Норадреналин депрессия

Норадреналин вместо серотонина: ученые нашли новую мишень для лечения депрессии

Канадские ученые из Института психического здоровья Дугласа и Университета Макгилла выяснили, что, если во время длительного стресса происходит синтез достаточного количества норадреналина, то депрессия в дальнейшем не развивается.

Как говорят авторы, это значит, что существует еще одна мишень, воздействовав на которую, вполне возможно, можно будет лечить депрессию. Эта новая мишень – нейроны, синтезирующие норадреналин.

О результатах своих исследований ученые сообщают в свежем выпуске престижного научного журнала Nature Neuroscience.

Депрессия – серьезное психическое заболевание, связанное с неправильной работой нейромедиаторов головного мозга — веществ, которые участвуют в передаче информации от одного нейрона к другому. Считается, что в основе депрессии – неправильная работа, как минимум, трех нейромедиаторов – норадреналина, серотонина и дофамина. Все эти медиаторы синтезируются особыми нейронами, которые находятся в разных отделах головного мозга: серотонин – серотонинэргическими нейронами, дофамин – дофаминэргическими, норадреналин – норадреналэргическими.

Депрессия лечится с помощью психотерапии, но основным методом лечения является лекарственная терапия с помощью антидепрессантов.

В настоящее время известно несколько групп антидепрессантов. Чаще всего используются селективные ингибиторы обратного захвата серотонина. Вот как они работают: после того, как серотонин перешел от одного нейрона к другому, он вновь частично поглощается передающими нейронами. Если это повторное поглощение блокировать, то можно продлить действие серотонина на принимающие нейроны.

В нынешнем исследовании профессору Бруно Гиросу (Bruno Giros) и его коллегам, вполне возможно, удалось найти еще одну мишень, помимо процесса передачи серотонина, на которую можно воздействовать при лечении депрессии.

«Сейчас уже известно, что устойчивость или чувствительность человека к стрессу и развитию депрессии определяется работой нейронов, синтезирующих дофамин, которые находятся в такой структуре головного мозга, как вентральная область покрышки. Но какой механизм регулирует работу этих нейронов, оставалось неизвестным. Мы решили заняться этим вопросом», — говорит профессор Гирос.

Для этого ученые сосредоточились на изучении двух структур головного мозга мышей, которые подверглись сильному длительному стрессу — вентральной области покрышки и голубоватого места, где находятся нейроны, синтезирующие норадреналин.

Как выяснилось, те животные, у которых в ответ на хронический стресс не синтезировалось достаточное количество норадреналина, были подвержены депрессии. А вот, если количество норадреналина у них повышалось, то депрессия не развивалась.

Ученые сделали из этого вывод, что именно нейроны, синтезирующие норадреналин, и регулируют работу нейронов, синтезирующих дофамин, а значит и влияют на устойчивость к стрессу и вероятность развития депрессии.

«Наше исследование показывает, что для лечения депрессии можно использовать не только препараты, которые регулируют синтез и передачу серотонина. Возможно, что для этих целей подойдут и препараты, которые будут воздействовать на синтез норадреналина», — делает вывод профессор Гирос.

