Проблемы взаимоотношения церкви и государства

Проблемы взаимоотношения церкви и государства

Последние 10 лет сохраняется устойчивая тенденция: возрастание роли религиозного фактора в нашей общественной жизни. Постепенно возрастает число верующих, открываются вновь восстановленные храмы. О своем доверии к Церкви заявляет большая часть населения страны. Причем численность «доверяющих» Церкви существенно превышает процент верующих [1] . Высокий уровень доверия к Православию встречается не только среди его приверженцев. За «хорошее» и «очень хорошее» отношение к Русской Православной Церкви высказываются около 90% населения России [2] . Даже далекие от Церкви люди в большинстве считают, что религия необходима как основа национального самосознания и культуры, как носительница ценностей. В сознании нашего народа во все века существования страны имелась самая тесная связь между Православием и национальной идентичностью. Православие идентифицируется с национальным образом жизни, выступает символом национального своеобразия, тем стержнем, который связывает воедино сегодняшнюю Россию с ее тысячелетней историей [3] .

Давно уже привычным фактом стало сотрудничество Церкви и государственных структур. Их взаимодействие оказывается востребованным при решении многих социальных проблем, в частности, в вопросах нравственного и патриотического воспитания, благотворительности и др. [4] Не представляется возможным без помощи Церкви выйти из нравственного кризиса, который охватил общество. Пьянство, наркомания, преступность заставляют прислушиваться к тем ценностям, которые проповедует Православие: к идеям духовности, милосердия и внимания к другому человеку.

Информация о постоянном контакте Предстоятеля Церкви с высшей государственной властью не сходят с экрана телевизора и газетных полос. Ни одно значительное событие нашей общественной жизни, ни один визит главы зарубежного государства не обходится без участия Патриарха. Церковно-государственные отношения поддерживаются не только на высшем уровне. На центр равняются администрации городов и областей России. Правящие архиереи, благочинные округов нередко становятся весьма значимой фигурой в жизни своего региона.

Между тем, когда человек обращается к российскому законодательству, он обнаруживает, что последнее, к сожалению, имеет мало общего с реальным положением вещей в области церковно-государственных отношений. Все религиозные объединения в России одинаково отделены от государства и равны перед законом. Отношения с религиозными организациями в нашей стране основывается на нормах международного права. Ратифицированная нами Конвенция о защите прав человека и основных свобод (от 4 ноября 1950 г.), гласит: «Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или придерживаться убеждений как индивидуально, так и сообща с другими». Государство должно уважать убеждения всех граждан. Этого требует принцип свободы совести. Каждому гражданину открыта возможность свободного выбора любого вероисповедания. Российская Федерация — светское государство.

На этом тезисе об отделении Церкви от государства настаивает и священноначалие нашей Церкви. Принятые на юбилейном Архиерейском соборе «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» дают довольно сдержанную оценку синодальному периоду истории Русской Церкви, когда она официально была государственной [5] . Святейший Патриарх не раз подчеркивал, что в отношениях между Церковью и государством принцип отделения религиозных объединений от государства должен оставаться незыблемым. «В России, в отличие от некоторых западных стран, государственной религии нет и быть не может. Что, разумеется, не отменяет исторической роли Православия в становлении национальной государственности, культуры, духовно-нравственного облика русского человека. Как не отменяет того факта, что до 80% населения современной России крещено в православной вере» [6] .

Что бы ни говорили законы о равенстве всех религий в России, объективно это невозможно и фактически религиозные организации у нас равными никогда не были и сейчас таковыми не являются. Все религиозные организации имеют разный вес, значение и занимают несопоставимые места в жизни общества и общественном сознании. Никто не будет спорить, что в России есть традиционные религиозные организации, которые составляют часть исторического, национального и культурного наследия страны. Они оказали значительное влияние на становление российского государства. Преобладающее большинство людей России на протяжении веков исповедует традиционные религии. Благодаря их объединяющей роли на территории России сохранились уникальное единство и многообразие народов. Трудно переоценить влияние Православия на формирование российской культуры. Сегодня большинство населения страны остаются приверженцами именно традиционных религий. Невозможно представить национальное самосознание народов России без Православия или ислама. Духовный строй, идеалы народа сформированы Церковью за долгие века российской истории. В годы репрессий и гонений Православие часто оказывалось нравственной опорой для большинства россиян. Не будет преувеличением сказать, что духовные ценности Православия, многовековое православное воспитание в значительной мере помогли выстоять народам России в войнах и испытаниях ХХ века, сделали возможными свершения Советского Союза в экономической, научной, военной и многих других областях.

