Невроз отвержения

Мысли психотерапевта о любви, семье и отношениях. Невротическая потребность в любви

Тема, которую мы хотим здесь обсудить это невротическая потребность в любви. Речь идет о хорошо знакомой каждому психотерапевту преувеличенной потребности некоторых пациентов в эмоциональной привязанности, позитивной оценке со стороны окружающих, их советах и поддержке, также как и в преувеличенном страдании, если эта потребность не удовлетворяется.

Однако в чем разница между нормальной и невротической потребностью в любви?

Все мы хотим любить и быть любимыми, если это удается, мы чувствуем себя счастливыми. В такой степени потребность в любви или, точнее, потребность быть любимым, не является невротической. У невротика потребность быть любимым преувеличена. Если окружающие люди менее любезны, чем обычно, невротику это портит настроение. Для психически здорового человека важно быть любимым, уважаемым и ценимым теми людьми, которых он ценит сам; невротическая потребность в любви навязчива и не разборчива.

Подобные невротические реакции очень отчетливо выявляются в процессе психоанализа, так как в отношениях пациент-психоаналитик присутствует одна особенность, отличающая их от других человеческих отношений. В психоанализе относительно дозированная эмоциональная вовлеченность психотерапевта создает возможность наблюдать эти невротические проявления в более ярком виде, чем это случается в повседневной жизни: мы видим снова и снова, сколь многим пациенты готовы пожертвовать, чтобы заслужить одобрение своего психотерапевта, и как они щепетильны во всем, что может вызвать его неудовольствие.

Среди всех проявлений невротической потребности в любви хочется выделить одно, достаточно распространенное в нашей культуре. Это переоценка любви, свойственная, прежде всего, определенному типу женщин. Мы имеем в виду, невротических женщин, которые чувствуют себя в опасности, несчастными и подавленными всегда, пока рядом нет никого бесконечно им преданного, кто любил бы их и заботился о них. У таких женщин желание выйти замуж принимает форму навязчивости. Они застревают на этом желании как загипнотизированные, даже если сами абсолютно не способны любить и их отношение к мужчинам заведомо скверное.

Другая существенная черта невротической потребности в любви – это ее ненасытность, выражающаяся в ужасной ревнивости: «Ты обязан(а) любить только меня. Под ревностью мы подразумеваем здесь не реакцию, основанную на действительных фактах, а именно ненасытность и требование быть единственным предметом любви.

Еще одно выражение ненасытности невротической потребности в любви – это требование безусловной любви. «Ты обязан(а) любить меня независимо от того, как я себя веду. Даже тот факт, что в психоанализе пациент должен платить психотерапевту, служит для невротика доказательством, что изначальное намерение психотерапевта вовсе не помогать: „Хотел бы помочь — не брал бы денег“. В их отношении к собственной любовной жизни господствуют аналогичные представления: „Он(а) любит меня только потому, что получает сексуальное удовлетворение“. Партнер обязан постоянно доказывать свою „настоящую“ любовь, жертвуя при этом своими моральными идеалами, репутацией, деньгами, временем и т. п. Любое невыполнение этих всегда абсолютных требований интерпретируется невротиком как предательство.

Другой признак невротической потребности в любви – чрезвычайная чувствительность к отвержению. Любые нюансы в отношениях, которые можно было бы истолковать как отвержение, невротик воспринимает только так, и отвечает на это ненавистью.

В конце концов, возникает главный вопрос, почему невротику так трудно удовлетворить свою потребность в любви?

Одна причина – ненасытность его потребности в любви, для которой всегда будет мало.

Другая причина — это неспособность невротической личности любить.

Невротик не отдает себе отчета в своей неспособности любить. Он обычно даже не знает, что не умеет любить. Чаще всего невротик живет иллюзией, что он величайший из влюбленных и способен на величайшую самоотдачу. Он держится за этот самообман, так как он выполняет очень важную функцию оправдания его претензий на любовь. Именно этот самообман позволяет невротику требовать все больше любви от других, а это было бы невозможно, если бы он действительно осознавал, что на самом деле ему на них наплевать.

