Рда и шизофрения

Аутизмом (от греческого autos – сам) называют состояние психики, характеризующееся преобладанием замкнутой внутренней жизни и активным отстранением от внешнего мира. Аутизм может быть как вторичным симптомом шизофрении (см. раздел «Шизофрения»), так и самостоятельной нозологической единицей. В последнем случае он возникает в первые годы жизни и называется ранним детским аутизмом (РДА).

РДА, не входящий в спектр шизофренической симптоматики, характеризуется нарушениями всех сфер психики – сенсомоторной, перцептивной, познавательной, речевой и эмоциональной, а также недостаточно развитым социальным взаимодействием с окружающими. Согласно МКБ-10 среди нарушений психологического развития выделяют детский (типичный) аутизм и атипичный аутизм. Симптоматика детского аутизма проявляется в возрасте до трех лет, тогда как признаки психических нарушений при атипичном аутизме наблюдаются после трех лет. Более подробно классификация представлена в таблице 1.

Таблица 1. Классификация аутизма по МКБ-10.

1. ТИПИЧНЫЙ АУТИЗМ

1.1. Аутистические расстройства,

1.2. Инфантильный аутизм,

1.3. Инфантильный психоз,

1.4. Синдром аутизма Каннера.

2. АТИПИЧНЫЙ АУТИЗМ

2.1. Атипичные детские психозы,

2.2. УМО с аутистическими чертами.

3. Синдром Ретта

Этиология и патогенез раннего детского аутизма неясны. В качестве объяснений выдвигаются «теория эмоциональной холодности родителей», наследственные нарушения и органические поражения ЦНС.

В связи с проблемой аутизма актуальны вопросы диагностики данного нарушения, симптоматика которого имеет сходство с другими нарушениями нервно-психического развития. Детям с ранним детским аутизмом в первые 2-3 года жизни возможна постановка ошибочного диагноза, поэтому необходима четкая дифференциация РДА и других заболеваний, имеющих аналогичные внешние проявления.

Частота встречаемости РДА колеблется от 4 до 6 на 10000 детского населения. Соотношение мальчиков и девочек составляет примерно 4-5 / 1. IQ детей с РДА более чем в двух третях случаев ниже 70.

Клиническая картина аутистического синдрома у детей с РДА определяется проявлениями отрешенности, неспособностью к формированию общения, к осознаванию посторонних персон и неодушевленных предметов /явлениями протодиакризиса/, отсутствием подражания, реакций на комфорт и дискомфорт, монотонно-однообразным характером поведения с «симптомами тождества». Для них характерно господство влечений, противоположные желания, аффекты, представления, отсутствие единства и внутренней логики в поведении. Эмоциональная реакция на близких ослаблена вплоть до полного внешнего ареагирования (так называемой «аффективной блокады»). Недостаточная реакция на зрительные и слуховые раздражители придает детям сходство со слепыми и глухими. Во внешнем облике таких детей при обычной миловидности обращает на себя внимание взгляд, обращенный и пустоту, во внутрь себя, «взгляд мимо», с преобладанием зрительного восприятия на периферии поля зрения. Моторика, как правило, угловатая, движения неритмичные, «закостенелые» или неточные, с тенденциями моторных стереотипий в пальцах, кистях рук, ходьбы на цыпочках, однообразного бега, прыжков с опорой не на всю ступню. Речь обычно не направлена к собеседнику, отсутствует экспрессия, жестикуляция, голос то тихий, то громкий, произношение звуков варьирует от правильного до неправильного. Часто наблюдаются отклонения тональности, скорости, ритма, отсутствие интонационного переноса, эхолалии, бессвязность, невозможность вести диалог. Длительно сохраняется тенденция к манерному словотворчеству. Характерны краткие фразы с «рыхлыми» ассоциациями, смещением мыслей, отсутствием личных глагольных и местоименных форм.

У многих детей отмечаются нарушения инстинктивной жизни, инверсия цикла сна, перверзность аппетита, изменчивость мышечного тонуса до гипотонии или гипертонии. После полутора- двух лет становится отчетливой диссоциация развития личности с нарушением последовательности вытеснения примитивных функций сложными в пределах всех сфер деятельности.