В настоящее время созидательной духовной силой общества выступают традиционные религии. Голос в защиту семьи, нравственных ценностей, национальных интересов страны звучит со стороны Православия. Поддержание стабильности в Российской Федерации — это, во многом, заслуга традиционных религий. Цель государства в области отношений с религиозными организациями — не только прочный межрелигиозный мир и согласие, не только сохранение исторически сложившейся духовной самобытности, национальных духовных традиций. Принцип отделения церкви от государства не значит, что государство должно отказываться от учета позитивного наследия и опыта традиционных религий, и тем более этот принцип не предполагает, что государство не имеет права сотрудничать с ними в решении социальных проблем. Государство, оставаясь светским, может сотрудничать с Церковью. Это не противоречит принципу взаимного невмешательства в дела друг друга. Светскость государства нельзя понимать как полное вытеснение религии из всех сфер жизни народа, как отстранение религиозных объединений от участия в решении общественно значимых задач. Напротив, этот принцип предполагает лишь определенное разделение сфер компетенции Церкви и власти, а также невмешательство их во внутренние дела друг друга. Государство, которое задумывается о своем будущем, должно проводить такую политику в сфере отношений с религиозными объединениями, которая отвечала бы социальным реалиям и историческому опыту. Исполнение Церковью ее спасительной миссии в этом мире неизбежно служит благу личности и общества. Будущее нашей страны во многом определяется и будет определяться ролью и местом в нашей жизни, Церкви, являющейся религией большинства и опорой российской государственности. Поэтому статус Русской Православной Церкви не только должен учитываться в политической и культурной жизни страны, но и в полной мере найти отражение в федеральных законах.

[1] В 90-х годах проводилось много исследований, опросов, целью которых было определить отношение населения России к религии. В этих работах почему-то забывают о простом факте: в Русской Православной Церкви и других христианских конфессиях количество ее членов равно количеству крещенных. Крещение — это добровольный акт выбора вероисповедания. Если человек, ранее свободно принявший крещение, сам не заявил о выходе из Церкви, то нет оснований считать его пребывающим вне выбранного вероисповедания.

[2] Мы видим, что «очень хорошее» и просто «хорошее» отношение к православию высказывают 94% населения, что, естественно, значительно выше, чем удельный вес верующих в населении. «Проправославный» консенсус охватывает представителей всех мировоззренческих групп. Среди верующих «хорошо» и «очень хорошо» относятся к православию 98%, колеблющихся — тоже 98%, неверующих — 85%, атеистов — 84% (в том числе 24% относятся «очень хорошо»). Это — действительно общенациональный консенсус. При этом, хотя хорошее отношение респонденты выражают и к другим религиям, данный консенсус все же прежде всего именно «проправославный», ибо по удельному весу положительных оценок православие оставляет другие религии далеко позади. Киммо Каариайнен, Дмитрий Фурман. Религиозность в России в 90-е годы // Старые Церкви, новые верующие: Религия в массовом сознании постсоветской России. СПб., М.: Летний сад, 2000 г., сс. 11-16.

[3] М.П. Мчедлов. Вера России в зеркале статистики. Население нашей страны о XX веке и о своих надеждах на век грядущий// НГ-религии, 17 мая 2000 г.