Еще одна причина, почему невротику так трудно почувствовать себя любимым – это непомерный страх отвержения. Этот страх может быть так велик, что часто не позволяет ему подойти к другим людям даже с простым вопросом. Он живет в постоянном страхе, что другой человек их оттолкнет. Он может даже бояться преподносить подарки – из страха отказа. Страх быть отвергнутым и враждебная реакция на отвержение, заставляют невротика все больше и больше удаляться от людей. Таких людей можно сравнить с людьми умирающими от голода, которые могли бы взять еду, если бы руки не были связаны за спиной. Они убеждены, что их никто не сможет полюбить – и это убеждение непоколибимо.

Страх перед любовью тесно связан со страхом перед зависимостью. Так как эти люди действительно зависят от любви других и нуждаются в ней как в воздухе, опасность попасть в мучительное зависимое положение действительно очень велика. Они тем более бояться любой формы зависимости, поскольку убеждены во враждебности других людей.

Как же может быть понята эта невротическая потребность в любви с ее постоянной преувеличенностью, патологической навязчивостью и ненасытностью?

Можно подумать, что невротическая потребность в любви — это выражение инфантильной „фиксации на матери“. Это подтверждается сновидениями таких людей, в которых прямо или символически выражается желание припасть к материнской груди или вернуться в материнскую утробу. История их детства действительно показывает, что они или не получили достаточно любви и тепла от матери, или что они уже в детстве были к ней чрезвычайно сильно (навязчиво) привязаны. В первом случае невротическая потребность в любви – выражение упорно сохраняющегося желания, во что бы то ни стало добиться материнской любви, которую они недополучили в детстве. Во втором случае, похоже, что это прямое повторение цепляния за мать.

Во многих случаях очевидным истолкованием кажется то, что невротическая потребность в любви – это выражение существенных дефицитов в самооценке. Заниженная самооценка, отношение к себе самому как к злейшему врагу, нападения на самого себя – типичные спутники таких людей, которые нуждаются в любви для того, чтобы ощутить себя в безопасности и поднять свою заниженную самооценку.

Часто невротическая потребность в любви проявляется в форме сексуальных заигрываний с психотерапевтом. Пациент выражает через свое поведение или сновидения, что он(она) влюблен в психотерапевта и стремится к некоторого рода сексуальной вовлеченности. В некоторых случаях потребность в любви проявляется прямо или даже исключительно в сексуальной сфере. Чтобы понять это явление мы обязаны помнить, что сексуальные желания не обязательно выражают половую потребность как таковую – проявления сексуальности могут также представлять собой вид ориентации на контакт с другим человеком. Невротическая потребность в любви тем скорее выразится в форме сексуальности, чем тяжелее складываются эмоциональные отношения с другими людьми. В таких случаях сексуальность – один из немногих, а может и единственный мост, перекинутый к другому человеку.

Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Истина, известная всем. А вот то, что существуют общие, типичные рифы на пути к семейному счастью, знают уже не все. Наши исследования семейных отношений убеждают: есть общие законы несчастья →

В кабинет к психологу достаточно часто приходят люди, страдающие от любви. Несмотря на тенденцию нашей культуры облагораживать любовное чувство, в обычной жизни любовь может оказаться переживанием весьма мучительным и деструктивным. Муки ревности, страх потери, отчаяние неразделенной любви, боль предательства – часть невыносимых переживаний влюбленных →

Один пациент рассказал мне следующее сновидение: „Я нахожусь в постели со своей женой, а между нами лежит мой бухгалтер. Он собирается совершить с ней половой акт. Происходящее вызывает у меня смешанные чувства — только почему-то все это кажется мне вполне уместным“ →

Из древних литературных источников можно проследить, что люди обращали внимание на то, что одни любят пылко с надрывом, другие спокойно, надежно до самой смерти. Эти наблюдения даже нашли свое отражение в греческом языке, происходящем из наиболее древней, культурной цивилизации. В нем есть несколько терминов, которыми обозначают разные оттенки, особенности любви →