m.infox.ru

Форум Нейролептик.ру — консультации психиатра онлайн, отзывы о препаратах

Патогенез депрессии

morbid 04 Май 2011

М.Ю. Дробижев

Синдром дефицита серотонина СДС
— сниженное настроение
— тревога
— приступы паники
— фобии
— обсессии и компульсии (навязчивости)
— пищевой крейвинг
— булимия
— боли
Синдром избытка серотонина СИС
— повышенное настроение
— «олимпийское» спокойствие
— «приступ бесстрашия»
— недооценка опасности
— скачка идей, импульсивные действия
— пищевое воздержание
— анорексия
— своеобразная анестезия
Синдром дефицита дофамина СДД— апатия
— аспонтанность
— уплощенный аффект
— эмоциональная отгороженность
— затрудненное абстрактное мышление
— нарушение плавности и содержательности мышления (его обеднение)
Синдром избытка дофамина СИД
— быстрая смена побуждений и интересов
— гипербулия
— эйфория
— эмоциональная сверхвключаемость
— чрезмерно абстрактный характер мышления
— путаница в мыслях
Синдром дефицита норадреналина СДН
— трудности концентрации внимания
— анергия
— замедление информационных процессов
— сниженное настроение
— моторная заторможенность
— утомляемость
— боли
Синдром избытка норадреналина СИН
— неустойчивость внимания
— прилив сил
— ускоренное мышление
— повышенное настроение
— двигательное возбуждение
— неутомимость
— своеобразная анестезия

partizzzan 05 Май 2011

лично у меня дефицит дофамина. прямо в точку! и хотя принимаю 30 мг пароксетина (впрочем, уже перешел обратно на 20), избыток серотонина он не дает((( что бы поделать с этим?!

оу, по моим ощущениям — все правильно, господа!

лично у меня дефицит дофамина. прямо в точку! и хотя принимаю 30 мг пароксетина (впрочем, уже перешел обратно на 20), избыток серотонина он не дает((( что бы поделать с этим?!

И у меня такие же ощущения! Принимаю 20 мг рексетина, испытываю непреодолимую апатию, дефицит дофамина, стало быть. Тоже думаю, что бы такого сделать)))

inock 05 Май 2011

И у меня такие же ощущения!

А я прям не знаю, чего и выбрать. Разрываюсь между «Синдром дефицита серотонина СДС» (почти все сходится, кроме приступов паники и фобий) и «Синдромом дефицита норадреналина СДН».

На самом деле-то вопрос же не в симтоматике, а в этиологии этих симптомов. Не эндогенные симптомы таблетками не вылечишь. Эндогенные — тоже не вылечишь , но там альтернатив нет.

Анна О. 05 Май 2011

На самом деле-то вопрос же не в симтоматике, а в этиологии этих симптомов.

Это точно. К чему приводит повышение-понижение уровня гормонов, понятно. А вот чем вызвано собственно повышение или понижение. That is the question
Почитала кое-что в интернете, в качестве основных факторов указываются. стресс и удовольствие. Так кто же на ком стоял?! Низкий уровень дофамина не позволяет испытать удовольствие, чтобы уровень дофамина повысить. О, Господи, как страшно жить!
Серотонин и норадреналин таблетками регулируются (поэтому соответствующие симптомы, кстати, убрать можно, и об этом свидетельствует опыт лечения), а дофамин, насколько я поняла, только наркотиками (помимо простых радостей жизни). И что же предпринять, если «земные радости» никакой радости не вызывают, а таблеток специальных нет?

inock 06 Май 2011

Еще вот что пришло мне на ум: нейромедиаторов довольно много (помимо серотонина, норадреналина и дофамина), поэтому вариантов баланса внутри всей системы тоже много.

Я тоже от медицины далек. Но нередко больные со стажем разбираются в своих конкретных болячках лучше, чем профессиональный врач. Это я без всяких намеков.

А что качается уровня катехоламинов в организме, то как я слышал, принципиальное значение имеют не их абсолютные показатели, а именно что соотношения концентраций. При чем, гормон кролика от гормона льва отличается очень небольшими изменениями концентрации. Это очень тонко сбалансированная система.

Поэтому (я говорю за несуществующие неврозы) невротика лечить таблетками — только систему разбалансировать. И хотя в краткосрочной перспективе оно (фармакологическое влияние) быстрее дает видимый эффект, но в более длительной перспективе, порой бывает только хуже: к собственным комплексам и зависимостям, вызвавшим собственно невроз, добавляется еще и зависимость от препарата.

И по большому счету это не принципиально что: учетный реланиум или не учетный антидепрессант какой-нибудь. Зависимость-то психологическая в первую очередь.

neuroleptic.ru

Дефицит норадреналина при депрессии

Дефицит норадреналина давно связывают с проблемами с вниманием, концентрацией, депрессией, беспокойством, и нарушениями сна.Но исследования показывают, что эта связь гораздо сложнее, чем кажется.

