Невроз одиночество у человека

Экзистенциальный невроз как бегство от одиночества

это может вам помочь

Экзистенциальный невроз как бегство от одиночества

Известно, что люди, ищущие психотерапию, в большинстве случаев разочарованы в основах и сущности своей жизни. Субъективно они переживают потерю смысла жизни или же не могут его найти. Очевидно также, что многие люди, ощущающие себя относительно здоровыми и не нуждающиеся в психотерапии, страдают от одиночества и от некой опустошенности души. Последний вариант — неклинический, экзистенциального невроза, — я хотела бы проиллюстрировать анализом глубоко потаенного состояния одного литературного героя, а именно — главного героя романа Германа Гессе ‘Игра в бисер’ Иозефа Кнехта. Состояние Иозефа описано следующим образом: ‘Это было чувство, легко переносимое на первых порах, даже почти неприметное состояние, не связанное, в сущности, ни с какой болью и ни с какими лишениями, вялое, тупое, скучное душевное состояние, определить которое можно было, собственно, лишь негативно, как убыль, уход, и в конце концов отсутствие радости. Когда пасмурно, но не до черноты, душно, но грозы нет. все тянулось лениво, нудно, нехотя, через силу. ничего, кроме усталой, серой, безрадостной пустоты, этого чувства неизбывной пресыщенности. Он чувствовал, что пресытился всем: самим существованием, тем, что дышал, ночным сном, жизнью в своем гроте на краю маленького оазиса, вечной сменой сумерек и рассветов, вереницами путников и паломников, людей, ехавших на верблюдах, и людей, ехавших на ослах, а больше всего ТЕМИ, КТО ПОЯВЛЯЛСЯ ЗДЕСЬ РАДИ НЕГО САМОГО’.

Наконец, это чувство разрослось до таких масштабов, что Иозеф, утомленный исповеднической деятельностью, присматривал каждый сук для окончания жизни, потому что даже ухо его чувствовало его усталым и поруганным, оно мечтало о том, ‘чтобы поток и плеск слов, признаний, забот, обвинений и самообвинений когда-нибудь прекратится, чтобы вместо этого бесконечного потока пришла смерть и тишина’. Но смерть была невозможной для Иозефа, потому что как верующий он не решался на этот грех. Некоторое время он живет в сосредоточенном на желании конца ощущении того, что жизнь стала пресной и потеряла ценность. Но, когда пламень ненависти к себе и жажда смерти и днем и ночью стали невыносимыми, он сделал попытку убежать.

Если обобщенно обозначить симптоматику экзистенциального невроза, оставляя в стороне его различие с неврастенией, депрессией, отчуждением, она необыкновенно точно обозначена в состоянии этого героя: это убежденность в бессмысленности своей жизни, аффективный характер апатии и скуки, отсутствие активности, избирательности видов деятельности, отчужденности от себя и от общества.

Какая же личность несет в себе предрасположенность к экзистенциальному неврозу? Эта личность чрезмерно конкретная, разрозненная и развивающая наименее уникальные свои качества. Такая личность может видеть себя лишь исполнителем социальных ролей и носителем биологических потребностей. Так, наш исповедник бросил свой дом, покинул земные радости, раздал свое имущество, но должен был взять с собою себя самого. И сначала он боролся со своим телом, иссушая его жарой, холодом и голодом, пока оно не высохло. Но осталась еще душа, неспособная переносить себя. Зато, когда появились первые нуждающиеся в исповеди, они дали и единственный смысл, и содержание его жизни и позволили не слышать себя. Теперь он мог служить богу орудием для привлечения душ, и, хотя этот сан был случайным для него, Иозефом овладело удовлетворение им.

Человек, у которого развивается экзистенциально-невротическая симптоматика, в отношении с людьми весьма хладнокровен, они для него лишь средства для какого-то результата, хотя в эмоциональной области он склонен беспокоиться, переживать страх и тревогу по поводу его достаточности, его добросовестности или внутренней благополучности в глазах окружающих. Иозеф испытывал суетное самолюбие от прихода к нему на исповедь и приходил в ужас от того, что он грешен в этом перед богом. У него был дар слушать, но мало-помалу обязанность эта подчинила его себе и сделала его своим орудием. Для него исповедания были одинаковы, все жалобы, признания входили в него, ‘как вода в песок пустыни’. Казалось, он не имел о них никакого суждения, он не испытывал к ним ни сочувствия, ни презрения. Его обязанностью было принять излившееся на человека в себя и облечь излияния в молчание. Так он стал заполняться чужим человеческим материалом.