В рамках психологии юнгианского направления психологическая реальность описывается не только понятиями, но и образами, например, Василиска, сказочного чудовища, символизирующего сладострастие и похоть →

Объяснить, что такое ревность, кажется, никому не составит труда. Одни вспомнят народную мудрость „Ревнует- значит, любит“, другие приведут несколько цитат из Зигмунда Фрейда. Наверное, нет женщины, которая могла бы сказать: „Ревность? Мне это незнакомо!“ Ни красавицы, ни миллионерши не застрахованы от этого чувства.

Говорят, и в фонарном столбе можно увидеть соперницу →

Ревность — одна из наиболее сильных, разрушительных и болезненных эмоций. Зачастую она рассматривается как мера любви одного человека к другому. Oтсутствие ревности, наоборот, часто трактуется как признак безраличия, так что в случае сомнений один человек даже может испытывать силу любви другого, пытаясь вызвать в нем ревность →

Патологическая ревность — болезнь, приводящая к жутким последствиям. И от нее в равной степени страдают оба пола. Правда, есть свои особенности у мужской и женской ревности. Если женщина готова вынашивать свою годами, превращая существование „подозреваемого“ в сущий ад, то мужская ревность спонтанна. Она мгновенно возникает и столь же внезапно может погаснуть. Но последствия такой „огневой“ ревности, как говорится, могут стать „классическими“ →

Мне кажется, что мой муж меня разлюбил. Когда мы познакомились, все было так ярко и красочно! Он за мной ухаживал, оказывал многочисленные знаки внимания, дарил цветы. А теперь все стало обыденно. Мы встречаемся вечером дома, едим, разговариваем, потом ложимся спать. Все просто и без всякой страсти. Порой мне кажется я для него просто как один из предметов мебели, нечто вроде мягкого уютного кресла, к которому привык, но особенно не замечаешь…» →

Секс ради секса – большинство молодежи отдает именно такой любви большее предпочтение. Именно такие отношения ни к чему не обязывают, да уж тем более не требуют подвигов. В сущности, one night stand — мечта любого командировочного, курортника и не вполне сексуально удовлетворенного жителя мегаполиса →

Пожалуйста, скопируйте приведенный ниже код и вставьте его на свою страницу — как HTML.

psystatus.ru

Невротическая личность нашего времени

Глава 1. Культурный и психологический аспекты понимания неврозов

Глава 2. Что побуждает нас говорить о «невротической личности нашего времени»

Глава 3. Тревожность

Глава 4. Тревожность и враждебность

Глава 5. Базальная структура неврозов

Глава 6. Невротическая потребность в любви и привязанности

Глава 7. Дополнительные характеристики невротической потребности в любви

Глава 8. Пути достижения любви и чувствительность к отвержению

Глава 9. Роль сексуальности в невротической потребности в любви

Глава 10. Стремление к власти, престижу и обладанию

Глава 11. Невротическое соперничество

Глава 12. Отвращение к соперничеству

Глава 13. Невротическое чувство вины

Глава 14. Смысл невротического страдания (Проблема мазохизма)

Глава 15. Культура и невроз

Хорни К. «Невротическая личность нашего времени». Перевод с англ. В. В. Старовойтова. М.: Айрис-пресс, 2004 г.

Глава 8. Пути достижения любви и чувствительность к отвержению

Размышляя о том, как настоятельно люди, страдающие неврозом, нуждаются в любви и как трудно им принять любовь, можно предположить, что такие люди будут лучше всего себя чувствовать в умеренной эмоциональной атмосфере. Но здесь возникает дополнительная сложность: в то же самое время они болезненно чувствительны к любому отвержению или отказу, каким бы незначительным он ни был. И атмосфера сдержанности, хотя в определенном смысле она и является успокаивающей, воспринимается ими как отторжение.