Степень выраженности аутизма неодинакова, что несомненно зависит от генетической предрасположенности и внешних факторов (большинство авторов выделяют 4 степени РДА). К 3-5 годам жизни ребенка дизонтогенетические проявления в круге аутистического синдрома достигают своей наибольшей выраженности; в дальнейшем этот тип расстройств нередко становится почти идентичным расстройствам при аутистической шизоидной психопатии типа Аспергера. Близкого порядка личностные расстройства аутистического типа могут иметь место и у детей с негрубыми резидуальными состояниями вследствие минимальной мозговой дисфункции или более явных органических резидуальных поражений головного мозга.

Лечебная помощь строится на базе индивидуальной клинической верификации состояния ребенка и представлена разными лечебными профилями: психофармакотерапией, психотерапией (индивидуальной и семейной), физиотерапией, массажем и др. Фармакотерапия направлена на купирование психопатологических проявлений болезни, профилактику вегето-сосудистой и всгето-висцеральной дистоний, активизацию ребенка и ослабление психического напряжения. Медикаментозное лечение должно соотноситься с высокой чувствительностью маленьких аутистов к нейролептикам, транквилизаторам и необходимостью пребывания ребенка в условиях дома, в пути, с неустойчивой его активностью.

Психотерапевтическая работа с самим аутистом и семьей направлена на коррекцию поведения ребенка, нивелировку тревожности, страха, а также на коррекцию и укрепление семьи, привлечение родителей к воспитательной работе с ребенком, обучение приемам работы с ним.

www.psychiatry.ru

Шизофрения и детский аутизм

Доля детского аутизма среди нервно-психических расстройств детского возраста невелика (Введение в проблему аутизма у детей). Точная оценка ее затруднена наличием значительного числа больных с аутистическим поведением иного происхождения. Сравнивая ранее приведенные данные эпидемиологических исследований, можно видеть, что синдром Каннера составляет от 25 до 87,5 % аутистических синдромов раннего возраста, а так называемых ранних детских психозов-12-45%. Распространенность же ограничений коммуникативности с выявлением тех или иных сходных с симптоматикой синдрома Каннера или шизофрении нарушений значительно шире во всех возрастных группах. Это определяет необходимость клинической и этиологической дифференциации так называемой аутистической симптоматики применительно к каждому отдельному больному; без такой дифференциации невозможно построить обоснованную и эффективную систему терапии и реадаптации.

Важность дифференциального диагноза определяется и тем, что больные с аутистическими проявлениями в клинической практике обоснованно рассматриваются как составляющие группу повышенного риска развития шизофрении. Вне дифференциальной диагностики возникают две крайние и, по нашему мнению, необоснованные тенденции: либо диагностики шизофрении в большинстве случаев, либо избегания ее диагностики и отнесения к группе непроцессуальных с более благоприятным прогнозом.

Тот факт, что аутистическое поведение представляет собой интегральное расстройство , требует выяснения механизмов его формирования в каждом отдельном случае, ибо нередко нозологические различия проявляются не на формально-феноменологическом, а на структурно-динамическом, этиопатогенетическом уровне. «Чем вызвано впечатление недостаточности контакта и каковы конкретные проявления этой недостаточности?»- таков вопрос, на который отвечает врач при проведении дифференциального диагноза. Сложность последнего определяется еще и тем, что аутистическую симптоматику приходится соотносить по крайней мере с двумя расстройствами — шизофренией и детским аутизмом, дифференциальный диагноз которых сам по себе представляет сложную и окончательно не решенную задачу.

Достаточно широкая вариабельность проявлений и шизофрении с ее процессуальной динамикой в сторону формирования специфического дефекта и детского аутизма с его более или менее выраженной динамикой прогрессирующего развития психики обусловливают трудности дифференциации в конкретном клиническом контексте, что может приводить к ошибочной диагностике.

