пятимесячный ребенок лучше определяет отклонения от базовых ориентаций в пять раз лучше, чем от диагональных, то и 20-летний человек будет это делать в пять раз лучше.

    — На что, кроме определения базовых ориентаций, это влияет?

    — Если у детей с аутизмом плохо работают нейроны-детекторы, у них будут проблемы с определением формы объекта и другие трудности со зрительным восприятием. Мы получили очень сильный эффект на группу — это не значит, что мы обнаружили этот дефект у всех детей, но от нормы отличаются многие.

    — Могут ли эти исследования быть полезными для тех, кто сейчас уже существенно старше трех лет?

    — Нужно понять разнообразие действующих механизмов, которые приводят к функциональным нарушениям при аутизме. Сначала — как это работает у животных. Тогда можно будет найти способы фармакологической компенсации этих нарушенных молекулярных механизмов. Следующий шаг — найти признаки работы тех же молекулярных механизмов у детей с аутизмом. Это то, над чем сейчас все работают. Мы не можем изменить ген, но при точно подобранной фармакологии можем спасти его функцию. Исследования в этом направлении позволят в конце концов пробовать лечить детей, у которых нарушен тот или иной молекулярный механизм. Пока мы не можем вылечить аутизм, поэтому говорим, что это не болезнь, а нарушение развития. Хотя, по сути, это не что иное, как болезнь развития нервной системы.

    Работа группы Татьяны Строгановой проводилась на базе лаборатории исследования аутизма МГППУ, созданной на средства Российского научного фонда.

    naukatehnika.com

    Аутизм в «упаковке»

    Le Mur («Стена») — небольшой документальный фильм об аутизме, вышедший в прошлом году и наделавший шуму среди европейской общественности. Состоялся суд, но спор не окончен

    Le Mur («Стена») — небольшой документальный фильм об аутизме, вышедший в прошлом году и размещенный в интернете, при других обстоятельствах не привлек бы к себе особого внимания массового зрителя.

    Однако усилия, которые предприняли французские психоаналитики для того, чтобы скрыть этот фильм от публики, имели обратный эффект: он стал поводом для разговора о положении детей-аутистов во Франции, к которому подключились активисты Европейских стран, США и Канады. (веб-страница международной группы, созданной для поддержки фильма «Стена» и Софи Робер)

    Фильм является режиссерским дебютом журналистки Софи Робер. В процессе работы, которая длилась 4 года, Софи встретилась более чем с 40 психоаналитиками, с аутичными детьми и их родителями.

    Фильм прослеживает судьбу двух аутичных мальчиков: Гиллиама, проходившего курс традиционной в США бихевиоральной терапии, и Жюльена, в течение 6 лет находившегося в закрытой психиатрической больнице, где его лечили при помощи психоанализа. Гиллиам, хотя и не излечился от аутизма, общается с родителями и сверстниками, хорошо учится в обычной школе. Жюльен в основном молчит, его общение с другими людьми очень ограничено, его шансы на адаптацию близки к нулю.

    С 8 сентября 2011, когда фильм был размещен в интернете, он стал вместе со своей создательницей, 44-летней Софи Робер, объектом критики психоаналитиков, которые снимались в фильме, а также психоаналитического сообщества страны. Трое из психоаналитиков, интервью с которыми вошли в фильм, подали на Софи в суд, утверждая, что в 52-минутном фильме, еще не вышедшем на экраны кино и телевидения, журналистка создала ложное впечатление о них. 26 января 2012 года суд города Лилля вынес решение в пользу истцов, запретив показ фильма до тех пор, пока госпожа Робер не исключит из него интервью с тремя психоаналитиками, подавшими иск. Кроме того, в соответствии с судебным решением, Софи Робер и ее компания Ocean Invisible Productions должна выплатить истцам 40 000 евро в качестве компенсации морального ущерба и возмещения судебных трат. Что же вызвало столь бурную реакцию психоаналитиков?

    Автор фильма не пытается притвориться беспристрастной. Интервью психотерапевтов перемежаются с едкой критикой принципов психоанализа. Софи Робер по образованию антрополог, но когда-то она интересовалась психоанализом и даже хотела стать психоаналитиком. «Я и представить себе не могла, с чем мне придется столкнуться», — говорит она о содержании интервью в своем документальном фильме, многие из которых, по ее словам, напоминают «бред сумасшедшего».

    В судебном иске адвокат истцов Кристиан Шерье Бурназель утверждает, что интервью в фильме отредактированы так, что его клиенты выглядят абсурдно. Госпожа Робер снимала психоаналитиков для документального фильма, не сказав им о том, что это она инициирует полемику «с целью высмеивания психоаналитического подхода и продвижения бихевиоралной терапии, модной в Соединенных Штатах».