Трудно описать степень их чувствительности к отвержению. Изменение времени свидания, необходимость ожидания, отсутствие немедленного отклика, несогласие с их мнением, любое невыполнение их желаний — короче говоря, любая осечка или неудача в осуществлении их требований на их условиях воспринимается как резкий отказ. А отказ не только снова отбрасывает их к присущей им базальной тревожности, но также воспринимается как унижение. Позднее я объясню, почему они воспринимают отказ как унижение. А так как отказ действительно содержит в себе определенное унижение, он вызывает величайший гнев, который может проявиться открыто. Например, девочка в порыве гнева швырнула кошку о стену, потому что та не отвечала на ее ласку. Если их заставлять ждать, то они интерпретируют это таким образом, будто их считают столь ничтожными, что не чувствуют необходимости быть с ними пунктуальными; а это может вызвать взрывы враждебных чувств или привести в результате к полнейшему отстранению от всех чувств, так что они становятся холодными и индифферентными, даже если несколько минут тому назад могли с нетерпением ожидать встречи.

Чаще всего связь между чувством, что получен отказ, и чувством раздражения остается бессознательной. Это происходит тем более легко, что отказ может быть столь незначительным, что ускользает от осознания. Тогда человек ощущает раздражительность, или становится язвительным или мстительным, или чувствует усталость или подавленность, или испытывает головную боль, не имея ни малейшего понятия о ее причине. Кроме того, враждебная реакция может возникать не только в ответ на отвержение или на то, что воспринимается как отвержение, но также в ответ на предчувствие отвержения. Человек может, например, сердито спросить о чем-либо, потому что внутри он уже предчувствует отказ. Он может воздерживаться от посылки цветов своей девушке, потому что считает, что она усмотрит в таком подарке скрытые мотивы. Он может по той же самой причине крайне опасаться высказывать любое доброе чувство — нежность, благодарность, признательность — и, таким образом, казаться себе и другим более холодным или более «черствым», чем он есть на самом деле. Или он может насмехаться над женщинами, мстя им таким образом за отказ, который только предчувствует.

Страх отвержения, если он сильно развит, может привести человека к тому, что он будет стремиться избегать ситуаций, в которых он может оказаться отверженным. Люди, которые страшатся любого возможного отвержения, будут воздерживаться от каких-либо знаков внимания мужчине или женщине, которые им нравятся, до тех пор, пока не станут абсолютно уверены в том, что их не ждет отказ. Мужчины такого типа обычно возмущаются тем, что им приходится приглашать девушек на танец, так как они опасаются, что девушка может согласиться лишь из чувства вежливости, и считают, что в этом отношении женщины находятся в гораздо более выгодном положении, так как им не надо проявлять инициативу.

Другими словами, страх отвержения может вести к ряду строгих внутренних запретов, относящихся к категории «робости». Робость служит в качестве защиты от опасности подвергнуть себя риску отвержения. Такого рода защитой служит убеждение в том, что тебя не любят. Как если бы лица такого типа говорили себе: «Люди нисколько не любят меня, поэтому лучше уж мне стоять в сторонке и таким образом защищать себя от любого возможного отвержения». Страх отвержения является, таким образом, огромным препятствием на пути стремления к любви, потому что мешает человеку дать почувствовать другим людям, что ему хотелось бы их внимания. Кроме того, враждебность, провоцируемая чувством отвергнутости, во многом содействует настороженно-тревожному отношению или даже усиливает чувство тревожности. Она является важным фактором в установлении «порочного круга», которого трудно избежать.

Этот порочный круг, образуемый различными внутренними компонентами невротической потребности в любви, в грубо схематической форме можно представить следующим образом: тревожность; чрезмерная потребность в любви, включая требование исключительной и безоговорочной любви; чувство отвергнутости, если это требование не выполняется; крайне враждебная реакция на отвержение; потребность вытеснить враждебность вследствие страха потери любви; напряженное состояние неясного гнева; возрастание тревожности; возрастание потребности в успокоении.

Таким образом, те самые средства, которые служат успокоению от тревожности, в свою очередь порождают новую враждебность и новую тревожность.

