Шизофрения лица больных

Фото больных шизофренией (21 фото)

Больной в застывшей позе (симптом «восковой гибкости»), а также симптом «хоботка». (при нажатии — фото увеличивается)

Больная в застывшей позе.

Кифоз(выгибание позвоночника в грудном отделе), в данном случае наступил от длительного пребывания в однообразной позе при кататонии.

Больная шизофренией в манерной позе.

Больная кататонической формой шизофрении в вычурной позе.

Гримасы больной шизофренией.

Манерность больной шизофренией.

Негативизм при шизофрении — недержание белья.

Еще одно проявление негативизма при шизофрении — больная отказалась лежать в постели.

Симптом «хоботка» — проявление манерности при шизофрении.

Группа больных шизофренией с явлениями каталепсии.

Больная в кататоническом ступоре.

Выражение лица при кататоническом ступоре.

Гебефреническая форма шизофрении — дурашливость больного.

Самоповреджения тела больным шизофренией.

Отгороженость и манерность больной гебефренической формой шизофрении.

Больной шизофренией у «внутриутробной» позе.

Хроническое течение шизофрении (больная у «внутриутробной позе»).

У этой больной шизофренией развился выраженная апато-абулия.

Дефектное состояние при хроническом течении шизофрении.

m.fishki.net

Не существует лабораторного теста, который бы безошибочно выявлял шизофрению. В настоящее время диагноз ставится на основании анализа истории болезни и наблюдения за поведением больного. Поскольку ряд симптомов, сходных с шизофреническими, может возникать и при органических нарушениях, врач должен определить, имеются ли они у больного. К числу таких нарушений, – серьезных, но поддающихся лечению, – относятся, например, хроническое употребление определенных наркотиков, абстинентный синдром, возникающий при отмене наркотиков или алкоголя у лиц с зависимостью от этих средств; инфекционные заболевания центральной нервной системы, в частности нейросифилис. Для постановки диагноза необходимо исключить также психические расстройства, которые могут имитировать шизофрению, но требуют другого лечения. Как узнать есть ли, как снять венец безбрачия у мужчин.

В то время как в многочисленных лабораториях продолжается поиск биохимических аномалий, вызывающих шизофрению, лечение остается преимущественно симптоматическим и социальным. Обычно используют сочетание сильных транквилизаторов и других лекарственных средств с разнообразными формами психологической и социальной поддержки. Часто лечение проходит в больнице, что особенно оправданно в острой фазе расстройства, когда поведение больных может быть социально неприемлемым, они неспособны осуществлять уход за собой, а кроме того, попадают в категорию высокого риска самоубийства или агрессии. Поскольку страдающие шизофренией часто плохо осознают, что они больны, и не могут заботиться о собственном благополучии, принудительная госпитализация может быть необходима ради самого больного.

Ст. 19 УК РФ гласит, что «уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного настоящим Кодексом». Если лицо признают невменяемым, то оно не подлежит уголовной ответственности. Для установления вменяемости ст. 196 УПК РФ предусматривает обязательное назначение экспертизы, в случаях если психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве и в случаях, если психическое или физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания.

Больные шизофренией составляют большую долю лиц, которым назначается судебно-психиатрическая экспертиза. Однако, сам по себе диагноз шизофрения при всей тяжести заболевания не является основанием для признания больного, совершившего преступление, невменяемым. Во всех случаях необходимо решить следующие кардинальные вопросы : 1) находился больной в состоянии обострения психоза ил же ремиссии и мог ли он отдавать отчет в своих действиях и руководить ими, 2) имеется связь между совершенным преступлением и фабулой бредовой идеи больного?

Особое внимание следует обращать на мотивировку преступления, которая может иметь аустическое или паралогическое содержание, а так же на характер преступления. К больным шизофрении применяют меры принудительного медицинского характера.

Глава 15 раздела 6 УК РФ посвящена принудительным мерам медицинского характера. В соответствии с частью 1 ст. 97 УК РФ они могут быть назначены судом следующим лицам, совершившим деяние, предусмотренные статьями особенной части УК:

1. совершившим деяния в состоянии невменяемости;

2. лицам, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, дающем невозможным назначение или исполнение наказания;

3. совершившим преступления и страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости;

4. совершившим преступление и признанным нуждающимися в лечении от алкоголизма или наркомании.

Указанным лицам принудительные меры медицинского характера назначаются только в случаях, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения или иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц ( ч. 2 ст.97 УК РФ ) .

