Почему у бледанс родился ребенок с синдромом дауна

Эвелина Бледанс рассказала, что родила ребенка с синдромом Дауна

1 апреля мы вместе с многочисленными поклонниками таланта актрисы Эвелины Бледанс поздравляли ее с рождением сына Семёна. На протяжении всей беременности она постоянно выходила в свет с мужем Александром Семиным и просто светилась от счастья. Но оказывается, в ее жизни было не все так хорошо, как казалось.

«Примерно на 14-й неделе беременности очередной ультразвук показал, что у ребенка складочка на затылке, а это — возможный признак синдрома Дауна. И еще водичка какая-то в легких», — рассказала звезда в интервью журналу «7 дней». Врачи стали намекать, что в таком случае лучше бы сделать аборт, но Эвелина с мужем сказали, что все равно хотят этого ребенка.

«Наши врачи таких вещей не понимают. И если обнаруживают какие-то подозрения на проблемы с ребенком, убеждают женщин сделать аборт, — поясняет Александр Семин. — Нам говорили: «Ну, Эвелина, вы же понимаете, возраст. «. Но я им сказал: даже если вы нас сейчас будете пугать, что у ребенка начали расти крылья, когти, клюв, и что он вообще дракон, — значит, будет дракон. Мы родим дракона и будем счастливы».

В последние месяцы беременности Эвелина перешла из платной клиники в обычную. Разумеется, сначала собрав о ней хорошие отзывы у знакомых, и решила верить в то, что все обойдется. Супруг актрисы присутствовал при родах. Пара рассказывает, что когда впервые увидела своего ребенка, то была на седьмом небе от счастья. Врачи же не разделяли их радости. Они только сказали, что опасения подтвердились, — Семен родился с синдромом Дауна. «Нас спросили: «Вы будете его забирать?». Я считаю, что это уголовное преступление — задавать родителям такой вопрос! Тем более, когда роженица еще на столе», — возмущается отец малыша.

После выписки из роддома пара сначала хотела было оформить ребенку инвалидность, но когда узнала, что надо будет каждый год проходить осмотр, чтобы ее продлить, отказалась от этой затеи. Теперь к Бледанс и Семину приходят специалисты из фонда «Даунсайд Ап» и только руками разводят. Благодаря любви и заботе родителей ребенок развивается наравне с другими детьми. Как будет дальше — покажет время, но Эвелина и ее муж говорят, что сын для них всегда будет самым лучшим и любимым.

m.woman.ru

Эвелина Блёданс: «Когда сын родился с синдромом Дауна, врачи молчали и отводили глаза, а мы с мужем рыдали от. счастья»

43-летняя актриса, известная всем как медсестра из «Маски-шоу», рассказала о своей любви к 30-летнему сценаристу и режисcеру Александру Семину, от которого недавно родила сына

Вокруг яркой и фонтанирующей энергией актрисы Эвелины Блёданс всегда вились мужчины. Но иммунитет к мужскому шарму, выработанный с годами, оказался слабее мгновенной вспышки любви и интуиции, говорившей: этот мужчина — необыкновенный, его нельзя упустить. Не остановили ни 18-летний брак, от которого есть взрослый сын, ни разница в возрасте (Эвелине — 43, а ее возлюбленному — 30 лет). Актриса сама попросила телефон Саши и даже настояла: «Надеюсь, ты позвонишь первым!» А когда захотела замуж, не стала дожидаться, пока он сделает ей предложение, и картинно упала на колено. «Потому что все это формальности, — признается она. — И когда есть главное — абсолютная любовь и доверие, понимание, что это серьезно для обоих, эго выбрасывает белый флаг».

«Мы истерли пальцы в мозоли и потратили безумные деньги, посылая друг другу километровые эсэмэски 24 часа в сутки»

Эвелина Блёданс и Александр Семин познакомились два года назад. В прошлом году поженились, а в нынешнем у них родился малыш Семен. С синдромом Дауна. Но пара, которой врачи сообщили о возможных рисках еще во время беременности актрисы, ни минуты не сомневалась, что будет воспитывать свое дитя в любви и заботе. «Даже если бы нам сказали, что у нас будет дракон, мы родили бы и любили нашего дракона! — объясняет Александр. — Кроме того, мы ведь с Эвелиной оба жанровые люди: я продаю креатив в рекламе и кино, придумываю такое, что другим и в голову не придет, а у Эвелины амплуа дурехи шоу-бизнеса. Так что это абсолютно наша тема — мы вырастим самого знаменитого Дауна России! Кроме как в нашу семью, Господу некуда было послать Семена — а мы сможем его воспитать».

Пример Эвелины и Саши вызвал необычайный общественный резонанс (ведь, оказывается, по статистике, 85 процентов родителей отказываются от своих новорожденных, узнав о диагнозе синдром Дауна). Эвелина завела в интернете блог от имени своего сынишки, где пишет новости его жизни. Недавно страница Семена Семина вошла в десятку самых популярных и читаемых в сети, опередив даже блог Дмитрия Медведева. Рождение необычного малыша не лишило пару чувства юмора, но повлияло на ее образ жизни. Так, светская Блёданс, которая всегда считала глупостью жизнь за городом, перебралась в домик под Москвой, где ей спокойно и хорошо, а ее муж теперь пишет свои сценарии у костра. Когда мы общались с Эвелиной, она то и дело гонялась за курами в саду, размахивая свежесорванной кольраби.