Норадреналин (норэпинефрин) играет ключевую роль в реакции борьбы или бегства, но это еще не все, что он делает. Этот нейромедиатор (в нервной системе) и гормон (в крови) также играет жизненно важную роль в памяти, внимании и умственной концентрации. Вот почему дефицит норадреналина традиционно ассоциируется с проблемами с фокусировкой, сном, и целым рядом других заболеваний.

Норадреналин и реакция на стресс

Норадреналин наиболее активен, когда вы проснулись и в условиях стресса. Он вырабатывается нейронами в головном мозге, некоторыми частями симпатической нервной системы и надпочечниками. В ответ на стресс, ваш мозг сигнализирует вашим надпочечникам, чтобы они высвободили норадреналин, кортизол и адреналин. Норадреналин и адреналин и участвуют в реакции борьбы или бегства, вызывая учащение дыхания и увеличение частоты сердечных сокращений, высвобождение глюкозы из запасов энергии, а также широкий спектр дополнительных физиологических реакций.

Дефицит норадреналина и длительный стресс

На ранних стадиях продолжительного или сильного стресса, система реакции на стресс сверхактивна и уровень норадреналин и других гормонов стресса, как правило, повышен. Это увеличивает возбуждение, усиливает эмоциональную реакцию на стресс, и может проявляться как бессонница, тревога, депрессия, раздражительность, или эмоциональная неустойчивостиь.

Но длительный стресс приводит к гипоактивности системы реагирования на стресс, что приводит к недостатку норадреналина, наряду с истощением кортизола и адреналина. Это снижает возбуждение и может привести к низкой энергии, дневной усталости, проблемам концентрации и фокусировки и общей апатии.

Уровень норадреналина и внимание, настроение, и сон

В качестве медиатора в головном мозге, норадреналин важен для внимательности, эмоций, сна, сновидений, и обучения. Так как это так важно для внимания и обучения, то логично предположить , что люди , которые не обладают способностью быть внимательными и поддерживать фокусировку имеют дефицит норадреналина . Тем не менее, все на самом деле гораздо сложнее. Исследования показывают, что избыток норадреналина, а не его дефицит, связан с синдромом дефицита внимания и гиперактивностью (СДВГ).

Избыток норадреналина и СДВГ

Два исследования показали, что дети с СДВГ на самом деле имеют высокий уровень норадреналина при измерении суточного диуреза. Группа исследователей обнаружила, что более высокий уровень норадреналина в моче был связан с более тяжелой гиперактивностью. То же исследование показало, что после одного месяца лечения с экстрактом коры сосны (пикногенол), уровень норадреналин значительно уменьшился и коррелирует с улучшением симптомов СДВГ.

naturalcure.ru

Норадреналин депрессия

НАРУШЕНИЕ ОБМЕНА МОНОАМИНОВ

Как было отмечено в предыдущей главе, полиэтиологичность эндогенной депрессии указывает на наличие каких-то общих звеньев в патогенезе этого заболевания. В настоящее время наибольшее признание имеет так называемая моноаминная гипотеза патогенеза депрессии. Она сводится к тому, что при эндогенной депрессии имеется дефицит в мозге норадреналина и (или) серотонина ( Schiedkraut J ., 1965; Coppen A 1967; Лапин И. П., Оксенкруг Г. Ф., 19 G 9).

Как известно, норадреналин и серотонин выполняют роль медиаторов в центральной нервной системе и, что особенно важно, в тех отделах мозга, которые участвуют в формировании эмоций, инстинктивного поведения, побуждений, а также вегетативной и нейроэндокринной регуляции. Тела моноаминергических нейронов расположены в верхних отделах ствола мозга и в среднем мозге, а их аксоны достигают ядер лимбической системы, гипоталамуса, нижних отделов ствола мозга, коры мозжечка и неокортекса. Таким образом, синаптические окончания отростков этих нейронов взаимодействуют с основными функциональными областями мозга. Учитывая, что каждый нейрон имеет многие тысячи синаптических окончаний, комплекс моноаминергических нейронов может осуществлять наиболее сложные интегративные процессы.