Таким образом, преморбидная личность невротика может жить долго, пусто, со смутной тревогой, пока не подвергнется стрессу: угрозе близкой смерти, резким социальным изменениям или повторяющемуся недостатку глубоких и всесторонних переживаний. Иозеф, переполненный чужими страданиями и суетой, перестал слышать самого себя, сначала умертвляя свою плоть, затем свою душу. Переживания стали недоступны ему в связи с недоступной для его личности обобщающей, объединяющей и гуманизирующей силой собственного психического выражения, и рядом с этим постепенно накапливалось чувство упущенных возможностей и онтологической виновности.

По Фредерику Пёрлзу, чем меньше личность соприкасается сама с собой, тем более она хочет контролировать окружающее с целью спрятать какие-то части себя от осознавания, тем более эта личность становится фрагментированной и предсказуемой. А истинная, аутентичная личность непредсказуема во всем, кроме того что она интегрированна, т.е. целостна, искренна, способна к саморазвитию. Такая личность владеет собой — как силой своей, так и слабостями. Личность же невротическая не чувствует резервов, чтобы жить, чтобы стоять на собственных ногах. Она не видит и даже не хочет видеть свои резервы, свои силы. И тогда нужен терапевт — ‘зрячий’, тот, кто поможет рассмотреть затаившиеся внутренние родники силы, энергии и возможности. И расширение представления о своих возможностях, в свою очередь, порождает ответственность за себя. Боясь же этой ответственности, невротическая личность предпочитает чувство вины перед собой и отказ от свободы выбирать решения, свободы использовать свои возможности.

Ответственность за себя оставляет человека наедине с тем, что он представляет о себе сам. И тогда он ищет опору внутри себя. Или ищет того, кто возьмет за него ответственность, или с кем можно ее разделить. В такой ситуации помощь может быть найдена в религии как терапии, освобождающей от ответственности за свои решения. Кто-то уже искупил свой грех, кто-то за тебя принес жертву, кто-то сочинил перечень для запретов-заповедей-возможностей и невозможностей действовать. А психотерапия жестка с личностью тем, что она научает контролировать свою жизнь и отвечать за свои решения перед собой. Американский психотерапевт Кайзер определяет вину как опыт слияния, сплава ответственности и неответственности, где может быть взята ответственность за то, что не твое: грех всего человечества можно переживать легче, чем свой личный грех. Вина невротика перед собой вместо ответственности за себя — это иногда единственный способ чувствовать себя связанным с миром вместо того, чтобы чувствовать себя одиноким, ответственным за себя, это уход от встречи с собой. И это один из путей, чтобы не быть активным в мире, способ спрятаться от жизни, потому что жизнь трудна.

Экзистенциональный невротик испытывает вину за то, что он есть, за то, что он незначителен, за то, что он не соответствует этому миру. Ему достаточно чувствовать себя виноватым для того, чтобы жить, пусть и в экзистенциальном неврозе, вина не обязывает к действию, тогда как принятие ответственности за себя обязывает. Американский психотерапевт Котский называл чувство вины результатом знания того, что нужно делать, но не делаешь. Защищенный экзистенциальным неврозом от жизни и действия, невротик защищает себя от страдания как части жизни, перестаёт быть ранимым и теряет гибкость своей психической структуры. Здоровая личность ранима, но восстановима, для нее страдания — норма жизни, как и радость, потому что ты открыт людям, миру, действию. Но люди не хотят, чтобы им было больно, и они ищут щит для ограждения себя от мира, от самого себя, не замечая того, что они психологически защищаются от жизни вообще. По Адлеру, одна из целей работы психотерапевта — пустить человека в страдания, а не учить прятаться от них.

Свобода личности включает в себя способность жить в страдании. Часто нежелание жить — это нежелание рисковать, делать то, что ты хочешь, делать независимо от других, это уход от проживания своей жизни, своей индивидуальности, своей отдельности, — необходимость пребывания в одиночестве. Свобода от других и одиночество связаны с МУЖЕСТВОМ БЫТЬ. А бегство от этой свободы характеризуется отказом от индивидуальности и интегрированности, ощущением вынужденности, тревоги, и в итоге — бегство в невроз.