[4] См., например, Договор о сотрудничестве Министерства образования Российской Федерации и Московской Патриархии Русской Православной Церкви от 2 августа 1999 г. Цели Договора: «сотрудничество в следующих направлениях: 3.1.1. Содействие реализации программ, направленных на развитие духовности и образования в России; 3.1.3. Совершенствование содержания духовно-нравственного просвещения, образования и воспитания; 3.1.5. Создание совместных телевизионных и радиовещательных образовательных программ; 3.1.6. Совместное издание учебной литературы, учебно-методических рекомендаций; 3.1.7. Проведение совместных научных исследований, конференций, круглых столов, семинаров по научным, педагогическим и другим проблемам духовно-нравственного воспитания и просвещения учащихся и студентов; 3.1.8. Противодействие распространению в среде детей, подростков и молодежи пороков табакокурения, алкоголизма, наркомании, половой распущенности и насилия». Аналогичные договоры заключены во многих городах страны (Курск, Екатеринбург, Рязань, Ногинск и др.)

[5] «Что касается Синодальной эпохи, то несомненное искажение симфонической нормы в течение двух столетий церковной истории связано с ясно прослеживаемым влиянием протестантской доктрины территориализма и государственной церковности на российское правосознание и политическую жизнь» (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, III,4).

[6] Патриарх Алексий II: даром свободы надо распорядиться достойно. «Коммерсант» № 10.06.2000.

www.pravoslavie.ru

Проблемы отношений церкви и государства: мнения экспертов

В России православная церковь с каждым днем все чаще пересекается в своей деятельности с государственными органами. Так, к примеру, 24 февраля начальник управления по работе с верующими военнослужащими Минобороны России Борис Лукичев на совещании в Санкт-Петербурге сообщил, что государство будет оплачивать деятельность православных священнослужителей в армейских подразделениях.

На Украине все чаще президенту Виктору Януковичу со стороны оппозиции адресуются упреки в содействии лишь одной из православных конфессий. В этой связи вспоминается мнение американского социолога, координатора международного исследовательского проекта «Всемирные обзоры ценностей» (World Values Surveys) Рональда Инглхарта, который в своем интервью «Религия и модернизация совместимы» на сайте «Русский журнал» отмечает: «Если есть диктат, предписывающий людям во что им верить, то никакой модернизации не будет. Необходима свобода мысли и совести. Это жизненно важно. Иначе православие окажется конфессией, несовместимой с модернизацией. Если людям навязывается государственная религия, то я бы назвал это смертью модернизации».

Эксперты ИА REX Мирослава Бердник, Лариса Бельцер-Лисюткина, Давид Эйдельман и Юрий Шимановский ответили на актуальные вопросы о взаимоотношениях церкви и государства:

ИА REX: Какие проблемы во взаимоотношениях церкви и государства представляются Вам наиболее острыми, и какими, на ваш взгляд, они должны быть?

Публицист Мирослава Бердник:

Еще 23 апреля 1991 года Верховный Совет УССР принял закон «О свободе совести и религиозных объединениях». «Наш закон до сих пор является одним из самых либеральных не только на постсоветском пространстве, но и в странах Восточной Европы. Отношения государства и церквей должны регулироваться этим законом и контролирующим соблюдение концессиями и церковными организациями законодательства и Конституции регуляторным органом. Ни более, ни менее, и мы не должны зависеть от конфессиональной принадлежности первых лиц.

Культуролог, преподаватель Свободного университета Лариса Бельцер-Лисюткина:

На постсоветском пространстве у власти — идеологический вакуум. Религия призвана взять на себя интегративную функцию. Самая острая проблема – характер той власти, который установился после «героического и пафосного десятилетия с середины 80-х до середины 90-х. Отношения государства и религии должны быть поставлены в рамки закона. Государство должно быть светским.

Политолог Давид Эйдельман:

Проблемы взаимоотношения государства и религии будут существовать пока есть государство и религия. Они есть везде, вопрос всегда только в остроте проблем.

Писатель и журналист Юрий Шимановский:

Для бывшего советского человека многое может показаться перегибами и странностями. Но, думается, все происходит так, как должно происходить. Я живу в Америке, где на каждые 100 человек имеется одна церковь. Религиозность здесь неизмеримо выше того зарождающегося уровня, который мы видим в СНГ. И вот тут перегибы действительно есть. Какой-то губернатор едва не лишился места, когда сказал, что не верит в Бога. Вот это уже проблемы.