*«Кроме как в нашу семью, Господу некуда было послать Семена — а мы сможем его воспитать!» — говорят Эвелина и Александр

— Наша с Сашей история началась на съемочной площадке, — вспоминает Эвелина Блёданс. — Позапрошлой осенью меня пригласили в сериал «Манипулятор». Мне досталась роль жены богача, ревнивца и диктатора. Мы отсняли уже какие-то сцены, и тут мне звонят и предупреждают, что продюсер фильма, некто Семин, «зарубил» отснятое, выгнал постановщика и завтра сам занимает режиссерское кресло. Приезжаю на съемку уставшая, не выспавшаяся, после вечеринки у приятеля-олигарха. Присела в сторонке на диван с одной мыслью: скорее бы все это закончилось и домой — спать! Вдруг ветром в мою сторону принесло очень приятный запах. Обладателем изысканного аромата оказался наш продюсер и режиссер Александр Семин, который подсел ко мне, чтобы обсудить роль.

Я ничего не понимала в тот момент, а только смотрела на Александра, как кролик на удава. Оказалась под абсолютным его гипнозом. Сон как рукой сняло. В этот съемочный день я ползала с цветком в зубах перед мужем-тираном, вынашивала ребенка, выписывалась из роддома. Саша в один день увидел меня во всех ипостасях: пылкой любовницы, жены и кормящей матери. Малыш, которого принесли на съемки, все время кричал, и, чтобы успокоить его, я открыла грудь, смочила ее молоком, приложила ребенка и стала убаюкивать. Младенец моментально успокоился. Нужно было видеть в этот момент глаза моего продюсера-режиссера!

Потом Саша признался, что это был один из самых сильных эпизодов за весь съемочный период проекта. В тот день я не чувствовала усталости, меня будто посадили на легкое облачко из ваты и катали по площадке. Без слов было понятно, что так просто мы с Сашей уже не расстанемся, а так как его все время отвлекали делами, я первой подошла к нему за номером телефона, после чего улетела за границу на недельные гастроли. Мы истерли пальцы в мозоли и потратили безумные деньги, посылая друг другу километровые эсэмэски 24 часа в сутки.

Через неделю я вернулась в Москву. Своего продюсера специально не тревожу, знаю, что он почти не спит, монтируя один фильм и снимая другой. Встретил меня в «Домодедово» театральный администратор, и тут звонит Саша: «Я уже еду, перехвачу тебя по дороге». Так на шоссе между Москвой и аэропортом состоялось наше первое свидание. Это походило на тайную встречу мафиози: рядом остановились две роскошные иномарки, вышли небритые мужчины, пожали друг другу руки, и один передал другому красивую женщину и чемодан. С тех пор, проезжая мимо этого места, мы приостанавливаемся и вспоминаем ту абсолютно кинематографическую сцену.

— Саша — романтик?

— Он не просто романтик, он очень креативный человек. И в работе, и по жизни. Сейчас он один из немногих московских креативщиков, кому платят большие суммы просто за идею. Он встречается с заказчиком, наговаривает ему идеи и сразу получает конверт. А воплощают эти идеи уже другие. Еще Саша пишет сценарии, в том числе сейчас у него два проекта национальной значимости. А еще он пишет песни — музыку и слова, играет на гитаре и фортепиано.

Что касается романтики, помню, когда наш роман только начался, я еще была замужем за другим мужчиной и мне не хотелось встречаться с Сашей в ресторанах, где можно увидеть знакомых. Тогда Саша повез меня в очень необычное место: центр города, мы заходим в черную дверь без какой-либо вывески, в предбаннике нас просят снять обувь и ведут по коридору в. дерево. Ресторан построен в форме дерева, можно заказать столик на ветке или в кроне. В любом случае ты ни с кем, кроме персонала, не пересекаешься — у каждого клиента своя зона отдыха. И все в полумраке. А в другой раз Саша повел меня в необычный ресторан, где мы ели в кромешной темноте.

— Свадьба у вас тоже была весьма оригинальная.

— У меня это уже была третья свадьба, в прошлом остались белое платье и фата. К тому же я в своей жизни вела немало свадеб, и всех этих «горько!» ужасно не хотелось. Мы с Сашей вдвоем (точнее — втроем, ведь в моем животике сидел Семен) отправились на Маврикий и сыграли свадьбу там — по местным обычаям. Букет у меня был из кактуса. Прошу заметить, что я проявила гуманизм и не бросила его в толпу незамужних маврикийских женщин.

О важной роли кактуса для жениха и невесты прямо на церемонии нам рассказал пастор. Оказывается, по местной традиции молодожены должны скрепить свой союз. кровью. И вот мы с Сашей, стоя в арке, украшенной цветами, укололи о кактус наши безымянные пальцы. А пастор соединил мою руку и руку Семина пальмовым листочком, символически смешав нашу кровь. И только после этого объявил нас мужем и женой.

«Теперь появился Семен, который меняет нас с мужем в лучшую сторону. Такое себе государство на троих»

— Когда и как вы решились на развод с предыдущим мужем?

— С первого дня нашего с Сашей знакомства было ясно, что это серьезные отношения. Но потребовалось время, чтобы понять, сможет ли он забрать меня из предыдущих отношений. Теоретически можно было просто любить друг друга — муж в другой стране, живи себе на два фронта и радуйся жизни, как делают многие. Но это не про нас. Саша очень хотел, чтобы все было честно, он готов был взять на себя ответственность. Это укрепило меня в уверенности: я хочу развестись с мужем и быть с Сашей.