Кайзер в психотерапии выделял три тенденции, характерные для клиентов с экзистенциальным неврозом: 1. ‘Сплав’ — желание потерять собственную личность, стремление слиться с другим, т.к. желание быть индивидуальностью связано с мужеством быть одиноким, а одиночество непереносимо для личности. 2. ‘Универсальный симптом’ — состоявшееся слияние или попытка (или иллюзия) слияния с другим и переживаемое при этом чувство двойственности. 3. ‘Универсальный конфликт’ — это переживаемое, как страдание, нежелаемое чувство одиночества.

Все три тенденции позволяют клиенту не проживать те переживания, которые дает одиночество; настойчиво желать чего-либо; достигать своих убеждений путем размышления; выработать способность принимать свое решение. Эти тенденции приводят к бегству от одиночества, и такое бегство приносит облегчение от свободы и по существу является замещением, заменой, психологической защитой от необходимости иметь свои убеждения, исполнять или чувствовать свои желания. Невротическая личность делает все, чтобы уйти от одиночества, а здоровая, аутентичная личность принимает состояние одиночества как подлинность человеческого существования, как возможность свободного становления и самореализации, как полноту ответственности за себя.

Удивительно просто это звучит у Сартра: ‘Человек существует лишь настолько, насколько себя осуществляет. Он представляет собой, следовательно, не что иное как совокупность своих поступков, не что иное как собственную жизнь’. Но это необыкновенно сложно для невротика — как программа жизни, и это сложно для терапевта, который должен помочь клиенту научиться жить по этой программе.

Так, герой-исповедник у Гессе, не обладая мужеством предстоять перед самим собой, теряет самого себя, ведя как будто одинокий образ жизни отшельника, но организуя это отшельничество так, чтобы ни одной минуты не находиться наедине с собой — все время в чужих исповедях, в чужом присутствии. И какая-то часть его личности, не перенося это отчуждение от себя, начинает вянуть, тупеть, опустошаться, терять все краски жизни. Так, герой, убегая от себя, пришел в состояние экзистенциального невроза. Если бы не осознание греховности своей деятельности, он так и увял бы среди потоков чужих слов и забот.

Но он начинает бег, внезапный, как от погони, от людей, от бога, а более всего от той своей одной части, разросшейся и занявшей почти всего его, — от своей миссии. И это бегство не позорное, это, наконец, решение и действие, которые он предпринимает сам, выбор, который он осуществляет, преодолевая сам себя, — не быть функцией. Разум его вновь стал оживать и оценивать совершенное, он покинул пост, оказавшийся ему не по силам, и тогда смог оценить себя, осознать свою несостоятельность, признать себя побежденным. Лишь когда образовалось пространство: между ним и тем местом, где он функционировал, он реально смог пережить, что та жизнь покинута им, она не достигла цели и потеряла значение, зато он вернул себе способность признавать себя — пусть побежденным, но он слышал себя и теперь мог подумать о себе и оплакать в рыданиях себя. Так вернулись к нему его чувства: и после слез он улыбнулся себе и услышал, как в нем зовет добрый далекий голос, ‘словно его поход был не бегством, а возвращением домой’.

Иозеф смог преодолеть ‘сплав’, но стоять самостоятельно на ногах он еще не мог, как и не мог еще нести полноту ответственности за то, как жил, и за то, как переживал эту жизнь. Он почувствовал невыносимое желание разделить с кем-то эту ответственность, переложить часть своих переживаний на кого-то: он хотел исповедаться. И дальнейший его путь — это поиск того, кому можно принести свою исповедь.

А Тот шел в это время к нему и тоже на исповедь, пережив такое же состояние невстреченности с собой и заброшенности себя. Они встретились, но исповедался только Иозеф. ‘Теперь он был не один, а жил в тени под защитой другого человека, и поэтому это была все-таки совершенно иная жизнь’. Но исповедник Пугиль, рядом с которым теперь жил Иозеф, так же долго жил в слушании непрекращающегося потока боли и смрада, в глухом отупении. Вокруг него было много людей, и никогда он не мог быть один на один с самим собой, и он тоже бежал, встретил Иозефа, выслушал его, но уже выслушал, КАК БУДТО ВЫСЛУШАЛ СЕБЯ, и тем исцелил его и себя с ним. Слушая Иозефа, он более всего слушал, как отзывается его душа на эту исповедь, наконец у него появилась возможность собирать части своего ‘я’ в единое целое. Это было горько и больно — осознать ответственность за то, как ты проживал жизнь.