Образование порочного круга типично не только в том контексте, в котором оно обсуждается здесь; вообще говоря, оно является одним из наиболее важных процессов при неврозах. Любой защитный механизм в дополнение к своему свойству успокаивать, снимать тревогу может иметь и свойство порождать новую тревогу. Человек может пристраститься к выпивке, стремясь ослабить тревожность, а затем у него возникнет страх, что выпивка в свою очередь причинит ему вред. Или он может заниматься мастурбацией, чтобы ослабить свою тревожность, а затем станет бояться, что мастурбация приведет его к болезни. Или он может пройти определенный курс лечения, чтобы снять тревожность, но затем вскоре начнет испытывать страх, что лечение может ему повредить. Образование порочных кругов является основной причиной того, почему тяжелые неврозы прогрессируют, углубляются, даже если нет каких-либо изменений внешних условий. Обнаружение порочных кругов, со всеми их внутренними звеньями, является одной из главных задач психоанализа. Сам невротик не в состоянии уловить их. Он замечает результаты их воздействия лишь тогда, когда чувствует, что попал в безвыходную ситуацию. Ощущение «западни» является его реакцией на ту запутанность, сложность его положения, которую он не в силах преодолеть. Любой путь, который представляется выходом из тупика, ввергает его в новые опасности.

Возникает вопрос об отыскании тех путей, следуя по которым невротик может получить любовь, к которой он стремится. В действительности ему надо решить две проблемы: во-первых, как получить необходимую ему любовь и, во-вторых, как обосновать для себя и для других требование такой любви. Мы можем в целом описать различные возможные способы получения любви, такие, как подкуп, взывание к жалости, призыв к справедливости и, наконец, угрозы. Конечно, такая классификация, как и всякое подобное перечисление психологических факторов, не является строго категориальной, она лишь указывает на общие тенденции. Эти различные способы не являются взаимоисключающими. Некоторые из них могут применяться одновременно или поочередно, в зависимости от ситуации, общей структуры характера и от степени враждебности. В действительности та последовательность, в которой приведены эти четыре способа получения любви, привязанности, расположения, указывает на возрастание степени враждебности.

Когда невротик пытается получить любовь посредством подкупа, формула его поведения может быть выражена так: «Я люблю тебя больше всего на свете, поэтому ты должен отказаться от всего ради моей любви». Тот факт, что в нашей культуре такая тактика чаще используется женщинами, является результатом условий их жизни. В течение столетий любовь не только была особой сферой в жизни женщин, но являлась единственным или главным средством, с помощью которого они могли получить, что хотели. В то время как мужчины всегда руководствовались убеждением: для того чтобы получить что-то, надо достичь чего-то в жизни, — женщины осознавали, что через любовь, и только через любовь, они могли достичь счастья, безопасности и положения в обществе. Такое различное место в культуре общества оказывало серьезное влияние на психологию мужчины и женщины. Было бы несвоевременно обсуждать это влияние в данном контексте, но одним из его последствий является то, что в неврозах женщины чаще, чем мужчины, будут использовать любовь в качестве стратегии поведения. И в то же самое время субъективная убежденность в своей любви служит оправданием для предъявления требований.

Люди такого типа подвержены особой опасности впасть в болезненную зависимость от своих любовных взаимоотношений. Предположим, например, что женщина с невротической потребностью в любви испытывает привязанность к мужчине сходного типа, который, однако, отстраняется, как только она начинает проявлять неравнодушие к нему; женщина реагирует на такое отвержение сильной враждебностью, которую она вытесняет из страха его потерять. Если она пытается отстраниться от него, он снова начинает завоевывать ее расположение. Тогда она не только вытесняет свою враждебность, но тщательно скрывает ее за усилением преданности. Она опять будет отвергнута и в конечном счете снова отреагирует возрастанием любви. Так она постепенно приобретет убеждение в том, что она находится во власти «великой страсти».