Синтез норадреналина осуществляется в нейронах из тирозина, предшественником которого является фенилаланин. Тирозин под влиянием тирозингидроксилазы превращается в диоксифенилаланин (ДОФА). Путем декарбоксилирования ДОФА превращается в дофамин, который, в свою очередь, под действием дофамин-бета-гидроксилазы превращается в норадреналин. Норадреналин накапливается в пресинаптическом окончании в гранулах, из которых под влиянием нервного импульса он выбрасывается в синаптическую щель и, взаимодействуя с рецепторами постсенаптического окончания, осуществляет передачу нервного импульса на следующий нейрон. В синаптической щели разрушение норадреналина осуществляется катехолометилтрансферазой. Значительная часть неразрушенного медиатора проникает через пресинаптическую мембрану в пресинаптическое окончание («обратный захват» — reuptake ), где либо разрушается моноаминоксидазой (МАО), либо вновь поступает в гранулы.

Серотонин образуется из незаменимой аминокислоты триптофана, превращающегося под влиянием триптофангидроксилазы в 5-окситриптофан, который, в свою очередь, путем декарбоксилирования превращается в серотонин. Медиаторная функция серотонина осуществляется так же, как и норадреналина, а в инактивации серотонина в пресинаптическом окончании участвует МАО.

В пользу моноаминергической теории патогенеза депрессии говорят три группы фактов.

Первая группа — фармакологические данные. Две главные группы антидепрессантов — ингибиторы МАО и трициклические препараты — обладают серотонино и адренопозитивным эффектом. Первые необратимо тормозят МАО, препятствуя тем самым разрушению медиаторов в пресинаптических окончаниях, вторые затрудняют обратный захват, за счет чего увеличивается время пребывания медиаторов в синаптической щели и таким образом, удлиняется период взаимодействия моноаминов с рецепторами. Против этого доказательства часто выдвигают следующие возражения:

а) антидепрессанты помогают не во всех случаях депрессии;

б) несмотря на то, что они действуют на одни и те же медиаторные системы, спектры их терапевтического эффекта весьма отличаются;

в) появляются антидепрессанты, непосредственно не воздействующие на моноаминергические структуры, например иприндол;

г) препараты типа амфетаминов обладают выраженным центральным адренопозитивным эффектом, но не являются антидепрессантами.

Первое из возражений представляется малоубедительным, поскольку средние показатели эффективности антидепрессантов (50-75%) достаточны для подтверждения присущего им антидепрессивного действия, а оставшиеся случаи безуспешной терапии удовлетворительно объясняются различными обстоятельствами, не имеющими прямого отношения к механизму действия этих препаратов: слишком быстрым их разрушением в организме, недостаточной силой терапевтического действия для данного больного, клиническими особенностями депрессии, в частности присоединением деперсонализации, которая обусловливает резистентность к антидепрессивной терапии, и т. д.

Различия в особенностях терапевтического действия отдельных антидепрессантов частично объясняются тем, что препараты в разной степени воздействуют на серотонин- и адренергические процессы. Кроме того, они обладают и другими свойствами: трициклические антидепрессанты — холинолитическим эффектом, ИМАО влияют также и на ГАМК-эргические структуры и т. н. Антидепрессивные свойства препаратов, непосредственно не влияющих на моноаминергические процессы, могут быть объяснены двумя причинами: во-первых, дефицит моноаминов, вероятно, является важным, но не единственным звоном патогенеза депрессии; во-вторых, как видно на примере бензодназепинов, некоторое влияние на активность оборота норадреналина и серотонина при стрессе может осуществляться ими опосредованно, путем активации ГАМК-эргичоских процессов. Наконец, отсутствие антиденрессивного эффекта у амфетамина (фенамина), очевидно, обусловлено изолированным воздействием на адренергические, но не серотонинергические процессы. Другим подтверждением моноаминовой гипотезы является депрессогенный аффект резерпина, фармакологическое действие которого основано на истощении содержания норадреналина, серотонина и дофамина в нервных окончаниях. То, что «резерпиновая депрессия» возникает у предрасположенных людей (приблизительно в 6% по данным F . К. Goodwin , W . Е. Bunney, 1971), по противоречит гипотезе, а лишь подтверждает, что дефицит моноаминов является важным, но не единственным звеном в патогенезе эндогенной депрессии.