Так исповедник Пугиль дорого окупил ту единственную мудрость, которая открылась ему в конце жизни, но это была та мудрость, которую он услышал внутри себя: ‘Отчаяние бог посылает нам не за тем, чтобы убить нас, он посылает нам его, чтобы пробудить в нас новую жизнь’.

Это суровое жизнеописание было создано студентом Иозефом, которому как будто для постороннего глаза было вовсе не свойственно терять и мучительно искать смысл жизни. Но именно этот текст, созданный им в прозрачной тишине его уединения, свидетельствует нам о его способности самостоятельно переживать глубоко, потаенно сложнейшее и мучительнейшее состояние потерянности и заброшенности. Но сомнение в смысле жизни ‘никогда не может быть принято как проявление болезненности или ненормальности, это скорее наиболее истинное выражение человеческого состояния, знак наиболее человеческой сущности в человеке’ (В. Франкл).

Герой книги Г.Гессе ‘Игра в бисер’ Иозеф Кнехт многократно проживает собственное сомнение в своих жизнеописаниях-исповедях и стихах, как бы перебирая еще и еще раз бисер своих глубинных, трудно обозначаемых словом состояний. В них он теряет свою конкретизацию: он то заклинатель дождей, то исповедник, то раджа, но все эти образы неразрывны, и, переливаясь, они интегрируются в образе личности цельной, т.е. противоположной частной. Кнехт, таким образом, сам терапирует свою личность, проигрывая те болезненные состояния, которые ему приходилось переживать. Он был той личностью, которая осознавалась в множественных создаваемых им образах. И, осознавая себя, он не бежал от себя, а определял меру, смысл для себя. Терапирующая себя личность, несомненно, будет совершать поступки, страдать от них, но не бросится выносить приговор себе, что жизнь не состоялась, не совершит болезненный процесс саморазоблачения и отказа от себя, ведущих к экзистенциальному неврозу.

Кнехт показывает, что человек рано или поздно должен прийти к соглашению с одиночеством. Как только он признает его, перестанет бежать и пугаться его, изменятся его качества, вкус к жизни его станет иным. Это не будет сознание изоляции, в которой есть что-то жалкое. Это будет уединенность, а уединенность имеет качество блаженства. Но врата этого рая не могут быть открыты сразу, не сразу можно обрести покой. Чаще всего этому предшествует безумство — переживание боли одиночества, его трагизма. Но важно позволить себе принять страдание одиночества как данность жизни человека.

psy.rin.ru

Про одиночество человека: проблема, или современный невроз?

Про одиночество человека: проблема, или современный невроз?

История одиночества: все ли так однозначно?

П роблема одиночества рассматривалась мыслителями в разные эпохи, описана в различных художественных произведениях, беспокоит огромное количество людей, которые определяют ее для себя как психологическую проблему. Проблема одиночества характерна для любого возраста. Ее принято рассматривать в негативном свете как следствие старости или болезней, или отсутствие романтических отношений. Одновременно, имеет смысл реабилитации одиночества, когда это осмысленное поведение, позволяющее погрузиться в рефлексию и размышления о важнейших смысложизненных проблемах, позволяющее заниматься саморазвитием.

Проблема одиночества.

Принято считать, что в индивидуалистических культурах люди чувствуют себя более одинокими. Однако пожилые жители самых индивидуалистских стран Германии и Финляндии не считают себя одинокими, как показывают исследования.
Люди, считающими себя одинокими, не чувствуют удовлетворенности от жизни, у них высокий риск развития сердечно-сосудистых заболеваний, гипертонии, ожирения и болезни Альцгеймера. Одиночество ведет к ослаблению социальных связей с другими людьми, снижает удовлетворенность собой и другими. Существуют исследования, которые подтверждают прямую связь между одиночеством и снижением иммунитета человека, его здоровьем и даже риском смерти.
Чаще всего проблема одиночества увязывается с негативным состояние человека – стресс и напряжение, ощущение неблагополучия в отношениях с близкими. Обострение одиночества связано с экономическими кризисами, войнами, миграцией и прочими социально-экономическими факторами.