Я написала на бумаге слова, которые собиралась сказать своему мужу Диме. Набрала его израильский номер. Несколько гудков показались вечностью. «Да! Эля? Что-то случилось?» Набрала побольше воздуха и выпалила, что мы должны расстаться, потому что. Потому что я встретила другого. Дима замолчал, затем сказал с холодом в голосе: «Хорошо, с тобой свяжется мой адвокат». Он первым отключил телефон. Вот так, в одно мгновение 18 лет нашей семейной жизни остались в прошлом. По моей вине.

В свое время Дима отбил меня у моего первого мужа — Юрия Стыцковского, актера «Каламбура», с которым мы прожили более семи лет. Но Юра был скорее не мужем, а учителем и надзирателем: критиковал меня, старался изменить, а мои личные успехи его мало интересовали. С Димой у нас родился сын Коля, после чего муж вскоре переехал жить в Израиль. Я с ним не уехала, так как всегда очень любила Россию, ведь именно эта страна дала мне все, что у меня есть и что я люблю. И вот годами мы встречались с Димой на неделю раз в три месяца. После чего я возвращалась к работе, помогающей заглушить одиночество. А потом появился мой кабанчик на белом коне. Меня будто поразила молния: сразу поняла, что хочу видеть этого человека, говорить с ним, нюхать, трогать, молчать — не разлучаться. Интересно, что раньше я была эгоисткой, как, впрочем, и Саша. Но, полюбив, нам захотелось жить интересами друг друга, удовлетворять капризы друг друга. Это такое ощущение. Будто я в его власти, в хорошем смысле этого слова. Это дар с небес. Саша изменил мое отношение к жизни, он забрал меня отовсюду, потому что мне теперь интересно только с ним: он для меня муж, любовник, друг, сын, отец, режиссер, наставник, ученик. Он для меня абсолютный авторитет в профессиональной сфере, не только в личной. Он принес мне себя, и больше мне никто не нужен. Вот теперь появился еще Семен, который меняет нас в лучшую сторону. Такое себе государство на троих.

— Правда, что Саша всегда боялся родить ребенка с синдромом Дауна?

— Да. Его мама и папа работали врачами-дефектологами в интернате для детей с особенностями развития. И он с малых лет играл и общался с детьми с этим синдромом, так что хорошо знает, как себя с ними вести. При этом в глубине души Саша очень боялся, что у него самого родится такой ребенок. А когда увидел Семена, самый большой страх его жизни обернулся самым большим счастьем.

Мы с Сашей выработали для себя формулу: любовь без условий. А то все говорят о любви, но молча подразумевают какие-то «если». Если здоровый, если красивый, если богатый, если умный.

Помню, когда малыш родился, врачи вдруг замолчали и опустили глаза. Представьте: вокруг гробовая тишина, а мы с Сашей рыдаем от счастья. И понимаем, что мы тут единственные, кто рад малышу. Заходили новые врачи, смотрели, пожимали плечами, опускали глаза и выходили. Еще когда я была беременна, меня спрашивали, мол, что будем решать, сроки еще позволяют. Я плакала, а Саша всем строго заявил, что, даже если у нас родится дракон, мы его будем любить. В какой-то степени так и вышло, ведь у Семена на ножке два пальчика срослись.

— Как вам удалось нащупать в себе этот стержень, не поддаться отчаянию?

— В первые дни жизни Семена меня, признаюсь, накрывало. Сын был очень плох. Он же родился с жутким недостатком иммунитета — они все такие. Слабенькие. Ночью он посерел, его сразу схватили — и в реанимацию, под кислород, на антибиотики. Дня четыре он лежал в инкубаторе-кювезе. Представьте: роддом, в каждой палате мамы с орущими младенцами. А в последней палате на кровати — Саша, а вместо ребенка у него на руках я. Потому что наш Семенчик еще в реанимации. Саша был единственным мужчиной в роддоме. И во избежание лишних вопросов его нарядили в хирургический костюм и халат, чтобы сошел за молодого акушера-гинеколога. Мы с ним даже кровати втихую от врачей сдвинули, чтобы не разлучаться ни на минуту.

Когда я в первый раз зашла к Семену в реанимацию, разрыдалась. Но потом взяла себя в руки. Стала с ним разговаривать, петь ему. Стала добиваться, чтобы мне разрешили его покормить грудью. Врачи говорили: «Да он не сможет взять грудь, такие дети в принципе не могут сосать грудь».

Он был подсоединен к разным проводкам, но я к нему подсаживалась, и Сема понемножку сосал. Врачи удивлялись: как? И малыш пошел на поправку! Заведующая наша говорила: «Эвелина, удивительно, с ним происходят чудеса, ребенок абсолютно изменился, набрался сил». Мы с Сашкой так этому радовались! Помню, ходили в реанимацию и обратно и все время веселились, прикалывались.

Акушерка, которая помогала мне сцеживаться, говорила: «Боже мой, другие мамочки такие требовательные, все орут на нас, все агрессивные, вы тут одна на позитиве». А сейчас, по словам специалистов, Семен вообще развивается наравне с обычными детьми.