ИА REX: Должно ли вероисповедание, которого придерживается большинство населения, иметь статус государственной религии?

Большинство стран, в которых проживают граждане разных вероисповеданий, провозглашают в своих конституциях принцип свободы совести и вероисповедания. Если мы не хотим, чтобы нас постигла судьба Югославии, то не следует ломать межконфессиональный мир.

Государственная религия — это симптом теократии. Религия должна быть отделена от государства, она не должна финансироваться из госбюджета, только на деньги самих верующих.

Религия должна быть де-юре отделена от государства. Это позволит избежать ситуации, когда какому-нибудь функционеру от религии захочется власти. А власть дается выборами и регламентируется законами. Религиозные деятели не выбираются народным голосованием, стало быть, претендовать на фактическую власть они не должны. Лоббирование, мягкое влияние я вполне допускаю. И не возражаю. На Украине много языков, много религий, много народов. Глупо возражать против очевидного. Государственной религии быть не должно. Опять же обращусь к американскому опыту. Здесь уживаются десятки разных конфессий и религий.

Давид Эйдельман:

Представление Нового времени о государственном устройстве начинаются с революции Макиавелли, который предложил рассматривать политику не через религиозную призму. Цинизм Макиавелли был много гуманней «духовного» подхода к политике царствовавшего на протяжении всей средневековой истории. Суть прежнего, домакиавеллевского «духовного» подхода к политике заключалась в вечном поиске божественных оправданий и указаний при принятии государственных решений. Хоть и было сказано самим основателем христианства: «Богу — богово, кесарю — кесарево», но, что именно есть богово, а что кесарево, стало предметом споров и войн на протяжении полутора тысячелетий, да и сейчас этот вопрос не разрешен до конца. Ведь главные различия православия, католичества и протестантизма в значительной мере обусловлены этой проблемой и находятся в плоскости взаимоотношения «светской» и «церковной» власти.

Политика тогда оказывалась теологией — сквозной интерпретацией библейских текстов. В них обязаны были находить ответы на все актуальные вопросы. Как это работает можно увидеть и сейчас во многих теплых странах.

Религиозный философ Владимир Соловьев превозносил новые времена, которые хотя бы стараются, хотя и не всегда и не везде успешно, отнять у божества полицейскую функцию, а у полиции – божественную санкцию, к великой пользе для них обоих. Альбер Камю, которого называют одним из духовных символов двадцатого века, навсегда отчеканит: «Когда религия соединяется с политикой, рождается инквизиция». А российский священник Александр Мень благодарил отца политического секуляризма Никколо Макиавелли за то, что, выступая против статуса христианства как государственной идеологии, он фактически оказал ему важную услугу и освободил от чужеродной мирской стихии.

ИА REX: Должны ли быть в школе уроки Закона Божьего и нужно ли преподавать религию школьникам? Как Вы относитесь к пропаганде религиозных норм и ценностей на государственном уровне?

Мирослава Бердник:

Это нарушение законодательства о свободе совести. Советский «Кодекс строителя коммунизма» на 90% повторял нормы большинства религиозных культов, за исключением, может быть, принципа, что каждый человек другому друг, товарищ и брат, тогда как большинство догматов различных культов, что только человек одной с тобой веры. Я бы не возражала, чтобы в школе факультативно преподавали «историю религий», но поскольку в школе запрещено преподавание священников, этот предмет может стать лазейкой для проникновения в школу представителей различных харизматических сект. Единственной альтернативой может быть введение в курс ОБЖД забытой у нас этики, очищенной от налета идеологии. Принципы эмпатии — сочувствия, содействия, сопереживания, стали бы хорошей прививкой от распространенной сейчас в школе жестокости.

Отношусь благоприятно к такой пропаганде, но только к словам, убеждению и т.п. Использование админресурса в религиозных целях считаю недопустимым. Преподавание религии одобряю, но опять, же с оговорками. Это должно быть добровольным делом детей и их родителей. Не представляю себе, как можно преподавать христианство выходцам из татарских семей. Возможность такого образования нужно обязательно дать. Но в качестве факультатива, дополнения для желающих. При этом использовать упомянутую пропаганду, чтобы этих желающих стало больше» — отмечает эксперт.