Дима К., Ю лет. Обращение обусловлено навязчивыми действиями (по-особому трясет и поводит руками), по поводу которых в 6 лет лечился в нервной клинике и выписан с диагнозом: аутистическая психопатия, невроз навязчивых движений.

При обращении сведений о наследственной отягощенности получить не удалось. Родился в перерегистрированном и распавшемся сразу после его рождения браке, когда матери было 34 и отцу -33 года. Отец — физик, спокойный, общительный, уверенный в себе, аккуратный, решительный. Мать — инженер, общительна, динамична, оптимистична, с широким и несколько хаотическим кругом интересов, несколько назойлива в общении. Обследование ее по опроснику Айзенка показало, что она — потенциальный экстраверт, сверхстабильна, очень откровенна. Спустя 4 года она явилась на прием с предложением использовать ее в качестве объекта для изучения телепатии, которой она якобы в совершенстве владеет. В беседе с ней установлен яркий шизофренический психоз с развернутым синдромом Кандинского — Клерамбо, в фабуле которого причудливо сочетались проявления уже теряющего актуальность любовного бреда и разворачивающегося бреда преследования с элементами парафренизации.

Мальчик родился от 2-й беременности (1-я прервана медицинским абортом), протекавшей без осложнений и завершившейся срочными затяжными родами с прекращением сердцебиений плода и обвитием пуповины.

Родился ослабленным, сосал вяло. Трудное вскармливание — до года. С первых дней был криклив и беспокоен, отмечались частые рвоты и срыгивания. На руки не тянулся, а взятый был ригидно жестким, «как металлический»,- сказала мать. В последующей жизни неласков, ласки не требует и не проявляет. В 3 года удалены аденоиды. Наблюдается эндокринологом по поводу гипогенитализма.

Ходить начал в 14 месяцев. Первые слова произнес около 2 лет, фразовая речь — с 3 лет. Походка первое время была напряженной, скованной, иногда — «прыгающей». С началом фразовой речи начал монотонно-навязчиво задавать вопросы типа: «Какие бывают горы? Какая гора самая высокая? Как будет по-немецки — стол, два стола?» и т. п. Сам на вопросы не отвечал до 5 лет. До этого же возраста речь была смазанной, неразборчивой. Иногда, уже умея говорить, без видимых причин подолгу не пользовался речью. Навыки самообслуживания освоил лишь к 7 годам, тогда же начал читать. Игры всегда носили механический характер. Много фантазировал о «человечке-путешественнике». В 3 года помещен в детский сад, где игнорировал детей, был всегда один. В 5-6 лет бесконечно задавал вопросы о смерти: «Не задавит ли трактор девочку. Не убьет ли монтера током?» С 2-3 лет крутит прядь волос на голове. С 5 лет по-особому поводит плечами, как бы поеживаясь от пробегающего вдоль спины озноба, подолгу бегая или подпрыгивая «рассказывает себе или кошке одно и то же стихотворение». С 6 лет по-особому трясет руками, по поводу чего сказал в 10 лет: «Махать и думать — одно удовольствие, без махалки мне было бы тяжело, обидно». В начале летних каникул все эти явления усиливаются, затем сглаживаются и с новой силой проявляются при возобновлении школьных занятий. Воспитывается матерью и бабушкой, по-своему к ним привязан, но и с ними неласков. В школу пошел в 7 лет без желания. Первые полгода отказывался писать на уроках, затем вдруг начал писать на «отлично» контрольные, ничего не делая на прочих уроках. Ищет и сам находит способы решения уравнений, но успеваемость низкая, так как в школьный режим он не укладывается и инициативы даже при необходимости не проявляет. Так, в классе отсвечивает доска, и он несколько недель решает примеры только с одной ее половины, получает за это низкие отметки, но ничего не говорит учителю о причине. Еще к периоду наблюдения не пишет на уроках: «Неписание — это своего рода навязчивость» — объяснил врачу. Защитить себя не умеет, никогда не жалуется. Вместе с тем, может быть до крайности назойлив и фамильярен. Медлителен, часто опаздывает, равнодушен к своему внешнему виду, но перед сном аккуратно, всегда в одном и том же порядке, развешивает свою одежду. Ручная моторика недостаточна, почерк плохой. Ему нравятся уроки труда: «Мне там дают ошкуривать. Люблю гладкое дерево». Но какой предмет из этого дерева изготавливается, его не интересует. Рассудочен, классифицирует предметы и явления. Отношения со сверстниками не поддерживает, предпочитает одиночество.