Виды принудительных мер медицинского характера (ст. 97 УК РФ) Амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра. Принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа. Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа. Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением. Применение конкретного вида принудительного решения зависит от степени болезни и общественной опасности больного.

Следует подчеркнуть, что больные, находящиеся в стационаре практически не несут криминогенной опасности, так как находятся под постоянным наблюдением врачей и проходят курс лечения. Более опасны больные с не выявленной шизофренией, которые находятся на свободе в период обострения могут совершать противоправные действия.

Синдром хронической усталости
(Chronic Fatigue Syndrome – CFS) характеризуется повышенной утомляемостью, постоянным чувством сильной усталости, болями в мышцах, лихорадочным состоянием, сонливостью и депрессией, которые .

Саркоидоз
Саркоидоз – (болезнь Бенье–Бека–Шаумана) доброкачественное системное заболевание, характеризующееся появлением в органах и тканях неказеинфицированных, без перифокального воспаления э .

Переливание крови история, современность, перспективы
В наше время человек может получить травму различной степени сложности. Например, царапину. Её можно заклеить лейкопластырем. Но нельзя заклеить этим же лейкоп .

www.medicinformer.ru

Как это — жить с диагнозом «шизофрения»? Исповедь от первого лица.

В кино и художественных книгах внутренний мир больных шизофренией описывался многократно. Но это книга — иная. Она написана женщиной, у которой действительно диагностирована шизофрения, и посвящена именно жизни с этим недугом. Книга помогает хотя бы немного понять переживания и состояния таких людей. Шарон Меркато, «Люди разбитых надежд. Моя исповедь про шизофрению». Приятно, что книга на русском языке стала доступна благодаря нашему соплеменнику по ЖЖ — olegtern , и вы можете поблагодарить его за это у него в блоге. Выкладываю начало книги для ознакомления, скачать полностью можно по ссылке ТУТ. В качестве иллюстраций в посте использованы работы пациентов с психическими расстройствами, найденные в открытых источниках.

ПСИХОЗ
Письмо
Я понимаю, что нахожусь в психиатрической палате, но не могу постичь, на каком основании. Не перестаю говорить сестрам, что нуждаюсь всего лишь во сне. Я кладу голову на подушку, закрываю глаза и жду. Ничего не происходит. Я знаю, что чувствовала себя бы лучше, если бы могла заснуть хоть на несколько часов. В конце концов, наиболее уравновешенные люди, если их лишить сна, будут вести себя страно. Не так ли? Я думала, что сестры носят белую, накрахмаленную одежду и скрипучую обувь. Но они одеты по-обычному, и у каждой на груди именная карточка. Пациентов тяжело отличить от персонала. Хотя есть одна заметная особенность. Пациенты ходят, опустив руки по швам, и голову держат так, будто она весит в двадцать раз больше, чем тело. Они действительно меня пугают, так что я остаюсь прикованной к кровати.

У меня одна комната с кроватью, ночным столиком и отдельным туалетом. Пол покрыт ковром защитного зеленого цвета. Туалетная комната оснащена всем необходимым, за исключением ванны. Чтобы дойти до нее, надо преодолеть лабиринт коридоров. Для меня это настолько сложно, что я моюсь в раковине — задача не из легких. Я мою одну руку, потом другу; одну ногу, потом другу; и так далее. Большую часть времени я нахожусь в кровати. Я боюсь спуститься на пол даже чтобы пойти в туалет, потому что страшусь змей. Они лежат, свернувшись кольцами под кроватью, и выползают, чтобы посмеяться надо мной (особенно, когда я стараюсь спуститься). В последний раз их было 14. Одна змея, который немного отличается от других, украдкой посматривает на меня, предупреждая, чтобы я не двигалась. Ее голова, величиной с кулак, светит на меня разрезами зеленых глаз. Она, очевидно, руководит другими. Все они лежат внизу, переплетенные между собой, и лишь их хвосты свисают наружу. Так я смогла их сосчитать.

Я стараюсь рассказать о них сестре, но мои слова не очень ее обеспокоили. Она похлопала меня по плечу и на какой-то миг заглянула под кровать. Движения ее были торопливые, возможно, она просто угождала мне. Она сказала мне, что, если под этой кроватью и были змеи, то они должно быть уже переползти в лучшее место. Сестра заверила меня, что мне нечего бояться. Я хотела верить ей, и быстро осмотрела комнату после того, как она вышла. Они были здесь, все без исключения. Глаза главной змеи были закрыты, потом очень медленно открылись. Это было предупреждение. Кого хотела обмануть сестра?