Любить — разве это сложно? Встречаясь с испытанием, человек никогда не знает, как его пройдет. Поэтому важно отбросить общественные стереотипы, всю эту ерунду, и жить сердцем.

fakty.ua

Эвелина Блёданс: «В первые дни сын был очень плох»

«Наш сын станет самым известным в России человеком с синдромом Дауна».

Но я им сказал: даже если вы нас сейчас будете пугать, что у ребенка начали расти крылья, когти, клюв и что он вообще дракон, — значит, будет дракон. Отстаньте от нас, мы родим дракона и будем счастливы. Так и запишите во всех своих документах: «Будут счастливы и рады дракону» — и забудьте про нас. Мы, говорю, полностью в руках Господа Бога — вот ему и решать, каким будет наш ребенок. Кстати, насчет дракона мы почти оказались правы, потому что у Семёна на левой ножке два сросшихся пальчика, как у дракончика. И что? Мы с Эвелиной выработали для себя формулу: любовь без условий. А то все говорят о любви, но молча подразумевают какие-то «если». Если здоровый, если красивый, если богатый, если умный…

Катя: Я прекрасно понимаю, о чем вы… У нас с мужем 10 лет не было детей.

Что я только не пробовала, каких только лекарств не пила. Мы тогда жили в Индии (муж там работал), и мне сказали, что если окунуться в воду священного Ганга, то сбудется любое желание. А что такое Ганг? Туда же войти совершенно невозможно! Там постоянно плавают трупы, потому что в Индии так принято хоронить: сжигают труп и останки кидают в Ганг. Кто побогаче, тот может позволить себе истратить на покойника много сандаловых дров, а кто победнее, тому дров не хватает, и труп только чуть-чуть удается опалить. На следующее утро старший сын должен проломить покойному череп — и все, в Ганг. И вот, зная все это, я должна была войти в эту жуткую реку. Говорят, что по дну Ганга проходят какие-то серебряные залежи и от этого вода становится святой. Но когда ты смотришь на нее, тебе абсолютно наплевать, святая эта вода или не святая.

Серая, непрозрачная, еще неизвестно, не скрывается ли в ней какой-нибудь хищник, который ухватит тебя за ногу. А на другом берегу пылают огромные погребальные костры. Запах — не поверите — как будто жарится шашлык! И огромные грифы надо всем этим кружат. И вот я все-таки вошла в Ганг — вместе с толпой теток в сари, которые сами по себе выглядели совершенно ужасно: там же и проказа могла быть, и что угодно… Это был для меня безумный психологический стресс! Но самое поразительное, что после этого я почти сразу забеременела. У меня ребенок родился 26 января, в День Республики — большой праздник в Индии. (Смеются.)

Эвелина: Классно как.

Катя: Да ужас один! Потом я еще лежала на сохранении семь месяцев подряд и не вставала.

И вот я сейчас думаю: если бы мне тогда сказали, что с ребенком что-то не так — ведь я бы все равно его родила! Мне было бы абсолютно наплевать…

Эвелина: У Сёмы на затылке есть красненькие пятнышки. Мы не могли понять, что это такое. Врачи говорили, что это пройдет, но никак не проходило. А тут его осмотрела новая врач и говорит: «Ну, это же у него «поцелуй аиста». Вы так хотели этого ребенка, что аист его очень крепко держал. »

Катя: Ты думаешь, аист за голову держит?

Эвелина: За затылок, да. Как котеночка.

Катя: Ну, наверное… И что, на родах Саша присутствовал?

Александр: Конечно. И я тебе скажу: никакой супер-саспенс-фильм и в подметки не годится этому процессу. Кстати, натерпевшись от платных врачей, мы приняли решение рожать в абсолютно обычном роддоме — правда, образцово-показательном, по отзывам очень хорошем. При всех рисках, записанных у нас в обменной карте, мы все-таки надеялись, что все, может быть, обойдется. Точнее, в последние месяцы мы даже вообще не запаривались на тему, будет наш ребенок с синдромом или нет.

Эвелина: Во время родов все было супер! Мы с Сашей все время шутили, и врачи веселились вместе с нами. Атмосфера была замечательная. Правда, до того момента, как достали ребенка…

Александр: Когда он родился, мы просто зарыдали от счастья!

m.7days.ru

Мы встречались с Эвелиной Блёданс в тот период, когда она только готовилась стать мамой. Прошли полгода, насыщенные событиями и разными переживаниями. У нашей героини родился замечательный сын. И радость материнства ничуть не омрачил тот факт, что у него — синдром Дауна. Семён — любимый ребенок, в котором родители души не чают.

Скоро будет год, как вы стали мамой второй раз. Разница между старшим сыном Николаем и младшим Семёном – 18 лет. Можно ли сравнить ваши ощущения тогда и сейчас?
Рождение второго ребенка в таком возрасте — это намного более значимое событие для любой женщины, я в этом смысле – не исключение. С появлением на свет Сёмочки моя жизнь абсолютно изменилась.

Если сравнивать ощущения, то могу сказать, что сейчас я чувствую гораздо большую ответственность, чем тогда, когда родился Коленька. Я была намного моложе и много времени уделяла не тем вещам, о которых следовало бы думать молодой маме.

Сегодня я наслаждаюсь материнством, каждой минуткой, которую провожу рядом с ним. Поздний ребенок – это такая щемящая радость. Все остальное не сравнить с этим счастьем, оно по определению на втором плане. Сёмочка для меня сейчас – смысл жизни.