Как-то он помочился в кустах около дома, и соседка его поругала. В тот же день видел около дома милиционера, а вечером кто-то постучал в их дверь и спросил адрес, После этого долго боялся милиции, начал замечать милиционеров, где бы ни был, считал, что они имеют к нему какое-то отношение, ночью в страхе просыпался и прислушивался к шумам на лестнице — не за ним ли идет милиционер.

В 12-13 лет в течение длительного периода был расторможен, кружился на месте, смеялся или плакал без видимых причин, бегал взад-вперед, говорил сам с собой, что-то выкрикивал, пел песни, внезапно замыкался, уходил в себя, застывал на месте. На обращенные вопросы не реагировал, к происходящему вокруг был безразличен. Направлен в психоневрологический диспансер с диагнозом шизофрении, который подтвержден при госпитализации.

Соматоневрологически: диспластичен. Гипогенитализм. Сухожильные рефлексы слева ниже, чем справа. Язык отклоняется вправо. Симптом Марилеску Радовичи с обеих сторон. Брюшные рефлексы не вызываются. Пробы Хэда выполняет зеркально, пробы Озерецкого — с грубыми ошибками.

Обследование по ABM-WISC: ВИП соответствует легкой дебильности. На этом же уровне — понимание общественных норм жизни, способность к аналогии и обобщению, определение предметов по их признакам. В пограничной зоне – общая эрудиция. Остальные показатели — по вербальным субтестам в пределах возрастной нормы. НИП — в зоне выраженной дебильности по всем субтестам. Общая оценка интеллекта в связи с выраженной неравномерностью малоинформативна.

ЭЭГ: основной ритм не сформирован. Доминирует низкоамплитудная диз-ритмическая активность. Реакция на свет ослаблена. При гипервентиляции пароксизмальная активность отсутствует .

«Поперечник» состояния при обращении и некоторые особенности развития приближались к выявляемым у больных того же возраста с детским аутизмом. Однако поведение уже в раннем возрасте не укладывалось в рамки детского аутизма. Не было «феномена тождества»; выявлялась «жесткость» при взятии на руки, описываемая как присущая ранней детской шизофрении; отсутствовали эхолалические феномены детского аутизма; сроки вербальной аутоидентификации обычны; зрительный контакт не был изменен; нарушения общения развивались при сохранной коммуникативной функции речи; особенности «навязчивостей» не соответствовали представлениям ни о «ритуалах» при детском аутизме, ни о невротических обсессиях. При анализе динамики выявляются признаки прогредиентности с появлением рудиментов бредовых расстройств, проливающие свет на генез ранее выявлявшихся, но иначе трактовавшихся, признаков. За «навязчивостями» прослеживаются не раскрываемые болезненные переживания, а в последующем «навязчивости» принимают все более выхолощенный, кататоноподобный характер. Облегченное формирование страхов в раннем возрасте позже реализуется в бредовой настроенности. Качество самого аутизма обусловлено диссоциативными феноменами на всех уровнях поведения. Катамнез, исходя из сказанного, свидетельствует не о психотической трансформации, а о прогрессировании рано проявившейся и обладавшей частичным сходством с детским аутизмом психотической, процессуальной симптоматики.

Как видно из приведенного примера, на определенных этапах структура этиологического комплекса может оцениваться ошибочно и не позволяет обосновать диагноз с достаточной надежностью. Вместе с тем, существует ряд этиологических различий, учет которых может быть полезен при дифференциации. При анализе этиологической структуры этиологических различий можно выделить ряд этиологически достаточно однородных групп:

1) шизофрения и шизоидные психопатии;

2) детский аутизм-1-я группа;

3) атонические олигофрении;

4) парааутистические состояния.