Мне приносят пищу, но я никогда ее не трогаю. Это не от того, что блюда мне не по вкусу. Просто я не голодна. Вчера я бросила часть пищи змеям. Некоторое время после того они оставались под кроватью. Я получила немного покоя. Я перестала ощущать течение времени. День и ночь сливаются в одно целое и тянутся почти как один очень длинный день. Иногда мне кажеться, что уже утро, и я начинаю шевелиться, к мне входит кто-то из персонала с электрическим фонариком, который свидетельствует о раннем часе. Если бы только я могла заснуть, все снова было бы хорошо. Но мой мозг лихорадочно работает. Мысли неустанно наплывают одна за другой, не давая даже минуты отдыха, комфорта, покоя.

Письмо
Милостивый Бог!
Может, ты облако в небе? Отсюда я смотрю на тебя. Когда вглядываюсь в пространство за окном, я вижу ту тучку с глазами. Сквозь белые пряди тумана улыбаются ее уста. Иногда тучка подмигивает мне правым глазом, и это меня очень поддерживает. Я махаю ей рукой в ответ, но сначала осматриваю комнату, никто ли не смотрит? ( кроме змей). Теперь змеи появляются откровенно, не ограничивая себя. Идя к туалету, я быстро переступаю между их скользких тел на полу. Одной змеи удалось обвить мою ногу, и я ощутила прикосновенье ее холодной, влажной чешуи.

Письмо
Сегодня, посмотрев в зеркало, я увидела свое лицо, все в красных рубцах с потеками крови по щекам. Жесткие волосы торчали во все бока, как солома. Я выглядела в самом деле сумасшедшей. Ко мне зашел врач. Он осмотрительно остановился возле дверей и молча наблюдал за мной с безопасного расстояния. На нем был мягкий зеленый костюм стиля сафари с широкими карманами, который по цвету напоминал ковер. Фигура врача будто сливалась с полом и я совсем не могла смотреть на него. Ощущение было такое, будто смотришь на длинное пятно зеленого сиропа с глазами. Врач был совсем не такой, каким я его себе представляла. Я думала, что это будет пожилой мужчина с кругленьким брюшком, обтянутым серым в полосочку костюмом, у него будут золочены очки, а из правого кармана будет свисать часы. Я думала встретить Фрейда.

Меня интересует, неужели психиатры способны читать в человеческом мозге? Если они могут анализировать сновидение и гипнотизировать, то, наверное, они способные на все. Я высвободила свой возбужденный мозг от мыслей, боясь, что врач прочитает их и решит, что я идиотка. Итак, мы стояли и молча смотрели одно на один. Когда врач пошел, я посмотрела на мою тучку. Несколько дней я с увлечением пою ей. Став на кровати во весь рост лицом к окну и поднявшись на ципочки, я тянусь вверх на сколько возможно, пока мышцы в икрах не начинают трещать протестуя. Я стараюсь придумать гимны, которые должна петь тучке, но вскоре останавливаюсь на песни Бітлз «Let It Ве». Она в самом деле патетичная. Наверное, я назвала бы десяток лучших радиохитов без особых сложностей, но не могу вспомнить никакого гимна. Я думаю, что Господь меня поймет.

Поднос за подносом мне приносят пищу, но я не хочу есть. В моей голове беспрерывное замешательство и волнение. У меня нет времени, чтобы есть, Я очень занятая! Мой мозг совсем не покоится, ни одной секунды. Шепчущие голоса обращаются ко мне из небытия. Сестра сказала, что им придется мене кормить «с ложечки», если я не начну есть сама. Или еще хуже, они вынужденные будут кормить меня внутривенно. Чтобы их успокоить, я ковыряю черствый гамбургер. Я познакомилась с другим пациентом. Должна добавить, не с собственного желания. Он вошел в мою комнату и закрыл двери. Сперва я подумала, что это санитар или медбрат. У него был такой авторитетный и самоуверенный вид, который обычно имеет ответственное лицо. Но его одежда была совсем несоответствующая. На нем были изношены синие джинсы с трехцветными шлейками поверх голубой рубашки, к которой на груди была неопрятно пришпиленная обтертая по бокам металлическая буква «S». У него были широкие плечи, темные волосы с жирной челкой. Он все время раздраженно отбрасывал ее со лба. Я его боялась. Гость отрекомендовался как Бобби. Я смотрела на него, вытаращивши глаза.