Как вы восприняли новость о том, что у Сёмы синдром Дауна?
Конечно, это был сложный момент, и дело даже не в синдроме. Проблема в том, что сына нужно было вытягивать клинически по разным показателям. В первые дни речь вообще шла о жизни и смерти. Но мы прошли реанимацию, реабилитацию и теперь самые здоровые на свете.

Вашему сыну нет еще года — Семён родился 1 апреля 2012 года, — а вы уже начали работать. В каком проекте вы сейчас принимаете участие?
На канале TV3 я веду программу «Человек-невидимка». На передачу приглашается звезда. В студии – 6 экспертов, это люди с суперспособностями (экстрасенс, шаман, гадалка и люди науки: психолог, хиромант и криминалист), которые по личным вещам или отпечаткам пальцев пытаются угадать, кто спрятан в тайной комнате.

Сначала я прошу назвать пол, возраст, рост человека. Потом задаю вопросы, касающиеся сферы деятельности и личных качеств приглашенной звезды. Иногда эксперты видят и могут рассказать подробности ее личной жизни, какие-то обстоятельства жизни или даже сокровенные тайны «человека-невидимки».

Как на ваш взгляд, эти люди действительно обладают сверхспособностями?
Да, у некоторых из экспертов они есть. Меня иногда удивляет то, что они делают и говорят на передаче. Бывает, что и в студии происходят неожиданные вещи. И по реакции нашего звездного гостя – «человека-невидимки» – я могу понять, что эксперт действительно увидел, почувствовал что-то.

Не было ли у вас соблазна заглянуть в свое будущее с их помощью?
Нет, не было. Мы говорим только о госте. Моя задача – руководить и быть проводником между ними и звездой.

Есть ли у вас няни, помощники по хозяйству?
Мы не берем нянь, хотя я понимаю, что в какой-то момент она все-таки будет нам нужна. А пока я никого не подпускаю к сыну. У нас есть прабабушка, которая иногда нам помогает, гуляет с Сёмой и может что-нибудь для него приготовить.

А когда вы на съемках, кто с сыном?
Я беру его с собой. Когда я в кадре, он с бабушкой. В остальное время, как только появляется пауза, мы снова вместе.

Папа помогает вам в воспитании ребенка?
Он принимает самое активное участие во всем, что связано с Семёном. Хотя муж очень много работает, и на работу ему приходится ездить из загородного дома, где мы сейчас живем (мальчику же нужен свежий воздух!).

Но после работы и в выходные он сына из рук не выпускает. Скажем, он может взять Семёна за ноги, чтобы он повисел вниз головой, чему я поначалу противилась, но оказалось, что это очень полезное упражнение для детей – оно тренирует у них вестибулярный аппарат.

Как-то к нам в гости приехала Анфиса Чехова с мужем Гурамом и сыном Соломоном. Тут я увидела, как Гурам взял своего сына за ноги и начал им размахивать… Теперь и я разрешаю Саше делать то же самое с Семёном, но стараюсь на них в такие моменты не смотреть. Страшновато.

Семён – особенный ребенок, которому требуется больше внимания, любви, нежности?
Как вам сказать… Да, особенному ребенку нужно больше внимания… Но честно говоря, любому малышу нужно уделять много внимания, каждого нужно ласкать, любить, зацеловывать. И чем больше – тем лучше.

Семену достается много любви, мы с мужем его постоянно тискаем. Мы ждали девочку, мечтали, как будем ее целовать, ласкать. Но у нас родился мальчик с синдромом Дауна. Он очень нежный, отзывчивый, позитивный и позволяет себя обнимать. Как же такого замечательного мальчика не зацеловывать?

Актриса Ксения Алфёрова вместе с мужем Егором Бероевым устраивает для особенных детей праздники, есть общества родителей, у которых дети с синдромом Дауна. Какой способ общения с миром у вас с Семёном?
Кому интересно устраивать праздники — пусть их устраивает. Мы выбрали другой путь. Мы собственным примером показываем, что таких деток можно и нужно любить, обожать, что они красивые, смышленые и веселые. У нас с Семёном много дел. У сына есть странички в соцсетях, которые мы ведем. Его блог читает более 13 тысяч человек.

К нам обращаются за помощью и за советом другие родители. Иногда приходится звонить в детские сады или школы, где обижают наших детей. Вы, наверное, знаете о нашей тяжбе с актрисой Марией Ароновой, которая позволила себе в одной из телепередач некорректные высказывания по поводу детей с синдромом Дауна. Этот процесс отнял у нас много сил и времени. Но в результате нам удалось переломить ситуацию в нашу пользу.

Если на каком-то сайте я читаю статью о нашей семье, журналисты, например, не по злобе, пишут, что, мол, Эвелина Блёданс растит сына-дауна, я тут же пишу им письмо и задаю вопрос: «вы хотели нас обидеть такой подачей информации? Если речь идет о синдроме Дауна, то так и пишите, пожалуйста». Как правило, нам тут же отвечают: «Нет-нет, мы не хотели вас обидеть». Сейчас люди стали относиться к подобным вещам осторожнее, осмотрительнее.

Мария Аронова поплатилась за свои слова, потеряла работу на телевидении. Сейчас, к сожалению, многие люди скорее вспомнят нашу тяжбу с ней, чем ее роли в театре и кино.

Какой момент был для вас самым сложным? Когда вы узнали, что у Сени синдром?