2-я группа детского аутизма занимает промежуточное место между основной обследованной группой и атоническими олигофрениями, что вполне совпадает и с клиническими данными.

Статистический анализ выявляет определенную вероятность существования связи патологии беременности и родов с наследственной отягощенностью в группах шизофрении и шизоидных психопатий, подтверждая для некоторого числа больных положение о шизофреническом дизонтогенезе. В остальных группах такая связь отсутствует, исключая на нашем материале вывод об этих состояниях как проявлениях шизофренического дизонтогенеза.

В дальнейшей разработке нуждается вопрос о соотношении шизоидных и аутистических психопатий. Мы имеем в виду не только клинический подход, но и изучение наследственной детерминированности структуры характера. Первым этапом такого изучения может быть сравнительное изучение результатов стандартизованного обследования родителей; вторым — сравнительное изучение результатов обследования родителей и детей по возрастным вариантам одних и тех же стандартизованных методик; третьим — сопоставление данных, полученных на первых двух этапах. Исследования подобного рода требуют разработки специального аппарата. Состояние же вопроса в настоящее время вынуждает считать формулировку диагностических различий между ними преждевременной.

www.blackpantera.ru

Рда и шизофрения

Шизофрения, аутизм у детей

Шизофрения — сложное, многообразное заболевание. До сих пор неясны причины, вызывающие это заболевание, хотя существуют различные гипотезы. Детские психиатры (Г. Е. Сухарева, В. В. Ковалев и др.) описывают разные формы шизофрении, и патопсихологи видят разную структуру психического дефекта в зависимости от формы заболевания. Однако есть и общие закономерности протекания психических процессов и формирования личности при шизофрении.

Так, отличительными особенностями психики больных детей являются искажение восприятия и мыслительных операций, своеобразие игровой деятельности и общения. При некоторых формах заболевания возможна деменция.

Если маленький ребенок ведет себя своеобразно, родители редко сразу обращаются к психиатру. Многое они пытаются объяснить неправильным воспитанием, возрастными особенностями, семейными проблемами. Поэтому часто сначала дети и их родители попадают к психологу.

Шизофрения может возникнуть в очень раннем возрасте (врожденные особенности), а может проявиться позже: в дошкольном или школьном возрасте. Шизофрению подросткового возраста принято рассматривать отдельно.

Аутизм — полный или частичный отказ от общения с окружающими рассматривается разными авторами либо как самостоятельное психическое заболевание, либо как синдром при шизофрении или другом психическом заболевании.

Синдром раннего детского аутизма может быть диагностирован у ребенка даже до года, так как для него свойственно нарушение всех видов контактов с матерью (телесного, глазами), а это не может не беспокоить родителей.

И у детей, больных шизофренией, и у детей, страдающих аутизмом, может быть разный уровень интеллектуального развития (от превышающего возрастные нормы до очень низкого).

Их общей особенностью является своеобразие, часто неравномерность развития отдельных сторон психики. Дети часто выглядят неадекватно. Своеобразной может быть их мимика, жесты, позы, интонации речи. Их игры и творчество, как правило, носят специфический характер и являются предметом исследования патопсихологов. Часто нарушается процесс общения с другими людьми: детьми и взрослыми. Патология может проявляться в характере интересов, фантазий, страхов и т. д.

adalin.mospsy.ru

Проблема аутизма в современном мире Текст научной статьи по специальности «Народное образование. Педагогика»

Аннотация научной статьи по народному образованию и педагогике, автор научной работы — Каращук Л.Н., Разживина М.И.

Статья посвящена проблемам раннего детского аутизма , сложности правильной и своевременной постановки диагноза. В ней рассматриваются различные аспекты подготовки специалистов, работающих с детьми. Также приведены примеры реабилитационной работы.

Похожие темы научных работ по народному образованию и педагогике , автор научной работы — Каращук Л.Н., Разживина М.И.,

Текст научной работы на тему «Проблема аутизма в современном мире»

УДК 616.89-008.444.4 © Каращук Л.Н., Разживина М.И., 2014 ПРОБЛЕМА АУТИЗМА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Аннотация. Статья посвящена проблемам раннего детского аутизма, сложности правильной и своевременной постановки диагноза. В ней рассматриваются различные аспекты подготовки специалистов, работающих с детьми. Также приведены примеры реабилитационной работы.