Считаю главным вопросом взаимоотношения религии и политики – вопрос о школах. Если в государственных школах преподают религию, то как будет с детьми другого вероисповедания?! У нас в Израиле, когда вместо одной системы просвещения мы имеем 9: государственное, государственно-религиозное (вязаные кипы), два типа ортодоксальных школ («литваков» и хасидов), сефардскую религиозную систему школ «Эли мааян, а-хинух, а торани», арабскую христианскую, арабскую мусульманскую, друзскую и киббуцную. Каждая нуждается в своей методике, своей инфраструктуре, в своих чиновниках, инспекторах, в своем администрировании. Что объединяет эти системы? Только одно. Они все хотят деньги из бюджета. В результате в системе образования действует принцип феодальной раздробленности, а более 40% работников министерства являются не преподавателями, а чиновниками.

В США если школа получает, хотя бы доллар дотации от государства, в ней нельзя преподавать религию. Хочешь, чтобы твои дети получили религиозное образование — нет проблем! Есть частные религиозные школы. Есть общинные школы и школы общественных организаций. Но государство их не финансирует.

ИА REX: Должно ли государство учитывать нормы и ценности религии в законотворческой и судебной сфере, во взаимоотношении с искусством и СМИ, в исторической политике и социальных вопросах?

У нас все равны перед законом, и никто не может быть ущемлен, в том числе, и по религиозному признаку. Поэтому в законотворческой и судебной деятельности должны учитываться интересы граждан, а не представителей тех или иных конфессий.

Государство должно руководствоваться интересами всех граждан. Интересами верующих занимается церковь. Принцип государственной политики — рациональность, принцип церкви — вера и её постулаты.

Юрий Шимановский:

Должно учитываться и относиться с уважением, и конечно законодательно пресекать всякие попытки глумления над религиями. С этим не шутят. Законы на местах должны учитывать религиозные традиции местного населения и соответствовать. Естественно, законы эти должны приниматься на местном уровне. Расскажу опять про Америку. У нас есть большой магазин, который находится на территории двух соседних графств. В одном из них есть закон, что бизнесом нельзя заниматься с утра и до полудня. И желательно быть в церкви. В другом графстве такого закона нет. Вот и получается, что в воскресенье утром работает только одна половинка магазина.

Государство – это технология. И слишком сильно вставлять религию (или другое местное своеобразие) в государственный механизм – создавать чисто технологические проблемы. При этом тот же циничный Макиавелли хорошо понимал, что любая религия – это оружие политического влияния и государственного управления, морального контроля и правового подчинения. Он утверждал, что там, где народ религиозен, его легко подчинить и дисциплинировать.

ИА REX: Как вы относитесь к использованию религиозной символики и обрядности в политических (например, предвыборных) целях?

Мирослава Бердник:

Использование религиозной символики в политических, тем более, в предвыборных целях, должно быть запрещено, так как это является одним из средств давления на свободный выбор избирателя, достаточно вспомнить хотя бы, как во время третьего тура в селах Западной Украины заставляли после голосования становиться на колени перед священником и клясться, что не голосовал за Януковича.

Что касается обрядности, то тут, думаю, сложнее, трудно провести черту между религиозной обрядностью и народными традициями. Но злоупотребление псевдонародными традициями уже принесло непоправимый ущерб украинской культуре, так как благодаря пресыщенным буржуа, изображающим в веночках и вышиванках «народников» начало происходить отторжение и народной культуры, так как стало ассоциироваться с регрессом и бедностью.

Лариса Бельцер-Лисюткина:

Те, кто пользуется такой символикой, выражают приверженность группе, а не обществу в целом. Религия раскалывает общность. Она не способствует, а лишь препятствует людям становиться гражданами, гражданским обществом.