Вторая группа доказательств основана на определении уровня биогенных аминов и продуктов их метаболизма у больных депрессией. Поскольку их непосредственное прижизненное определение в мозге больного человека невозможно, о концентрации и интенсивности обмена серотонина и норадреналина судят по содержанию этих моноаминов и продуктов их метаболизма в моче, крови ч спинномозговой жидкости.

Как известно, главным продуктом обмена серотонина в ЦНС к на периферии является 5-оксипидол-уксусная кислота (5-ОИУК), а норадреналина — вапилилминдальная кислота (ВМК) и З-мотокси-4-окси-фепилэтил-гликол (МОФГ). Первые исследования моноаминов и их метаболитов у больных депрессией казались весьма противоречивыми, поскольку больная часть этих веществ, обнаруженных в биологических жидкостях организма, имеет периферическое происхождение. Однако в дальнейшем было показано, что ВМК целиком является продуктом превращения периферического норадреналина, в то время как значительная часть МОФГ образуется из норадреналина в тканях мозга ( Ebert M ., Kopin I ., 1975).

В ряде исследований было показано, что содержание МОФГ и моче больных депрессией понижено, однако в дальнейшем у части больных эндогенной депрессией подобного снижения обнаружить не удалось. На основании этого были сделаны попытки выделить отдельные типы депрессии по величине экскреции МОФГ ( Luchins D ., 1970). Однако следует учесть, что, во-первых, не весь МОФГ в моче центрального происхождения и у части больных его содержание может повыситься при стрессе или из-за повышенной моторной активности за счет усиления норадренергических процессов на периферии. Во-вторых, в подобных исследованиях обычно не учитывают этан и синдром депрессивной фазы, которые, как будет показано ниже, очевидно, могут существенно влиять на обмен катехоламинов. Кроме того, учитывая большие индивидуальные различия между отдельными людьми и малочисленность групп, надежные данные в исследованиях такого рода могут быть получены лишь тогда, когда сам больной служит себе контролем, т.е. когда обрабатывают разность показателей, полученных у одного и того же больного в период депрессии и в интермиссии. Таким образом, данные о снижении уровня норадреналина в мозге при депрессии, полученные на основании определения МОФГ в моче, недостаточно убедительны, хотя у значительной части больных подобные изменения найдены.

Как указывалось выше, неизмененные биогенные амины, ВМК и большая часть 5-ОИУК, определяемые в моде и кропи, периферического происхождения и но позволяют судить о метаболизме норадреналина и серотонина в ЦНС. Поэтому особенный интерес представляют их исследовании к спинномозговой жидкости. В статье F . Goodwin , W . Potter (1978) приводятся сводные данные четырех работ о содержании МОФГ в СМЖ у больных депрессией: в двух на них было отмечено снижение МОФГ по сравнению с контролем, в двух других разницы не обнаружили.

Из 6 работ разных авторов лишь в 3 было отмечено уменьшение содержании ВМК в ликворе у депрессивных больных, Столь, же неоднородны данные в отношении 5-ОИУК: из 10 исследований только в 5 было отмечено сниженное по сравнению с контролем содержание в ликворе этого продукта обмена серотонина.