Еще одной формой подкупа является попытка завоевать любовь посредством понимания человека, помогая ему в его умственном и профессиональном росте, в решении затруднений и т. д. Данная форма используется в равной мере как мужчинами, так и женщинами.

Вторым способом добиться любви является апелляция к жалости. Невротик будет выставлять свое страдание и беспомощность на обозрение других. Формулой здесь является: «Вы должны любить меня, потому что я страдаю и беспомощен». В то же самое время такое страдание служит для оправдания права выдвигать чрезмерные требования.

Иногда такая мольба высказывается абсолютно открыто. Пациент указывает на то, что он является очень больным человеком и поэтому имеет наибольшее право на внимание аналитика. Он может презрительно относиться к другим пациентам, которые внешне выглядят более здоровыми, и негодовать по поводу тех людей, которые успешнее используют эту стратегию.

К стремлению вызвать жалость может примешиваться большая или меньшая доля враждебности. Невротик может просто взывать к нашей благородной натуре или вымогать благорасположение радикальными средствами, например, ставя себя в бедственную ситуацию, вынуждающую нас оказывать помощь. Всякий, кто сталкивался с невротиками по роду социальной или медицинской работы, знает важную роль этой стратегии. Имеется громадное различие между невротиком, говорящим правду о своих затруднениях, и невротиком, пытающимся возбудить жалость посредством драматической демонстрации своих несчастий. Эти же тенденции мы можем встречать у детей всех возрастов, с теми же самыми вариациями: ребенок может либо хотеть получить утешение в ответ на свою жалобу, либо пытаться вымогать внимание, бессознательно преувеличивая такую пугающую родителей ситуацию, как неспособность есть или мочиться.

Использование апелляции к жалости включает в себя убеждение в неспособности получить любовь и расположение любым другим путем. Это убеждение может рационально обосновываться отсутствием веры в любовь вообще или принимать форму веры в то, что в данной ситуации нельзя получить любовь никаким другим путем.

При третьем способе получения любви — призыве к справедливости — формула поведения может быть описана как: «Вот что я сделал для вас; а что вы сделаете для меня?» В нашей культуре матери часто указывают на то, что они так много сделали для своих детей, что заслуживают неослабевающей преданности. В любовных отношениях тот факт, что человек поддается на уговоры, может быть использован как основа для выдвижения своих притязаний. Люди такого типа часто обнаруживают чрезмерную готовность помогать другим, тайно ожидая, что получат все, чего пожелают, и испытывают серьезное разочарование, если другие не обнаруживают такого же желания делать что-то для них. Я имею здесь в виду не тех людей, которые сознательно рассчитывают на это, а тех, кому полностью чуждо любое сознательное ожидание возможной награды. Их навязчивая щедрость может быть, вероятно, более точно определена как магический жест. Они делают для других то, что сами хотят получать от других. То, что на самом деле здесь действовали ожидания ответного вознаграждения, обнаруживается благодаря необыкновенно острой боли разочарования. Иногда они принимают форму некой разновидности душевной бухгалтерской книги, в которую вписываются чрезмерные суммы за такие в действительности бесполезные жертвоприношения, как, например, бессонная ночь. Эти люди принижают до минимума или вовсе игнорируют то, что делалось для них, фальсифицируя таким образом ситуацию до такой степени, что чувствуют свое право требовать особого внимания. Такое поведение ведет к эффекту бумеранга в отношении самого невротика, ибо он может начать чрезмерно опасаться брать на себя обязательства. Инстинктивно судя о других по себе, он боится, что его будут эксплуатировать, если он примет от них какие-либо услуги.

Призыв к справедливости может также выдвигаться на основе того, что сделал бы невротик для других, если бы имел такую возможность. Он будет подчеркивать, каким любящим и полным самопожертвования он был бы на месте другого, считать, что его требования оправданы тем, что он не просит от других чего-либо большего, чем отдал бы сам. В действительности психология такого оправдания является более сложной, чем это осознает он сам. Представление, которое он имеет о своих качествах, является главным образом бессознательным приписыванием себе того поведения, которого он требует от других. Однако это не откровенный обман, ибо он действительно обладает определенной склонностью к самопожертвованию, возникающей из таких источников, как отсутствие у него самоуверенности, отождествление себя с подзаборной собакой, побуждение быть таким же терпимым и снисходительным к другим, какими бы он хотел видеть окружающих.