Это общепринятая мировая практика. Имеются всевозможные христианские партии, которые реально находятся у власти во многих странах. В исламских странах — исламские партии. Это, я считаю, нормально. Плохих религий нет. Гораздо хуже возникновение антирелигиозных настроений, движений и партий, вроде большевизма. Это потенциальные экстремисты без внутренних тормозов. Уж если для них нет ничего святого, жди беды.

Уверен, что внимание к религии ведет к возвышению государства, а пренебрежение ею — к гибели. Конечно, трепет перед Всевышним можно временно заменить страхом перед государем, живым, но жизнь правителя коротка и даже если после его смерти забальзамированный прах вождя водрузят в мавзолей, культа этим надолго не удержишь.

www.iarex.ru

Церковь и государство: проблемы взаимоотношений

Прежде чем говорить о проблеме взаимоотношений Государства и Церкви применительно к современной России, необходимо определиться, как мы эти понятия разумеем, потому что из-за неопределенности, недосказанности возникает непонимание сторон, отстаивающих в споре разные позиции, а за непониманием зачастую следуют взаимные неприязнь и вражда.

Итак, что есть государство? Аристотель видел в нем не омертвевшую структуру, не схему, не отвлеченный принцип, а живой процесс, который именует общением: «…все общения стремятся к тому или иному благу, причем больше других и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения. Это общение и называется государством или общением политическим» («Политика»). Ясно, что политическое общение в разной степени охватывает всех членов общества, все в нем активно или пассивно участвуют.

Однако с глубокой древности, по крайней мере, от строительства Вавилонской башни (если не брать допотопные времена), стали появляться люди, которые стремились на место общения поставить насилие. Наибольшего развития указанная тенденция получила в западноевропейской цивилизации, каковой вывод сделал Н.Я.Данилевский: «Одна из… черт, общая всем народам романо-германского типа, есть насильственность (Gewaltsamkeit). Насильственность, в свою очередь, есть не что иное, как чрезмерно развитое чувство личности, индивидуальности, по которому человек, им обладающий, ставит свой образ мыслей, свой интерес так высоко, что всякий иной образ мыслей, всякий иной интерес необходимо должен ему уступить…».

Не нужно быть богословом, чтобы сказать: наилучшим помощником в достижении через общение какого-то взаимного блага является любовь, а наихудшим – гордыня, лежащая в основе индивидуализма. Отсюда следует вывод: западноевропейская цивилизация в основе своей богоборческая, хотя богоборчеством, разумеется, не исчерпывается; однако, по мере ее деградации, упрощения, что происходят на наших глазах, богоборческое начало становится своеобразным камертоном обозначенной цивилизации. Самый яркий признак этого – легализация проклятых Богом так называемых однополых браков.

Одним из наиболее последовательных проводников западноевропейского взгляда на государство выступил, наряду с папством и национал-социализмом, разумеется, марксизм, поэтому далеко не случайно именование (со стороны некоторых журналистов) нынешнего папы Франциска – марксистом. Глубинное единство папства с марксизмом ощущается людьми Запада на подсознательном уровне.

Марксисты видят в государстве структуру, пронизанную классовым антагонизмом; инструмент, с помощью которого одна часть общества держит в подчинении другую. Ленин, ненавидевший традиционную русскую государственность, писал: «Государство — аппарат насилия в руках господствующего класса». Причем угнетаемая часть стремится перевернуть общество таким образом, чтобы самой главенствовать посредством какого-нибудь «красного террора».

Для сравнения, современник Ленина И.А.Ильин, относившийся к России несколько иначе, определяет интересующий нас предмет следующим образом: «Государство в его духовной сущности есть не что иное, как родина, оформленная и объединенная публичным правом, или иначе: множество людей, связанных общностью духовной судьбы, и сжившихся в единство на почве духовной культуры и правосознания». Итак, у Ленина в основе государства – антагонизм; у Ильина – единство, исходящее из общности духовной судьбы.

Если рассматривать государство как систему, ясно, что оно будет обладать характерными свойствами всякой системы, т.е. предстанет состоящим из элементов (в данном случае – отдельных людей, семей, более крупных и структурированных образований), а также правил их функционирования, важнейшей частью коих как раз и выступает публичное право.