    «Фильм несправедлив», — считает Элизабет Рудинеско, французский историк психоанализа из Парижского университета. «Он фанатически анти-психоаналитический. Но я не думаю, что создательница фильма сознательно выстроила отснятый материал таким образом, чтобы психоаналитики выглядели смехотворно. Скорее, она просто выбрала догматиков психоанализа, которые производят очень невыгодное впечатление».

    Профессор Рудинеско утверждает, что сообщество психоаналитиков во Франции расколото в своем отношении к аутизму. «Некоторые фанатики считают, что причиной аутизма является холодность матери к своему ребенку. Но нельзя нападать на целую отрасль медицины из-за скандала вокруг нескольких практикующих профессионалов. Даже если будет доказано, что аутизм — заболевание генетическое, зачем же отказываться от той идеи, что пациенту может помочь терапевтическая беседа?»

    Идея терапевтической психоаналитической беседы в качестве подхода к лечению аутичных детей звучит, мягко говоря, устаревшей для тех, кто знаком с данными современной медицинской науки о физиологических нарушениях, которые в большинстве случаев аутизма составляют основу заболевания. Существует ряд современных методов, направленных на преодоления симптомов, как в медицине, так и в коррекционной педагогике, в числе которых — прикладной поведенческий анализ.

    Из фильма «Стена» мы узнаем, что во Франции в психоанализе преобладает пост-фрейдистская школа, главным идеологом и теоретиком которой в этой стране стал Жак Лакан (1901 — 1981), являющийся одной из самых видных фигур в мировой истории психоанализа. Последователи Лакана не подвергают сомнению постулат о том, что аутизм и другие психические расстройства имеют своей причиной взаимоотношения ребенка и матери, так называемое «материнское безумие».

    «Иногда, когда мать находится в состоянии депрессии, в ее утробе — я имею в виду, когда она беременна или в процессе родов — иногда ребенок может стать аутичным», — говорит аналитик перед камерой в одном из эпизодов фильма. Другой объясняет, что аутичного ребенка «тошнит от языка, и аутизм — это способ защиты от него». Третий на вопрос, какой именно пользы можно ожидать для аутичного ребенка от работы с ним психоаналитика, отвечает: «Удовольствия от проявления интереса к мыльному пузырю. Иначе я не могу сформулировать ответ».

    Госпожа Робер утверждает, что каждый из истцов удостоверил подписью подробное письменное изложение своего интервью. Однако психоаналитики считают, что монтаж картины сделан тенденциозно. Например, по мнению того психотерапевта, который говорит, что аутизм ребенка — следствие депрессии матери во время беременности и родов, тенденциозность монтажа заключается, в том, что Робер выпустила финальную часть рассуждения. В ней психоаналитик заявляет, что при наличии предрасполагающего фактора (материнской депрессии), аутизм остается выбором самого ребенка. Таким образом, родители создают условия для ухода ребенка в аутизм, но ребенок сам берет на себя ответственность за решение! Судья посчитал, что это «очень аккуратно сформулированная позиция», и, оставив ее за кадром, Софи Робер не дает зрителю возможность по заслугам оценить взгляды психоаналитика. Между тем, с точки зрения здравого смысла, мысль о маленьком ребенке, делающем выбор в пользу аутизма, кажется еще более абсурдной, чем образ матери, сталкивающей его в бездну тотального одиночества. Создательница фильма скорее делает специалисту одолжение, отрезав финальную часть интервью.

    Каким бы ни был монтаж, зритель, посмотревший фильм от начала до конца, услышал достаточно длинные и подробные рассуждения специалистов-психоаналитиков. Они не оставляют сомнений в том, что вслед за Жаком Лаканом, Бруно Беттелгеймом (американский психиатр, 1903 — 1990) и Франсуа Дольто (французский психоаналитик 1908 —1988) современные французские психоаналитики трактуют аутизм как результат порочного отношения к ребенку со стороны родителей. Они убеждены в том, что все матери проходят через период «материнского безумия», что отец должен вмешаться во взаимоотношения матери и ребенка, чтобы предотвратить их «сексуальное слияние», что в отношениях матери и ребенка всегда присутствует элемент инцеста, что ребенок отказывается от языка, потому что от речи его тошнит, что существуют импотентные и патогенетчные отцы, что функция плаценты — спасать плод, ограждая его от убийственных намерений матери, что половая связь отца с дочерью не является инцестом в полном смысле слова.

    Идея того, что аутизм — это выбор самого ребенка, отражает еще один важный принцип психоанализа Лакана: состояние человека не лечится, симптомы его заболевания — это его способ справиться с «узлом», в который он себя сам завязывает. Не нужно подавать ложных надежд, считают последователи Жака Лакана, нужно примириться с тем, что аутизм неизлечим. Более того, попытки бороться с симптомами заболевания, которые серьезно ухудшают качество жизни пациента, — это значит лишать его определенных граней индивидуальности. Невозможно поверить в то, что такая точка зрения возможна в XXI веке, когда, как уже говорилось выше, врачи, психологи, педагоги используют — и вполне успешно — разнообразные био-медицинские и поведенческие методики для лечения симптомов аутизма. Удивительно, что симптомы заболевания трактуются как «грани индивидуальности», в то время как именно они во многом ограничивают способности личности проявить себя.