Поскольку продукты метаболизма моноаминов весьма быстро выводятся из ликвора в кровь, можно предположить, что их концентрация определяется не только скоростью поступления из тканей мозга, но и скоростью удаления из спинномозговой жидкости. Учитывая это, в последнее время для подобных исследований применяют пробенесид, который тормозит транспортную систему, выводящую ВМК и 5-ОИУК (но не МОФГ) в кровь, и приводит к их накоплению в ликворе. В этой же статье приводятся данные 5 исследований, выполненных с пробенесидом: в 4 из них накопление ВМК и 5-ОИУК было значительно ниже, чем в контроле, и лишь в одном — таким же (но эта последняя работа включала всего 11 наблюдений).

Таким образом, более чем в половине работ были приведены данные, позволяющие предполагать, что у больных депрессией имеется снижение уровня норадреналина и серотонина в мозге. Были сделаны также попытки прямого определения уровня биогенных аминов в мозге внезапно погибших больных депрессией. Эти исследования включают лишь единичные наблюдения и малоубедительны. Тем не менее в них было показано снижение содержания серотонина в отдельных участках мозга ( Luchins D ., 1976).

Третья группа фактов. Если дефицит норадреналина и серотонина в мозге действительно является существенным звеном патогенеза депрессии, то эти вещества должны были бы обладать антидепрессивным действием. Однако биогенные амины не проникают через гематоэнцефалический барьер, поэтому для терапии больных депрессией были применены их предшественники — L -ДОФА и L -триптофан, проникающие в мозг и там превращающиеся в катехоламины и серотонин. Данные об антидепрессивном эффекте ДОФА в подавляющем большинстве отрицательны, хотя в отдельных случаях отмечали уменьшение психомоторной заторможенности или переход в манию ( Bunney W ., 1970).

Антидепрессивный эффект триптофана был отмечен не но всех работах ( Carrol В., 1971), но значительной части исследователей удалось его установить, особенно в тех случаях, где триптофан применялся в сочетании с ИМАО (Михаленко И. Н., 1973).

Наши наблюдения соответствуют этим литературным данным: терапевтический эффект триптофана, применяемого в чистом виде, обнаруживался при неглубоких депрессиях. Даже небольшой процент бесспорно установленных случаев положительного терапевтического эффекта (т. е. при достоверном отсутствии вероятности спонтанной ремиссии или какого-либо другого терапевтического воздействия) указывает на то, что препарат, в данном случае триптофан, в определенной мере обладает специфическим антидепресснвным действием, а именно это и является принципиальным вопросом.

Триптофан помогает не во всех случаях депрессии, но практически ни один метод лечения, включая и ЭСТ, не дает 100% положительных результатов, а ряд факторов может препятствовать реализации эффекта триптофана: не весь триптофан поступает в ЦНС для синтеза серотонина: часть превращается в серотонин на периферии, часть идет на кинурениновый путь метаболизма, причем не исключено, что некоторые продукты обмена, образовавшиеся на этом пути, могут препятствовать антидепрессивному действию (Лапин И. П., Гура С, 1973). Следует также учесть, что повышению дозы триптофана препятствуют побочные явления, а кроме того, ее увеличение активирует фермент триптофанпирролазу, направляющий триптофан на кинурениновый путь ( Curzon G ., 1969). Замедление инактивации триптофана и продуктов его превращения вплоть до серотонина, осуществляемое ингибиторами МАО, резко усиливает терапевтический эффект триптофана и самого антидепрессанта.

Отсутствие антидепрессивного эффекта у L -ДОФА представляется более очевидным, однако это еще не позволяет отрицать роль дефицита НА в патогенезе депрессии. Во-первых, побочные эффекты ДОФА значительно тяжелее, чем у триптофана, и в большей степени препятствуют наращивания доз, так что отсутствие антидепрессивного действии может быть связало с недостаточностью дозы. Во-вторых, усилить аффект ДОФА ингибиторами МАО рискованно из-за реакции.