Ключевые слова: ранний детский аутизм, коррекционные мероприятия, иппотерапия, дельфинотерапия, кинезоте-рапия, комплексная реабилитация.

© Karashchuk L.N., Razzhivina M.I., 2014 AUTISM IN THE MODERN

Abstract. The article investigates the early infantile autism, complexity correct and timely diagnosis. It discusses the various aspects of training for professionals working with children. It also shows examples of rehabilitation work.

Key words: early infantile autism, corrective actions, hippotherapy, dolphin, kinetic therapy, comprehensive rehabilitation.

Проблема аутизма в мире начинает приобретать свою остроту по многим параметрам. Увеличивается соотношение числа заболевших по сравнению с прошлыми годами. В 2007 году Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) заявила, что человечество стоит перед лицом серьезной проблемы: количество людей с умственными и неврологическими проблемами, включающими аутизм, неуклонно растет. Эти болезни составляют 11% всех проблем со здоровьем в глобальном масштабе. ВОЗ утверждает, что в Китае можно насчитать не менее 1 100 000 случаев аутизма, в Соединенном Королевстве — 650 000, на Филиппинах — 500 000, а в Таиланде — не менее 180 000. Уровень распространения аутиз-

ма во всем мире возрастает на 14% каждый год. В Китае темпы роста количества случаев аутизма немного выше — около 20% в год [1].

В 2000 году считалось, что распространенность аутизма составляет от 5 до 26 случаев на 10 000 детского населения. В 2005 году уже на 250-300 новорожденных в среднем приходился один случай аутизма: это чаще, чем изолированные глухота и слепота вместе взятые, синдром Дауна, сахарный диабет или онкологические заболевания детского возраста. По данным Всемирной организации аутизма, в 2008 году 1 случай аутизма приходится на 150 детей. С этого же года Организация Объединенных Наций (ООН), понимая глубину проблемы и тяжесть последствий для общества, провозгласила 2 апреля «Всемирным Днем распространения информации об аутизме». В 2012 году Центр по контролю за заболеваемостью в американских штатах рапортовал в среднем об 1 случае аутизма на каждые 88 детей. За десять лет количество детей с аутизмом выросло в 10 раз. Считается, что тенденция к росту сохранится и в будущем [1].

Российская статистика о таких детях пока отсутствует. Если исходить из средних данных по другим странам, то можно предполагать, что в России насчитывается около 200 тысяч аутичных детей, а в Санкт-Петербурге — от 1200 до 500. Согласно литературным данным, мальчики в 3-4 раза чаще страдают аутизмом, чем девочки.

Понятие «аутизм» было введено в середине прошлого века австрийским и американским педиатром и психиатром Лео Каннером. В 1943 году сходные расстройства у старших детей описал австрийский ученый Ганс Аспергер, а в 1947 году — советский ученый Самуил Мнухин.

Сегодня многим специалистам уже понятно, что оно намного масштабнее и сложнее, чем казалось сначала. Это не просто некая психическая аномалия, а многофункциональное нарушение, в основе которого — проблемы самого разного происхождения: иммунологические, неврологические, биохимические, эндокринные и т.д.

На настоящий момент в психологии нет точного понимания специфики данного заболевания. Существует множество теорий о генезисе РДА. Из классификации РДА Российской академии медицинских наук, мы можем увидеть, насколько разнообразны его варианты:

1) синдром раннего инфантильного аутизма Каннера;

2) аутистическая психопатия Аспергера;

3) эндогенный, постприступный (вследствие приступов шизофрении аутизм);

4) резидуально-органический вариант аутизма;

5) аутизм при хромосомных аберрациях;

6) аутизм при синдроме Ретта;

7) аутизм неясного генеза.

Количество детей и людей, попадающих в спектр аутистических расстройств, как правило, объединены общими признаками, то есть наличием характерной триады: трудности в общении с другими людьми; трудности в восприятии чего-то нового и определенная ограниченностью интересов; повторяющиеся рисунки поведения [3].