Однако, основная проблема одиночества звучит так:

дефицит отношений с другими людьми является субъективным и нередко искажающим реальную картину жизни человека.

У самых одиноких людей преобладают негативные сценарии поведения в преодолении собственного одиночества: уход в себя, конфронтация, агрессивные действия, избегание, «вентиляция» негативных эмоций, самообвинение.

Виды одиночества.

В западных психологии принято выделять три вида одиночества: семейное, социальное и романтическое.
Близкие отношения во многом определяют эмоциональное благополучие и психологический комфорт личности, его удовлетворение базовых потребностей и интимной привязанности в отношениях, возможности близких и доверительных отношений. Близкие отношения основаны на положительных чувствах к партнеру, и носят неформальный, интимный и значимый характер, обладают определенной эмоциональной глубиной.

В отечественных исследованиях проблема одиночества рассматривается как дефицит в социальных и межличностных отношениях, как негативная субъективная оценка человека своих социальных связей.

Умение справляться с одиночеством – это осознанное поведение и регуляция собственного поведения человеком, направленных на адаптацию к ситуации и возможность ее контролировать. Иными словами, «я понимаю отчего мне плохо и знаю, что мне делать, чтобы улучшить свое состояние».

Романтические отношения – это устойчивые и избирательные отношения между мужчиной и женщиной, основанных на сильных положительных эмоциях, сексуальных потребностях и уверенности во взаимности чувств.

Наиболее подвержены проблеме одиночества в романтических отношениях люди 20-25 лет, когда возникает кризис ранней взрослости, и обострена потребность в поиске партнера и построения стабильных интимных отношений.

Исследование психологов: факторы одиночества.

Оценка одиночества имеет субъективные когнитивные искажения, связанные с ошибками мышления – как в сторону преувеличения, так и преуменьшения и даже отрицания проблемы одиночества. Около 50% людей отмечают ситуативное или хроническое одиночество. В крупных городах более одинокими чувствуют себя мужчины, чем женщины и несемейные люди.

Каждый по своему страдает от одиночества в семье.

В российских семьях люди более склонны чувствовать себя одинокими в семьях, испытывая острую потребность в привязанности и поддержке, но не могут ее удовлетворить. Подростки студенты, проживающие в своих семьях сильнее страдают от одиночества, при этом подростки склонны переоценивать и преувеличивать свое одиночество. Пожилые родители не удовлетворены своим положением в семьях, ослаблением своих лидирующих позиций. Мужчины чаще признают свое одиночество, одновременно принимая и смиряясь с ним. Женщины более одиноки в семьях, где мужья часто находятся в разъездах и работают вахтовым методом.

В условно-благополучных семьях с детьми, где браку около 15-18 лет, члены семей склонны занижать и отрицать проблему одиночества, особенно свойственно женщинам, которые не имеют возможности, открыто выражать свои чувства.

Чем более ненадежные и неустойчивые отношения с партнером (ревность, недоверие, зависимость, страх потерять), тем больше страдание от одиночества и его переоценка.

Не без основания, принято считать, что брак защищает от одиночества, однако в российских семьях это не спасает от стрессов и напряжения в межличностных отношениях, и как следствие, переживание одиночества. И как это не выглядит парадоксальным, состоящие в браке люди чувствуют себя более одинокими, нежели холостые/незамужние.

Субъективно переживаемое чувство одиночества никак не связано с количеством социальных контактов. Т.е. неважно сколько вокруг людей, человек все равно может ощущать проблему одиночества. Причем наиболее одинокими себя считают люди, которые не могут назвать одного-двух близких друзей, у которых отсутствует понятие «лучший друг». Ко всем людям, с которыми «просто общаются» они относятся противоречиво, чаще с негативным уклоном.

Юноши и подростки чаще всего ищут поддержку в ситуации острого одиночества в социальных сетях, интернет-контактах и построении виртуальной реальности.

Пути преодоления чувства одиночества.