Я знала, что у меня может быть такой ребенок, мы осознанно не делали более подробные исследования, которые могли навредить развитию плода. Мы были готовы к такому повороту событий.

Но, безусловно, одно дело предполагать, другое – оказаться перед фактом. Мы не вникали в подробности, что такое синдром Дауна и какие осложнения могут нас ожидать. Когда Сёма родился, он тут же попал в реанимацию. Пока я была с ним, папа встречался со специалистами.

Мы не были готовы к этой новости технически. Наверное, три дня мы с мужем были в сложном настроении, не столько от того, что у сына синдром, сколько от того, что малыш очень слаб. Приготовились лететь в Германию, чтобы делать ему экстренную операцию на сердце.

А потом, когда мы поняли, что никакой опасности для жизни малыша нет, вздохнули с облегчением, и всё пошло своим чередом.

Вы уже познакомили сыновей друг с другом?
Так сложилось, что Николай живет в другой стране и по объективным причинам пока не может приехать к нам. Но братья обязательно встретятся.

Что вы чувствуете? Вы счастливы?
Да, с рождением Семёна я обрела материнское счастье. В данный момент оно, мое счастье, умиротворенно сосет грудь, иногда проваливается в сон. Сейчас Сёмочка весит почти 10 кг, и таскать его по дому с этажа на этаж сложновато.

Я даже немного потянула себе спину, поэтому мне приходится делать массаж. И вот пока я была на процедуре, за эти два часа я так соскучилась, что, несмотря на запрет массажиста, сразу побежала к нему на улицу.

Знаете, когда я утром просыпаюсь, мне кажется, что мы не виделись с ним целую вечность, хотя прошла всего ночь. Главное – любить!

deti.mail.ru

Интервью Бледанс о рождении ребенка, или стоит ли рожать после 40-ка лет.