Таким образом, аутизм — это общее расстройство развития, которое характеризуется непереносимостью обычных человеческих нагрузок (всё воспринимается слишком сильно и ярко), особенно близкого контакта с другим человеком, и слабостью чувства Я. Тяжелые формы аутизма встречаются редко, лёгкие и мозаичные формы распространены широко. При этом дети с таким диагнозом, на самом деле, отнюдь не отворачиваются от окружающего мира — желание общаться и быть понятыми, как правило, у них еще больше, чем у обычных детей. Далеко не у всех нарушена речь. Многие из них очень хорошо говорят и имеют сохранный, а иногда и очень высокий, интеллект [2], [3].

Существует несколько методов коррекции аутизма. Наибольшего результата можно добиться, применяя несколько методов одновременно. Концептуальную

основу составляют методики TEACCH и ABA. Кроме этих методик сопутствующей является предметотерапия (сенсорная интеграция и стимуляция) Песочная терапия, иппотерапия, дельфинотерапия, кинезотерапия и т.д. — это не специальные виды терапии для аутизма. Они могут послужить очень положительными стимулами для ребёнка-аутиста, но при этом аутизма у него не станет меньше.

Методика ТЕАССН (Teaching children with Autism to Mind-Read) исходит из того, что взрослые должны создать ребенку особую среду для комфортабельного личного развития, изъяв из нее все раздражающие факторы. Весь день ребенка, воспитывающегося по данной системе, подчинен строгому расписанию, которое благодаря карточкам-подсказкам усваивает ребенок. Всем вещам присуждается определенное место. Положение вещей в комнате не меняется. Кор-рекционные занятия включают длительный этап адаптации ребенка и установления контакта с педагогом. Нажим или побуждение к действию недопустимы.

АВА — методика модификации поведения, подходит для тяжелых форм аутизма. Каждое действие разучивается с ребенком отдельно, затем действия соединяются в цепь, образуя сложное действие. Взрослый не пытается давать инициативу ребенку, а достаточно жестко управляет его деятельностью. Правильные действия закрепляются до автоматизма, неправильные — строго пресекаются. Педагогом выстраивается четкая система усложнения и поэтапного освоения все новых и новых навыков [1].

Уникальная методика сотрудников Института коррекционной педагогики Российской академии образования проф. Никольской О.С., Баенской Е.Р. — это один из наиболее продуктивных в настоящее врем вариантов работы с детьми с РДА. В первую очередь безусловна необходимость ранней диагностики заболевания и определения степени нарушения. Выбор стратегии тесного сотрудничества психолога с родителями ребенка и другими специалистами: психиатрами, неврологами, терапевтами и т.д. Активное применение игровой терапии, модифицированного варианта холдинг — терапии, дает заметные результаты.

Опытные психологи так же понимают, что данная работа должна быть пролонгированной и методичной.

Не существует медикаментозного лечения, позволяющего вылечить аутизм. Медикаментозная терапия может быть эффективной для решения сопутствующих проблем — агрессивности, навязчивости, тиков, тревожности, перепадов настроения, гиперактивности и т.д. Главное же и почти единственное лечение для аутичных детей — общение и обучение. То есть, главным образом — реабилитация и интеграция в общество.

В нашей стране положение аутистов почти катастрофическое. Официально у нас нет даже диагноза — «аутизм». Формально при выявлении соответствующих симптомов детям часто, хотя и не всегда, пишут в истории болезни «ранний детский аутизм». На самом деле, под ранним детским аутизмом в российской практике понимается детская шизофрения, с соответствующими подходами к методологии лечения, с отношением к аутистам как к тяжело психически больным людям, постоянное применение нейролептиков и психотропных препаратов, закрытые спецшколы, психоневрологические диспансеры и интернаты. По достижении же 18 лет диагноз «ранний детский аутизм» автоматически переходит в «полноценную» шизофрению. Итог — полная инвалидность и недееспособность, ранняя смерть, разбитые и покалеченные семьи [3].