К ак показывают исследования, около половины людей, имеющих романтические отношения, направлены на активные попытки справиться с трудной ситуацией. Другая половина способов преодоления ситуации, включает: вентиляцию эмоции, юмор, позитивную переоценку, принятие. Т.о. первые предпочитают активное совладание или переоценку, вторые – самообвинение.

Более одинокие люди находятся в «замкнутом круге» своего одиночества, выбирая негативные стратегии: бегства–избегания, ухода в себя, а иногда, погружаются в депрессию и мысли о суициде, нередко они нуждаются в социальной поддержке и профессиональной психологической помощи.
Находясь в тяжелой и кризисной для себя ситуации, как проблема одиночества, человеку затруднительно делать выбор продуктивных стратегий совладания как с чувством одиночества, так и с причинами, приводящими к нему. И чем выше социальная изоляция человека, которая широко распространена в современном обществе, тем выше риск развития чувства одиночества.

Статья мною подготовлена по материалам журнала “Психологические исследования”

adnosiny.by

Зачем человеку одиночество?

Есть такие проблемы, обсуждать которые с друзьями — одно удовольствие. Есть проблемы, которые мы не умеем обсуждать даже наедине с собой.

К одной из таких проблем относится проблема одиночества. Мы можем признаться в чём угодно, только не в том, что фактически одиноки. «Духовным» одиночеством бравируют только подростки но и то, предпочитая делать это анонимно, от лица некоего персонажа. Спросите любого человека: одинок ли он? Повторяю, фактически, а не как-то там «духовно».

Самое неправильное, что может сделать человек — это пытаться убегать от проблемы, вытесняя её в бессознательное. Надо разобраться с тем, что такое одиночество, зачем оно нам дано и какую выгоду можно из него извлечь.

Как это ни звучит, но из всего нужно извлекать выгоду, если хотите, назовите это «уроком», «сутью». Если Вас так коробит слово «выгода». Меня не коробит.

Итак, для начала разберёмся с тем, что такое одиночество. Вот что пишет об этом классик гештальт-психологии, детский психотерапевт Clark Moustakas:

«Одиночество — это условие жизни человека. Одиночество —это опыт человеческого существования, который даёт нам возможность поддерживать, расширять и углублять нашу человеческую природу.

Человек в конечном счёте всегда одинок. Живёт ли он в изоляции или болезни, ощущает ли утрату после смерти любимого существа или острое чувство радости в триумфе созидания.

Каждому человеку необходимо признать своё одиночество и чётко осознать: в каждый миг своего бытия человек одинок — ужасающе, совершенно одинок.

Усилия, предпринимаемые для того, чтобы перешагнуть через это или ускользнуть от переживания одиночества, могут в результате привести только к самоотчуждению.

Когда человек избегает фундаментальной правды жизни, когда ему удаётся успешно отрицать ужасное одиночество индивидуального существования, он лишает себя одного из самых значительных средств своего собственного развития».

Такое знание — ошеломляет. Такое знание лишает нас комфорта. Потому что человеку свойственно вести борьбу с одиночеством. Став взрослыми, мы научаемся приёмчикам,позволяющим заглушить одиночество. Один из таких приёмчиков — непрерывная, непрекращающаяся деятельность.

Другой излюбленный приём взрослых врать себе о том, что они не одиноки — поиск пустых социальных контактов.

И только дети, и подростки не знают, как нужно красиво врать про своё «не-одиночество» и остаются с внезапным осознанием истины один на один.

Те способы затушёвывания одиночества, к которым прибегают дети, часто странны для взрослых и антисоциальны. Для того, чтобы привлечь к себе интерес и получить по максимуму порцию внимания, дети ведут себя как черти, дерутся, шкодят, мочатся ночью в постель, болеют астмой.

Некоторые взрослые, не дойдя до настоящей зрелости, используют, в общем, те же приёмы.

В чём виновато общество?

Общество виновато в том, что поддерживает, тихо поощряет страусиную политику большинства людей — ему невыгодно объяснять людям, что одиночество — это нормально.

Эта простая, правдива мысль противоречила бы самой сути ОБЩЕСТВА — сборища одиночек, громко рассказывающих истории, которые никто не слушает.

В чём виноваты мы сами?

Мы сами виноваты в своей наивности, в том, что поверили непонятно кому на слово: будто одиночество нужно скрывать как дурную болезнь.