Несовместимости между этими препаратами. В-третьих, основная масса введенного ДОФА превращается в дофамин, затем норадреналин и далее в адреналин на периферии, а между адреналином на периферии и норадреналином в мозге существуют реципрокные отношения (Бару А. Ы., 1970), так что увеличение уровня адреналина при введении ДОФА противодействует увеличению уровня норадреналина в тканях мозга.

Таким образом, ни одна из трех приведенных групп факторов не противоречит, а в большинстве соответствует гипотезе, согласно которой дефицит норадреналина и серотонина играет роль в патогенезе депрессии. Неоднозначность экспериментальных, главным образом косвенных, данных привела к значительному расхождению в их трактовке. В первое время был поставлен вопрос о том, какой же из медиаторов — норадреналин или серотонин — играет ведущую роль в патогенезе депрессии. Так были созданы «катехоламиновая» и «серотониновая» гипотезы патогенеза депрессии. Однако дальнейшее накопление фактов заставило отказаться от столь прямолинейного подхода, и большинство исследователей придерживаются унитарной гипотезы, согласно которой при депрессии имеется дефицит и НА, и серотонина, причем каждый из этих моноаминов «ответствен» за определенный комплекс психопатологической симптоматики: серотонин — за настроение, а НА — за двигательную активность (Лапин И. П., Оксенкруг Г. Ф.,1969). Сопоставление терапевтического действия трициклических антидепрессантов (амитриптилина и имипрамина) и их деметилированных производных (нортриптилина и дезипрамина) показало, что первые в большей степени обладают противотревожным компонентом действия и в то же время препятствуют обратному захвату серотонина, в то время как деметилириванные производные влияют преимущественно на обратный захват норадреналина, т.е. обладают более чистым норадреналинопозитивным эффектом.

На основании этого можно сделать вывод, что дефицит серотонина связан с тревогой.

Из этих же клинико-фармакологпчееких и биохимических данных конструируются гипотезы, согласно которым существуют клинически сходные, но биохимически различные формы депрессии — серотониндефицитарные и норадреналиндефицитарные. Первые соответственно лучше лечатся препаратами типа амитриптилина, вторые — дезипрамином пли нортриптилином ( Goodwin F ., Potter W ., 1978). Очевидно, подобный подход еще слабо аргументирован, и хотя ряд авторов исследует возможность «биохимической группировки» депрессии, для этого необходимы дальнейшие фактические данные.

НАРУШЕНИЕ СЕКРЕЦИИ ГЛЮКОКОРТИКОИДОВ

В ряде исследований было отмечено повышение уровня глюкокортикоидов у больных эндогенной депрессией ( Gibbons J ., Mc Hugh , 1962 и др.). Как известно, секреция глюкокортикоидов осуществляется под влиянием АКТГ, выделяемого задней долей гипофиза; в свою очередь, секреция АКТГ стимулируется образуемым в гипоталамусе кортикотропина-рилизинг-фактором (КРФ). Регуляция секреции глюкокортикоидов осуществляется по принципу отрицательной обратной связи: избыток гормона в крови приводит к угнетению секреции КРФ, что влечет за собой снижение уровня АКТГ и соответственно уменьшение секреции глюкокортикоидов. Чрезмерное снижение уровня глюкокортикоидов в крови активирует выделение КРФ. Таким образом, в нормальных условиях содержание кортикостероидов автоматически поддерживается на стабильном уровне.

Стресс стимулирует выброс кортикостероидов. В норме имеются отчетливые циркадные колебания секреции глюкокортикоидов: у человека и дневных млекопитающих их максимальный уровень отмечается во второй половине ночи и первые утренние часы, минимальный — поздно вечером и в начале ночи.