Самое главное при аутизме — своевременная диагностика. Чем раньше его удается выявить, тем сильнее это облегчит задачу дальнейшей коррекции и реабилитации. Для нашей страны первоочередной задачей является налаживание ранней диагностики аутизма. Для этого необходимо дополнительное обучение педиатров и психиатров. На нормативном уровне необходимо прописать простейший набор симптомов, при наличии которых ребенок должен в обязательном порядке направляться на специализированную диагностику, прежде всего — иммунологическую и неврологическую. И только после получения таких данных можно было бы говорить о постановке диагноза. В дальнейшем

обязательное и скорейшее внедрение корректирующих методик и программ для аутистов и детей с РАС, в которых должны быть задействованы родители таких детей, педагоги, персонал школ и дошкольных учреждений. Кроме того существенным моментом в организации и социализации детей-аутистов является налаживание системы реального инклюзивного образования, что действительно подразумевает совместное обучение «необычных» и обычных детей, а не разделение их, как сейчас, на разные школы и классы.

Самое существенное и трудоёмкое здесь — подготовка и сертификация специалистов по поведенческому анализу. Для студентов психологических факультетов необходимо находиться в потоке новой информации, тем самым повышая свою профессиональную компетентность. Особенно если речь идет о детской психологии. Специалист в данной область должен понимать особенность этой работы, и быть готовым к постоянному научному развитию. Дисциплина «Applied behavior analysis» (ABA) В России отсутствует — ее не изучают ни психологи, ни дефектологи, тогда как во всем мире АВА является одним из важнейших условий инклюзивного образования и адаптации аутистов. Кроме того, необходимо чтобы обязательными участниками образовательного процесса стали тьюторы (наставники), помогающие детям, испытывающим те или иные трудности [3].

Подготовка специалистов для работы с детьми с аутизмом сегодня идёт в частном порядке, в рамках отдельных общественных организаций, созданных родителями детей с аутизмом и существующих на пожертвования частных лиц и фондов, или в формате волонтёров. Фиксация исключительно на обучении навыкам или развитии таланта ребёнка с аутизмом без работы с его глубинными состояниями и личностью чревата откатом в любой момент. Подготовка специалистов по психотерапии детей с аутистическими расстройствами длительная и ресурсоёмкая. Нужна комплексная поддержка на государственном уровне [2].

Таким образом, реализовать продвижение проблемы по пути ее решения возможно лишь с помощью единой комплексной программы, в которой должны быть задействованы разные ведомства — Министерство здравоохранения Российской Федерации, Министерство труда и социальной защиты Российской Федерации, Министерство образования и науки Российской Федерации [3].

Мировая практика показывает, что лишь государственная система помощи, позволяет значительно снизить инвалидизацию людей с аутизмом. Государству это выгодно потому, что сокращение числа пожизненно обеспечиваемых инвалидов ведет к снижению бремени налогоплательщиков. А люди с аутизмом получают возможность жить, как все, принося пользу обществу [1].

1. Аутизм в России и в мире [Электронный ресурс] // РИА Новости. URL: http: //ria.ru/spravka/20120402/615322608.html

2. Бардышевская М.К. Аутизм в современном социальном контексте // Аргументы и факты. 2013. 17 мая.

3. Золотовицкий Р. Больные аутизмом: право на диагноз [Электронный ресурс] // Российское агентство правовой и судебной информации (РАПСИ). URL: http://rapsinews.ru/legislation_publication/20121221/265866280.html

4. Никольская О.С., Баенская Е.Р., Либлинг М.М. Аутичный ребенок. Пути помощи. М.: Теревинф, 2010. 288 с.

5. Уиндер С. и др. На «ты» с аутизмом. М.: Теревинф, 2013. 510 с.

6. Разживина М.И. Компетентностный ресурс в деятельности клинического психолога при работе в детских реабилитационных учреждениях [Электронный ресурс] // Личность в меняющемся мире: здоровье, адаптация, развитие: сетевой журн. 2013. № 1. Режим доступа:

cyberleninka.ru