Мы виноваты в том, что нам скучно наедине с самими собой. Всю жизнь мы учились быть интересными для других, оставаясь при этом совершенно неинтересными сами себе.

Все психологи в один голос кричат: нет ничего вреднее для организма, чем гримаса поддельного счастья, напяливаемая на лицо при выходе из дома.

Нет ничего страшнее, чем человек, который убеждает себя и других в том, что «Он в порядке».

Кстати говоря, такая позиция чаще всего приводит к инфаркту, по оценкам психиатров и кардиологов, проводивших совместные исследования на эту тему.

Каждую негативную мысль, ощущение, тревогу нужно не прятать, а рассматривать, обсуждать, тогда она исчерпывает себя. Негатив всегда исчезает, когда на него направляется Свет Внимания. И он всегда крепнет, когда его суетливо и стыдливо «заметают под ковёр» перед приходом гостей.

Негатив спрятать невозможно, как невозможно скрыть от гостя нищету своей квартиры, плохие отношения с мужем или ребёнком, как невозможно скрыть сумасшедшего дедушку, ругающегося у себя в комнате с Всевышним и распевающем псалмы, перемежающиеся матерной бранью.

Можно включить музыку и громко рассказать анекдот, но гости всё поймут. Всё услышат.

Когда-то нам сказали, что чувствовать себя несчастным, значит, быть больным. Это ложь. Тот, кто это придумал, хотел сделать несчастными всех людей. И кажется, ему это удалось.

Однако здесь мне сразу приходят на ум знаменитые слова Авраама Линкольна: «Можно, конечно, дурачить какое-то время весь народ; можно дурачить даже всё время какую-то определённую часть народа. Но чего, ни у кого не получится, так это дурачить всё время и всех людей».

В тот момент, когда мы осознаём эту главную правду жизни, мы смиряемся с тем, что таковы условия игры нашего земного существования, и нам становится легче. Мы перестаём переживать по поводу естественных законов, отменять которые не стоит даже пытаться.

Мы понимаем, что с нами ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВСЁ В ПОРЯДКЕ.

А после этого мы (вместо погони за пустыми удовольствиями и нелепыми попытками «пообщаться») возвращаемся, наконец, к самим себе. А там. О сколько ж нам открытий чудных готовит Просвещенья дух. Эх, если только сейчас опять не позвонит Машка и не начнёт рассказывать полтора часа о том, как вчера они с Дашкой напились водки.

Елена Назаренко

© www.live-and-learn.ru — психологический портал центра «1000 идей»

Авторская разработка центра — методика работы с бессознательным с помощью психологических карт. Подробнее.

www.live-and-learn.ru

Одиночество в современной жизни — естественная реакция на развитие общества?

Одиночество – это современная «болезнь» нашего общества, которую пока безуспешно пытаются одолеть психотерапевты. При этом глобальный характер она носит в развитых и урбанизированных странах. То есть с развитием человечества, эволюционируют также различные фобии и социологические проблемы. В далекие от нас времена, человек, который пытался выжить в одиночку, был заранее обречен на страдание и тяжелое существование, именно поэтому их причисляли к мученикам, святым или отшельникам. Только сообща община людей могла продуктивно развиваться, давать отпор врагу и вести успешную хозяйственную деятельность. Другими словами, еще сто лет назад у человека не было физической возможности оставаться одному, и при этом быть самодостаточным и успешным.

Тенденция к одиночеству

Всемирная сеть Internet, совершенствование транспортной международной системы и глобализация мировых процессов, постепенно нивелировали потребность в тесных связях между людьми ради развития общества. К примеру, сегодня во многих сферах деятельности (особенно это касается области культуры, высоких технологий, научных исследований – достаточно высокооплачиваемых направлений) роль массовых коллективных усилий для достижения успеха, ничем не отличается от разобщенных действий одиночек, объединенных Всемирной паутиной, под управлением небольшого количества талантливых руководителей. Кроме этого, развитие средств массовой информации и компьютерной индустрии привлекают к себе все больше внимания. В эти проекты вкладываются значительные денежные средства, цель которых удержать внимание зрителя как можно дольше.