Для выявления нарушений регуляции функции коры надпочечников используется дексаметазоновый тест (ДТ). В норме введение синтетического глюкокортикоида дексаметазона по механизму отрицательной обратной связи приводит к уменьшению секреции глюкокортикоидов надпочечниками. В тех случаях, где регуляция нарушена (например, при болезни Иценко-Кушинга), нагрузка дексаметазоном не вызывает снижения секреции АКГТ и гормонов коры надпочечников. Подобное уменьшение чувствительности организма к тормозящему действию дексаметазона было отмечено и у больных эндогенной депрессией ( Carrol В., Curtis G ., Mendels J ., 1976, и др.), хотя не во всех исследованиях удалось подтвердить этот факт. Одной из возможных причин этих расхождений является доза дексаметазона (2 мг), рассчитанная на выявление таких грубых нарушений, как болезнь Иценко-Кушинга, при которой секреция глюкокортикоидов нарушена в несравненно большей степени, чем при депрессии. Увеличение чувствительности дексаметазонового теста было достигнуто за счет удлинения интервала между дачей дексаметазона и определением уровня глюкокортикоидов, причем нарушения ДТ были обнаружены у значительной части больных эндогенной депрессией ( Carrol В., Curtis , G ., Mendels J ., 1976).

Учитывая эти данные, а также связь секреции рилизинг-факторов с содержанием биогенных аминов в гипоталамусе ( Frohman L ., Stachura M ., 1975), нами совместно с М. Н. Остроумовой была исследована реакция на дексаметазон у больных с различными формами депрессии. Для увеличения чувствительности ДТ была использована его модификация, предложенная М. Н. Остроумовой (Остроумова М. П., Цыркина Е. В., 1978), при которой доза дексаметазона составляла 0,5 мг. Исследование ставило целью:

Выявить частоту и степень нарушений ДТ у больных с различными формами депрессии: эндогенной, реактивной, а также в рамках шизофрении, инволюционного и органического психозов;

Провести сравнение ДТ у одних и тех же больных в период депрессии и интермиссии;

Попытаться установить связь между показателями ДТ и уровнем биогенных аминов у больных депрессией и в контрольной группе.

Для этого изучали влияние предшественников норадреналина и серотонина — ДОФА и триптофана, а также некоторых психотропных препаратов на показатели ДТ.

Дексаметазоновый тест проводили в первые дни после поступления в больницу (обычно на 2-4-й день) до начала терапии. Если же больной до госпитализации получал психотропные лекарства, то перерыв перед исследованием составлял не менее 7-10 дней. В 9 ч первого дня исследования у больного натощак брали кровь из вены. В 23.00 того же дня давали 0,5 мг дексаметазона, а в 9.00 следующего дня брали повторную пробу крови. 11-Оксикортикостероиды (11-ОКС) определяли в сыворотке крови флюрометрическим методом. Высчитывали процент подавления секреции 11-ОКС после нагрузки дексаметазоном, и если он был меньше 30%, то тест считали патологическим.

ДТ был проведен у 52 больных эндогенной депрессией — 15 мужчин и 37 женщин в возрасте от 18 до 65 лет. У 29 из этих больных ДТ проводился в динамике в период депрессии и в ремиссии. Кроме того, исследовали 8 больных реактивной депрессией, госпитализированных по поводу суицидных попыток, 9 больных с депрессивно-параноидным синдромом в рамках шизофрении и инволюционного психоза, причем у этих больных бред, галлюцинации и синдром Кандинского-Клерамбо сочетались с отчетливой депрессией, характеризовавшейся суточными колебаниями настроения и витальной тоской. Контрольная группа включала 85 здоровых людей — 22- мужчины и 63 женщины в возрасте от 20 до 65 лет и 11 психотических больных, главным образом шизофренией, без депрессии. Результаты ДТ представлены в табл. 6. Как видно из таблицы, средние показателя у больных эндогенной депрессией статистически достоверно отличались от контроля, причем резистентность к дексаметазону (патологический ДТ — подавление меньше 30%) была обнаружена у 36 больных из 52, т.е. у 69%, в то время как в контрольной группе патологический ДТ обнаружился у 8 из 85 человек, т.е. у 9%. Эти различия также являются статистически значимыми. При исследовании ДТ в динамике было обнаружено, что у всех больных в период ремиссии произошла нормализация показателен, что видно из табл. 7.

www.psychiatry.ru