Если мы берем марксистское определение, т.е. видим в государстве прежде всего инструмент, — понятно, что наличие какой-то иной, отличной от правящего класса, силы нежелательно, т.к. эта сила теоретически может оказаться претендентом на власть.

Нынешние пресловутые либералы, в свое время публично охаявшие коммунизм, в действительности до мозга костей проникнуты марксистскими убеждениями. Особенно отчетливо эти убеждения выступают наружу, когда их носители борются против влияния Церкви (объективно являющейся частью общества) на остальное общество. Т.е. получается: им, ничтожно малой части общества, влиять на него можно и должно, а Церкви – ни в коем случае.

Нынешние либералы видят в Церкви, по аналогии с государством (как они его понимают), прежде всего, важнейший инструмент (механизм, а не организм) с «правящим классом» (иерархией). Поэтому воспринимают последнюю в качестве претендента на политическую власть, и как следствие – стремятся или 1) отделить Церковь от государства, или 2) поставить ее под контроль государства, т.е. внести в жизнь общества элемент насилия не в качестве изредка реализуемой возможности, а в качестве основы бытия.

Теперь посмотрим, как понимает Церковь святитель Московский Филарет (Дроздов): «Церковь есть от Бога установленное общество человеков, соединенных Православною верою, законом Божиим, священноначалием и Таинствами» («Пространный катихизис»). Церковь выступает здесь так же, как и государство, в качестве системы, принадлежащей, однако, в отличие от государства, одновременно двум мiрам – горнему и дольнему. Из этого определения видно, что священноначалие, будучи необходимой частью Церкви, все же стоит по своему значению не на первом, и даже не на втором, а лишь на третьем, после веры и закона, месте. Когда Господь учреждал земную иерархию, то не имел мысли создать некий правящий привилегированный класс. Напротив, Он сказал первоиерархам, т.е. св. апостолам: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк. 10, 43-44).

Указанное требование христианского нравственного закона выражается в добровольном отказе иерархии от мiрской власти, от того, что по праву является достоянием государства. И в этом – важнейший залог мирного, гармоничного сосуществования Государства и Церкви.

К сожалению, установленный Спасителем нравственный закон был грубейшим образом нарушен Римской церковью в VIII веке принятием в личное управление папы целых городов и областей. После этого Римская церковь закономерным образом отпала от вселенского Православия, а впоследствии, вполне подчинившись третьему и наиболее сильному искушению сатаны, относящемуся к мiрской власти, выдвинула претензии на политическое господство в целом христианском мiре. Напомним беседу Христа с сатаной, т.к. самые слова ее имеют важное значение: «…берет Его диавол на весьма высокую гору, и показывает Ему все царства мiра и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, падши, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана…» (Мф. 4, 8-10).

Если Христос, Глава Церкви, отверг от Себя обладание мiрской властью, а Римский первосвященник соблазнился ею, он уже тем самым отпал от Главы, стал чужд общества спасаемых, откуда и зародилась идея назвать папу главой отколовшегося от Христа религиозного общества.

После отпадения Папской церкви был заложен антагонизм между нею и государствами, на которые простиралась ее юрисдикция. Папская церковь фактически сама стала государством, во главе с монархом – папой и его непосредственными вассалами — епископами и монашескими орденами. В этом случае претензии папского экстерриториального государства, естественно, вступили в противоречие с властными претензиями национальных государств, потому что подданные у них оказались одни и те же. Когда объемы двух взаимно противоречащих понятий, если они состоят из людей, взаимно пересекаются, возникают предпосылки для гражданской войны, что мы и видим на протяжении всей западноевропейской истории (если рассматриваем Западную Европу как единую цивилизацию).

Напротив, если понятия Церкви и государства друг другу не противоречат по содержанию, а это происходит, когда Церковь не претендует на мiрскую власть, объемы же понятий пересекаются, взаимно друг в друга проникают, т.к. члены Церкви суть члены государства, а члены государства суть члены Церкви, — тогда возникает соработничество, симфония, согласное, гармоническое звучание различных начал.