Актриса Эвелина Бледанс 3 месяца назад в 43 года родила ребенка с синдромом Дауна. Это ее второй сын. Первому сыну от другого брака 18 лет. Мужа зовут Александр. В «7 днях» супруги дали интервью Екатерине Стриженовой.
http://7days.ru/article/privatelife/596257/1
Текст большой, привожу выдержки.
— Эвелина: У нас с мужем 10 лет не было детей. Что я только не пробовала, каких только лекарств не пила. Мы тогда жили в Индии (муж там работал), и мне сказали, что если окунуться в воду священного Ганга, то сбудется любое желание. А что такое Ганг? Туда же войти совершенно невозможно! Там постоянно плавают трупы, потому что в Индии так принято хоронить: сжигают труп и останки кидают в Ганг. Кто побогаче, тот может позволить себе истратить на покойника много сандаловых дров, а кто победнее, тому дров не хватает, и труп только чуть-чуть удается опалить. На следующее утро старший сын должен проломить покойному череп — и все, в Ганг. И вот, зная все это, я должна была войти в эту жуткую реку. Говорят, что по дну Ганга проходят какие-то серебряные залежи и от этого вода становится святой. Но когда ты смотришь на нее, тебе абсолютно наплевать, святая эта вода или не святая. Серая, непрозрачная, еще неизвестно, не скрывается ли в ней какой-нибудь хищник, который ухватит тебя за ногу. А на другом берегу пылают огромные погребальные костры. Запах — не поверите — как будто жарится шашлык! И огромные грифы надо всем этим кружат. И вот я все-таки вошла в Ганг — вместе с толпой теток в сари, которые сами по себе выглядели совершенно ужасно: там же и проказа могла быть, и что угодно… Это был для меня безумный психологический стресс! Но самое поразительное, что после этого я почти сразу забеременела. У меня ребенок родился 26 января, в День Республики — большой праздник в Индии. (Смеются.)
-Катя: Вы сами когда узнали о синдроме?
-Эвелина: Примерно на 14-й неделе беременности. Я, как примерная мамашка, как только узнала, что жду ребенка, сразу к врачу. Мы заключили контракт на ведение беременности в платной клинике, и я ходила на УЗИ каждые три недели. И вот очередной ультразвук показал, что у ребенка складочка на затылке, а это — возможный признак синдрома Дауна. И еще водичка какая-то в легких. Мне говорят: «Нужно взять на анализ околоплодные воды». А я ведь знаю, что это очень опасно, повышается риск выкидыша. Написала расписку, что отказываюсь. А Саша — он же цыган наполовину, и вот он начал колдовать. Говорит мне: «Спокойно, на следующем УЗИ ничего такого не будет». И когда мы пришли через три недели и ультразвук не показал ни складочки, ни водички в легких — врачи обалдели…
-Александр: Я просто конкретно на результат УЗИ колдовал. Именно так и сформулировал — не знал, что надо ставить вопрос шире.
— Эвелина: А потом я сдала еще какие-то анализы, и мы с Сашей полетели в Киев на съемки. В дороге не спали всю ночь. Он с утра поехал по делам, а я легла отоспаться — съемка начиналась в три часа дня. И тут звонит наш лечащий врач: «Пришли результаты анализа. Все-таки дело плохо». Я спать хочу, мне скоро работать, я беременная, а она не останавливается, продолжает говорить и говорить…
— Катя: О чем?
Эвелина: Она мне объясняет: «У вас не критичный срок, надо что-то решать»…
— Катя: В смысле, убить?
— Александр: Да-да, вот это ты правильно сформулировала. Подтекст именно такой. В нашей стране в таких случаях все сводится к аборту.
— Эвелина: Тут приходит Саша, а я лежу реву. Он звонит врачу. Сказал: не надо нас пугать, мы будем рожать в любом случае.
— Александр: Наши врачи таких вещей не понимают. И если обнаруживаются какие-то подозрения на проблемы с ребенком, убеждают женщин сделать аборт. У нас же народ пугливый, всем кажется, что человек в белом халате непременно говорит истину. И если люди заняты только собой, своим меркантильным эгоистическим мирком, то любое опасение врача становится поводом для прерывания беременности. Но когда ты веришь в Бога, то к этим вещам относишься иначе. На самом деле, еще до того, как они обнаружили эту складочку, началась вся эта чисто русская, вернее советская, ерунда. Несмотря на суперсовременное оборудование, на пластиковые карты, айфоны и айпэды, у нас в головах сидит жесткий советский архетип. Мы столкнулись с этим сразу: «Ну, Эвелина, вы же понимаете, возраст. » Вот эта фраза «Вы же понимаете», она, мне кажется, источник всех бед.
-Катя: Потому что врач должен писать отчет. Он боится оказаться виноватым. Эвелина, а сколько тебе лет-то?
— Эвелина: Сорок три.
Катя: Ну, наверное… И что, на родах Саша присутствовал?
Александр: Конечно. И я тебе скажу: никакой супер-саспенс-фильм и в подметки не годится этому процессу. Кстати, натерпевшись от платных врачей, мы приняли решение рожать в абсолютно обычном роддоме — правда, образцово-показательном, по отзывам очень хорошем. При всех рисках, записанных у нас в обменной карте, мы все-таки надеялись, что все, может быть, обойдется. Точнее, в последние месяцы мы даже вообще не запаривались на тему, будет наш ребенок с синдромом или нет.
Эвелина: Во время родов все было супер! Мы с Сашей все время шутили, и врачи веселились вместе с нами. Атмосфера была замечательная. Правда, до того момента, как достали ребенка…
— Эвелина: Во время родов все было супер! Мы с Сашей все время шутили, и врачи веселились вместе с нами. Атмосфера была замечательная. Правда, до того момента, как достали ребенка…
— Александр: Когда он родился, мы просто зарыдали от счастья!
— Эвелина: Мне его положили на живот, он был такой хорошенький. И вот мы с Сашей рыдаем от счастья, а вокруг гробовая тишина, как будто кто-то умер. Мы не можем понять, что происходит. Что-то явно не то.
— Александр: Понимаем, что мы здесь единственные, кто рад. Помню, я в удивлении пытался поймать взгляд кого-то из врачей, но они отводили глаза. Один за другим в родовую палату стали заходить все новые и новые специалисты. Приходят, посмотрят на ребеночка и, ничего не объясняя, уходят. И только когда уже целый полк врачей прошуршал, прошептал что-то…
— Эвелина: Да, мы их раз 20 спросили: ребята, что-то не так?
— Александр: Они просто боялись произнести эти слова: «синдром Дауна». Вместо этого опять говорили свое пресловутое: «Вы же понимаете. » Достали нашу обменную карту, показали: «Вот, вас же предупреждали».
Катя: А в чем смысл-то? Ребенок же уже родился!
Александр: Ну ты представляешь?! Два счастливых человека плачут от счастья, они видят, что их ребенок дышит.
Эвелина: Что он красивый, что он прекрасный.
Александр: И это счастье им хватает цинизма растоптать. Притом что растоптала-то не сама информация о синдроме, мы же были к ней готовы. А то, как маленькая модель государства отреагировала на нашего сына. Этот человечек оказался для них чуждым. И дальше наступает кульминация этого фарса под названием «Вы будете его забирать?». Я считаю, что это уголовное преступление — задавать родителям такой вопрос! Тем более когда роженица еще на столе, у нее даже плацента не отошла, она ничего вообще не соображает…
— Катя: И что, многие отказываются от своих детей?
— Александр: Вот считается, что у нас возрождение православной церкви, что мы такая духовная нация. Ну как же, мы же все ходим в церковь и молимся! При этом в России самая большая статистика по отказу от детей с синдромом Дауна — 85 процентов! То есть из 100 таких детишек 85 попадают в интернаты. В Скандинавии ноль процентов отказов. В Соединенных Штатах Америки в среднем 250 человек в год становятся в очередь на усыновление детей с синдромом Дауна! И уж конечно, там в голову не придет врачам задавать вопрос родителям: «Будете забирать ребенка или оставите?» Родился у тебя ребенок — все, он твой! Если ты, конечно, сам захочешь сдать его в интернат — обращайся в социальные службы.
-Эвелина: Кстати, расскажи, как ты пытался оформить Семёну инвалидность.
— Александр: Я пошел в собес… Мне даже слово это кажется каким-то…
— Эвелина: . бесом каким-то!
— Катя: Теперь это, кажется, называется «орган социального обеспечения»…
— Александр: Да все равно собес! Я приношу им генетический анализ с печатью Академии наук, где черным по белому написано, что у нашего ребенка хромосомный набор соответствует синдрому Дауна. А мне говорят: «Вам нужно принести справку из районной поликлиники». Я говорю: «Это генетический анализ, его в поликлиниках не делают. Как окулист или еще кто-то подтвердит генетический хромосомный набор?» — «Такие правила».
— Эвелина: И еще нам сказали, что каждый год нужно заново делать осмотр для того, чтобы продлить инвалидность! Таскать ребенка по очередям.
— Катя: Мол, вдруг количество хромосом изменилось, да?
— Александр: В общем, я поинтересовался: «А сколько государство выплачивает по инвалидности-то?» — «Шесть тысяч рублей». — «Все понятно, ребята. Спасибо». Инвалидность Семёну мы так и не оформили. А теперь я думаю: может, это судьба? Он ведь у нас очень хорошо прогрес¬сирует.