Враждебность, которая может присутствовать в призыве к справедливости, наиболее явно проявляется, когда требования справедливости выдвигаются на основе необходимости возмещения якобы нанесенного вреда. Формула поведения при этом такова: «Вы заставили меня страдать или причинили мне вред, и поэтому вы обязаны мне помогать, заботиться обо мне или поддерживать меня». Эта стратегия аналогична стратегии, используемой в травматических неврозах. У меня нет личного опыта изучения травматических неврозов, но я была бы удивлена, если бы лица, приобретшие травматический невроз, не принадлежали к этой категории и не использовали травму в качестве основы для требований, которые они в любом случае были бы склонны предъявлять.

Я приведу несколько примеров, которые показывают, как невротик может возбуждать чувства вины или долга с целью оправдания собственных требований. Не сумев справиться со своими чувствами, которые явились реакцией на измену мужа, женщина заболевает. Она не выражает никакого упрека, но ее болезнь — наглядное свидетельство живого упрека, призванного возбудить в муже чувство вины и таким образом заставить его уделять ей все свое внимание.

Другая женщина такого типа, с навязчивыми и истерическими симптомами, ведет себя следующим образом: время от времени она настаивает на помощи своим сестрам в работе по дому. Но после нескольких дней работы она бессознательно начинает глубоко негодовать на то, что они приняли ее помощь. Ее симптомы настолько усиливаются, что она вынуждена лечь в постель, таким образом вынуждая сестер не только обходиться без ее помощи, но и брать на себя дополнительные хлопоты по уходу за ней. И опять ухудшение ее состояния выражало собой обвинение и вело к требованию возмещения ущерба за счет других. Однажды, когда сестра высказала ей свое мнение по поводу ее поведения, она упала в обморок, таким образом демонстрируя свое негодование и вымогая заботливое обращение.

Одна из моих пациенток во время своего анализа стала чувствовать себя все хуже и хуже. У нее возникли фантастические мысли о том, что анализ сделает ее калекой и поэтому в будущем я буду обязана принять всю заботу о ней на себя. Реакции такого типа часто встречаются в любом виде медицинского лечения и нередко сопровождаются открытыми угрозами в адрес врача. В меньшей степени типичны случаи другого рода: состояние пациента значительно ухудшается при смене аналитика (например, когда работавший с пациентом аналитик уезжает на отдых). Явно или неявно пациент показывает, что в его ухудшении виновен аналитик и поэтому он обладает особым правом на внимание аналитика. Этот пример легко может быть приложен к опыту повседневной жизни.

Как показывают эти примеры, невротичные люди такого типа могут стремиться расплачиваться страданием, даже сильным страданием, выражая таким образом свои обвинения и требования, хотя и не осознавая этого. И как результат — способны сохранять чувство собственной правоты.

Когда человек использует угрозы как стратегию получения любви и расположения, он может угрожать нанести вред либо себе, либо другому. Он будет угрожать неким безрассудным действием, например испортить репутацию или причинить насилие другому или себе. Угрозы самоубийства или даже попытки самоубийства являются хорошо известным примером. Одна моя пациентка заполучила с помощью такой угрозы одного за другим двух мужей. Когда первый мужчина попытался уйти от нее, она в центре города бросилась в реку; когда второй мужчина намекнул, что не собирается на ней жениться, она инсценировала самоубийство, открыв газ как раз перед его приходом. Таким образом она демонстрировала свою любовь.

Невротик не будет осуществлять своих угроз до тех пор, пока надеется достичь своей цели. Если он теряет такую надежду, он может осуществить их под влиянием отчаяния или мстительности.

www.psychol-ok.ru