    К чести Софи Робер нужно сказать, что она взяла на себя огромный труд рассеять этот психоаналитический туман и продемонстрировать, к чему именно приводит такой взгляд на аутизм.

    «Многие матери живут в страхе перед органами социальной опеки», — рассказывает Робер, — «Если вы отказываетесь от психоаналитического сервиса для своего аутичного ребенка, про вас могут сказать, что вы отказываетесь его лечить, забрать у вас ребенка и поместить его в закрытую лечебницу».

    Сегодня, в 2012 году, в более чем 300 закрытых психиатрических больницах Франции применяется такой метод «лечения» больных, включая детей с аутизмом, как «упаковка». Заключается он в том, что ребенка раздевают полностью или до трусов, кладут на пеленальный стол и заворачивают, как мумию, в холодные (+10° С) мокрые простыни. Каждый сеанс длится 45 минут, повторяются они до 5 раз в неделю. Процедура прописывается как говорящим, так и неговорящим детям.

    В чем же заключается «научное» обоснование такого метода? Психоаналитики считают, что когда пациент находится некоторое время в спеленутом состоянии, а затем высвобождается из «упаковки», это воспроизводит процесс рождения и таким образом позволяет ребенку установить изначально нарушенный контакт с родителями. Предполагается, что «упаковка» способствует также восстановлению внутреннего образа тела у пациента. Как можно в XXI веке применять совершенно варварский метод лечения с подобного рода «обоснованием»? Какие родители добровольно согласятся на то, чтобы их ребенка лечили этим средневековым способом? Тем не менее, у родителей не всегда получается оспорить прописанную «упаковку», потому что они зависят от врача. Именно врач заполняет форму заявления на получение пособия по инвалидности, он взаимодействует с органами социальной опеки, его слово играет важную роль при решении вопросов образования ребенка. В это трудно поверить, но несмотря на многочисленные петиции, включая международные, обращенные к различным правительственным органам Франции с требованием запретить метод «упаковки» в психиатрической практике, он до сих пор официально одобрен и продолжает широко применяться.

    В 2004 году Совет Европы осудил французское правительство за то, что оно не выполняет своих обязательств по отношению к аутичным детям в части образования. Как утверждает издание Le Monde, во Франции менее четверти всех аутистов школьного возраста посещают школу, в то время как в Великобритании эти дети составляют три четверти. Даже неговорящие дети учатся, осваивая альтернативные системы коммуникации, например, при помощи обмена картинками (Picture Exchange Communication System, сокращенно PECS). Гиллиам, тот из героев фильма «Стена», семья которого отказалась от психоаналитического сервиса, пришел к нормальной речи как раз благодаря использованию метода PECS.

    Софи Робер отмечает, что французы предубеждены против американских методов, поэтому и PECS, и прикладной поведенческий анализ (бихевиоральная терапия) очень тяжело пробивают себе дорогу во Франции. Негативное отношение у французских врачей в целом и к лекарственной терапии. Можно согласиться с ними в том, что применение психотропных препаратов для купирования некоторых симптомов аутизма и синдрома гипервозбудимости и дефицита внимания у детей является в таких странах, как Великобританияи и США чрезмерным, однако есть и другие лекарственные препараты и биологически активные добавки, которые используются во многих странах мира, и при разной степени успеха в каждом конкретном случае в отличие от психотропных не дают серьезных осложнений. Во всяком случае витамины и пробиотики вполне безобидны по сравнению с таким травматизирующим методом, как «упаковка».

    Вторая претензия истцов к Софи Робер кажется и вовсе смехотворной. Ее обвиняют в том, что фильм «Стена» снят в полемическом ключе, как если бы полемика как таковая представляла собой состав преступления. Режиссер фильма имеет полное право высказать свою точку зрения, донести до зрителя свои взгляды на предмет и занять твердую позицию, открыто присоединившись к одной из полемизирующих сторон. По сути дела, очень часто создатели документального кино снимают фильмы о фактах или явлениях действительности именно потому, что чувствуют своим моральным долгом дать им оценку. Они стремятся привлечь внимание общественности у себя на родине и за рубежом к вызвавшей их возмущение несправедливости по отношению к человеку или социальной группе.

    Совершенно естественно, что Софи Робер собирается оспорить решение суда, но при любом исходе дела психоаналитики, которые пытаются запретить фильм, представляющий собой 52 минуты конфуза для представителей их дисциплины, уже достигли «эффекта Стрейзанд»: попытки цензурировать информацию в интернете неизбежно приводят к обратному результату, привлекая к ней еще больше внимания и способствуя ее более широкому распространению. И наша статья — часть этого эффекта.

    www.miloserdie.ru