— Александр: И пусть такие люди живут только лет до 45 и продлить им жизнь невозможно — зато их существование полноценно! Вообще, эта тема для меня с детства очень близка. Мои родители как раз всю свою жизнь работали с такими детьми, а я бывал у них на работе и очень хорошо представляю себе, что за люди — носители синдрома Дауна.
— Катя: Говорят, что люди с синдромом Дауна — самые добрые существа.
— Эвелина: Именно так! У них отсутствует чувство зависти, злости, это солнечные дети, абсолютно святые!
— Александр: В этой связи мы начинаем сомневаться по поводу диагноза нашего сына. Потому что он начал вредничать. Говорим ему: «Семён, нам обещали, что ты будешь безгрешным. Ты не должен так поступать». А он тебе в ответ: «Э-э». Причем не плач, а именно такое «э-э». Я говорю: «Ну, все понятно». (Смеются.)
— Эвелина: И еще такие дети талантливы практически всегда!
-Александр: Еще недавно для меня самого рождение больного ребенка представлялось самой страшной вещью в жизни. И ты можешь себе представить, что самый большой в жизни страх превратился в самое большое счастье! Но вот как это всем объяснить?

Ну, там еще много всего про их удивительно удачный брак, я до конца не одолела. «7 дней» специализируются на таких интервью с фотографиями, где показывают счастливую жизнь «звезд». Почему-то очень часто после них «звезды» разводятся, а интерьеры богатой жизни оказываются взятыми напрокат. Например, снимают в каком-то дорогом отеле. Зачем они это делают – не знаю. Наверное, это все пиар: у меня все отлично, я богат и счастлив в браке и удачлив во всем.

Вот и эта пара пытается превратить свое несчастье в победу. Может, оно и правильно. У них не было общего ребенка, муж моложе жены примерно на 10 лет… Долго не могла забеременеть. Видно, что они до последнего надеялись, что пронесет и теперь надеются, что попадут в ту долю процента, где дети с синдромом Дауна не страдают олигофренией. Эвелина собирается еще раз родить. В прошлый раз она 10 лет не могла забеременеть, а теперь, конечно, сразу получится.

Все же притом при сем не стоило бы упрекать врачей в «совковости», когда сами колдуют на хорошие результаты УЗИ и верят, что забеременели после купания с покойниками в грязной реке. И не стоит упрекать тех, кто отказался от ребенка-дауна. Вот эта Бледанс и ее муж – люди не бедные, а и то побежали инвалидность ребенку оформлять. Их 6 тыс. руб. не устроили, но ведь не все у нас продюсеры и актрисы — люди понимают, что на такие деньги они больного ребенка содержать не смогут, тем боле, что мать, скорее всего, должна будет оставить работу.
Дауны живут до 45 лет – это Эвелине надо дожить до 88 лет в добром здравии и иметь деньги и силы, чтобы управляться с инвалидом. Хорошо, что она такая оптимистка, но не все в себе настолько уверены. Сколько она еще сможет сниматься? Я, честно говоря, и помню ее только по очень давней роли блядовитой медсестры из «Масок-шоу». Допустим, она продержится еще лет 20 (что очень сомнительно). Если бы она родила здорового ребенка, то он бы уже встал на ноги и сам зарабатывал. А этот ребенок обеспечить себя никогда не сможет.
Так что если обычные люди соглашаются в таких случаях на аборт, то они, по-моему, правы.
Вообще же, последние десятилетия идет пропаганда поздних родов. Типа – 45 – не возраст. Ты еще совсем девочка. Вот только риск рождения Дауна возрастает многократно по сравнению с тем, кому 25 лет. Посмотрите хоть на VIPов: Татьяна Юмашева, Хакамада, Сара Пейлин… Ни хорошая физическая форма, ни деньги не спасают. Допустим, у этих женщин есть возможность для воспитания «особого» ребенка, но другим придется ой как тяжело.
Так что пример Эвелины Бледанс скорее отрицательный, чем положительный. Все хорошо в свое время.
Сейчас, с одной стороны, идет пропаганда длительного срока «определения себя» с сдвигом возраста рождения детей на старшие возраста, а, с другой – того – что дауны – это просто милашки, что-то вроде щеночков… Увы, это не так. Хотя маленькие даунята действительно достаточно дружелюбны, но большинство из них имеет сильное снижение умственных способностей, и все они – дети ослабленные и больные, нуждаются в постоянном уходе. По достижении половозрелости большинство из них становится весьма агрессивно, а болезней только прибавляется. С увеличением возраста роженицы с 25 до 45 вероятность рождения дауна возрастает, насколько помню, раз в 100. Так что все это милое щебетание – лишь очень опасное запудривание мозгов и скрытие простой истины – хочешь здорового ребенка – рожай молодой.

uborshizzza.livejournal.com