Крайне важно обращать внимание на указанные основы, потому что их игнорирование обязательно приводит к ложным выводам. Исторические факты православной и западной цивилизаций невозможно оценивать в одинаковых координатах. Нельзя понятие «Церковь» употреблять как условное, абстрактное. Церковь не абстрактна, ибо в священном Символе мы исповедуем: «Верую… во едину святую соборную и апостольскую Церковь». Она не тождественна ни Папской «церкви», ни многочисленным протестантским деноминациям. Поэтому ограничение власти папства со стороны западноевропейских государств мы не вправе оценивать в качестве богоборчества. И секуляризация на Западе объективно имела как отрицательные, так и положительные, результаты. Применительно к западной цивилизации, понятие «отделения церкви от государства» имеет совсем не то значение, что в России. Там папство осуществляло идеологический гнет, прикрываясь Богом, через что лишний раз провоцировало людей на богоборчество.

Итак, применительно к православной цивилизации, понятия государства и Церкви, гражданства и вероисповедания, являются (своими объемами) частично совпадающими, взаимопроникающими. Раньше в этом проблемы не видели. Просто говорили: «гражданин православного вероисповедания», «гражданин-лютеранин», «гражданин-мусульманин» и т.д. А потом вдруг государству, когда оно стало западническим, марксистским, потребовалось «хирургическое вмешательство»: именно так можно понимать требование «отделить Церковь от государства».

Вероисповедание не головной убор, который можно снять за секунду, тем самым отделив религиозное начало от гражданского. Это «отделение» происходит обычно куда болезненнее. Отделить Церковь от государства – все равно, что отделить членов Церкви от государства, все равно, что лишить государство части его граждан. Получается именно так, если мы находимся в координатах свт. Филарета-Аристотеля-Ильина. Как отделить? Изгнать, лишить гражданства, посадить в концлагерь, убить? Эти гипотетические выводы не столь уж абсурдны, если вспомнить, какую политику по отношению к Церкви проводили правительства пламенных марксистов Ленина-Троцкого или Хрущева.

На Западе «отделение Церкви от государства» затрагивало, в первую очередь, клириков. У нас же – всех членов Церкви. Славянофил А.С.Хомяков, тонкий и проницательный наблюдатель папства, которое он называл романизмом, подметил его основную черту: «Романизм порожден мятежом горделивой свободы против нравственного закона единства. В этом законе лежало его осуждение; а потому, чтоб увернуться от логических последствий своего отпадения, он создал себе искусственное единство, предоставив папе власть над совестью своих приверженцев. Таким образом, иерархия, олицетворившись в одном человеке, обратилась в тиранию, не по злоупотреблениям только, но в силу ее закона; христиане обратились в рабов или в приписанных к христианству».

Западный политический абсолютизм, которого были чужды как Византия, так и Россия, имеет свои мистические корни в папизме. Тезис Людовика XIV «государство – это я» — всего лишь логическое продолжение абсолютизма религиозного, который выражается формулой «церковь – это папа».

Заветное желание всякого раба человеков (а не Бога) – сбросить свои цепи, особенно если этот раб сам облечен властью. Отсюда – движение Реформации, и далее – нескончаемая череда социальных революций, которые, разумеется, не упразднили насильственности Западной цивилизации, потому что она может быть упразднена только покаянием и возвращением в лоно единой святой соборной и апостольской (православной) Церкви.

Здесь представляется уместным привести слова князя Мышкина из романа «Идиот»: «…католичество римское даже хуже самого атеизма, таково мое мнение. Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного! Он антихриста проповедует… Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, всё, всё променяли за деньги, за низкую земную власть. И это не учение антихристово?! Как же не было выйти от них атеизму? Атеизм от них вышел, из самого римского католичества!»

Божиим промыслом русской цивилизации было попущено переболеть марксизмом, дабы она выработала спасительную вакцину против… папства как основы западноевропейской цивилизации с ее поклонением золотому тельцу и самообожествлением. Действие этой вакцины должно распространиться на все народы Земли.

Священник Сергий Карамышев, публицист, Рыбинск

pda.segodnia.ru