И это только несколько из основных причин, стимулирующих развитие тенденции к одинокому способу жизни. Человек получил реальную возможность быть успешным без тесного контакта с социумом, именно это и является главной причиной такого явления как одиночество. Но потребность общения и контакта никуда не исчезли, просто они атрофировались, исказились, приняли ложные формы. Такая псевдосвобода, в действительности, лишает возможности вести естественный образ жизни. Худшим сценарием развития подобной ситуации, являются попытки носителей одинокого образа жизни, навязать свое мнение другим, своего рода найти подтверждение правильности своих действий среди остальных людей.

Это не касается тех людей, которые в силу определенных причин стали одинокими или не могут наладить общение: инвалиды, люди в возрасте или те, кто страдает нарушением психики. Речь идет о тех, кто добровольно замкнулся в себе и искренне верит в то, что одиночество, это нормальный образ жизни, естественная реакция на развитие современного общества. При этом многие идут дальше и отвергают семейные узы, ценности. Самый загадочный фактор в такой ситуации это то, что явлению социального одиночества в современных условиях подвержены люди молодого и среднего возраста, которые еще имеют психологическую и родительскую поддержку людей более зрелого поколения – своих родителей, которые выросли в условиях тесных общественных связей. Сложно предсказать, что будет в будущем, когда вырастет целое поколение одиноких людей, воспитанное одиночками.

Спрятаться от всех

Для многих одиночество – это своеобразная ширма, которая позволяет скрыть свои комплексы или другие недостатки, которые с течением лет будут все более прогрессировать. Не пытаясь приобщиться к социуму, противопоставляя себя ему, человек бессознательно (в редких случаях это происходит в полном понимании происходящего) боится быть самим собой и замыкается себе. Такой «защитный кокон» дает иллюзию правильности происходящего, дает силы на поддержание эффекта независимости и успешности. Отделившись такой ширмой от всего мира, удобно и приятно пестовать в собственном сознании свою бесценность и уникальность, формировать высокую самооценку и веру в высшее предназначение.

Именно это и происходит со многими физически и социально полноценными людьми. Выпестованный образ собственной значимости, а-ля центр Вселенной, формирует необоснованную уверенность в правильности подобных действий. Замыкаясь и концентрируя все свое внимание на себе, необоснованно возвышая свое эго, человек постепенно теряет способность любить и сострадать – чисто, светло и искренне. Черствеет сердце, появляется сарказм и цинизм, которые являются прикрытием для самой обыкновенной зависти к тем людям, которые имеет уютный семейный очаг и любящую семью, верных друзей. Вот только та самая иллюзия не дает возможности понять настоящую реакцию души на эти явления, она искривляет и извращает увиденное, предоставляя человеку возможность вновь заняться самообманом. Одиноко бредущие по жизни – по-своему несчастны, но при этом довольно часто успешные люди в современной жизни. Но вот только – жизнь ли это, отгородиться от окружающего мира в пределах своего «Я»? Да, каждый человек индивидуален и неповторим, но желания в своей основе, на протяжении тысячелетий, остаются те же: потребность быть любимым и любимой, гордиться в старости своими детьми и внуками, быть желанным и иметь в этой сложной жизни опору в близких друзьях.

Объявим борьбу одиночеству

Сегодня человеку все тяжелее себя понять, возникает все больше факторов, которые мешают и искажают восприятие этих основных для человека потребностей. Именно поэтому в городах появляется все больше одиночек. В крупных населенных центрах проще найти суррогат-заменитель (для каждого человека он свой) для настоящих чувств, отсутствие которого вызывает самую настоящую ломку. Чаще всего человек-одиночка – это личность, которая на определенном этапе, в силу обстоятельств, противопоставила себя обществу. Именно поэтому такое явление должно быть временным, но никак не постоянным. Оно могло возникнуть как защитный механизм в детстве из-за насмешек товарищей или во взрослой жизни от издевательств мужа, бывает и так. Но очень важно с одиночеством бороться, не закрываться от внешнего мира, впустить в себя хотя бы его небольшую часть и обрести покой, который так необходим мятежной душе.

Если вам понравилась данная статья, обратите внимание на материал посвященный страху перед одиночеством.

ПОДПИШИСЬ НА ГРУППУ ВКонтакте посвященную тревожным расстройствам: фобии, страхи, навязчивые мысли, ВСД, невроз.

fobiya.info