В таком месте, как это, подобное обращение не кажется невежливым. Здесь это вообще естественно. Бобби просто не обратил внимания на мое молчание. Он поднял крышку подноса, который остался после обеда, и искривился, глянув на его содержимое. Сбоку тарелки лежал надкусанный кусочек рыбы, а остальное заполняло паровое жаркое. Он резко откинул крышку, и та с грохотом упала позади его. Я подскочила. Бобби спросил, не сотрудничаю ли я с «ними». Под ними имелись в виду сестры, врачи, и все, кто носит именные карточки на груди. Бобби объяснил, что в больнице существует система поощрений и предполагается соблюдения ее всеми пациентами. Очевидно, если ты отказываешься от пищи, то ты лишаешься своих привилегий, которые состоят в том, чтобы носить обычную одежду (вместо госпитального халата), выходить за пределы больницы и получать драгоценные воскресные отпуска.Я спросила в Бобби, почему он здесь, и он ответил, что мы все здесь потому, что мы сумасшедшие. Я не могу поверить в это. Должны быть еще другая причина. Снова появились змее, и я посоветовала Бобби передвигаться осторожно. Он попросил меня указать, где именно находятся змеи, и пошел, внимательно смотря под ноги.

Письмо
Кровь пульсирует в моей голове, и я ощущаю сильный зуд на границе, где волосы сходится с черепом. Еще лишь наполовину проснувшись, я ощутила, что зуд перешел в неприятное покалывание, будто острой шпилькой. Что-то предчувствуя, я встала и пошла к зеркалу посмотреть на себя. В зеркале я увидела на своей голове венок из колючек, который венчал ее наподобие короны. Он был сплетен из листвы и колющих сухих ветвей. Не отторгая взгляда от своего отображения, я следила за своей рукой, которая приближалась к колючкам. Я ощутила, как мой палец на что-то накололся. Я внимательно посмотрела на него и увидела, как на самом кончике выступила капля крови и всплыла вниз по контурам пальца. Сначала это была совсем маленькая капелька, но потом она превратилась на фонтан крови. Кровь залила мои руки и капала на ковер. Ко мне зашел санитар с прибором для измерения кровяного давления. Я отшатнулась назад, но санитар не мог понять моего ужаса перед этим безопасным прибором. Кровь продолжала потоками течь из моего пальца и я боялась, что истеку до смерти, если он пережмет мою руку измерительным поясом. Санитар приказал мне лечь и сказал, что зайдет позднее. Кровотечение остановилось сразу, как он ушел из комнаты.

e-greenberg.livejournal.com

Шизофрения лица больных

Принимая во внимание необычайную силу чувств, типичную для начальной фазы шизофрении, можно допустить, что они играют главную роль в формировании нового, нереального образа мира. Если чувства создают его колорит, а мыслительный образ его форму, то можно допустить, что под влиянием необычайно яркого колорита возникает новая, нереальная форма.

Необычность колорита

Необычность эмоционально-чувственного колорита при шизофрении. Амплитуда чувств. Настроения и чувства, переживаемые больными шизофренией, в принципе не отличаются от того, что испытывают психически здоровые люди, в противоположность циклофрении, при которой вследствие смещения к одному из полюсов (радости или печали) эмоциональный колорит редуцируется от светлого до темного, в шизофреническом мире могут наблюдаться все возможные эмоционально-чувственные состояния: светлые — радости, любви, восхищения, озарения; серые — апатии, скуки, чувства бессмысленности и т. д. О больном шизофренией можно сказать, что ни одно чувство ему не чуждо. Если в жизни обычного человека эмоционально-чувственный колорит ограничен самой повседневностью жизни и иногда только в сновидении обнаруживаются более сильные акценты, то при шизофрении (обычно в ее первой фазе) наблюдается как бы взрыв разнородных и часто противоположных чувств и настроений. Прежде всего поражает сила эмоциональных состояний; страх достигает степени панического состояния, любовь доходит до экстаза, печаль — до крайней безнадежности, радость трансформируется в состояние необычайного восторга с чувством легкости и необыкновенной силы и т. п.

Высокая амплитуда колебаний

Сила чувств и настроений является первой особенностью необычайного колорита шизофренического мира. Даже когда на первый план выступает чувственное отупение — безразличие, ощущение бессмысленности всего сущего и апатия, эта серость колорита оказывается столь интенсивной, что значительно выходит за рамки серости обычной жизни и нередко приводит больного к суициду. Это превышение обычной амплитуды эмоциональных колебаний обусловливает то, что не только окружение смотрит на больного с изумлением либо страхом, но и он сам воспринимает себя чуждым этому миру. Это состояние напоминает — хотя и является значительно более напряженным — те ситуации, когда под влиянием сильного чувства все вдруг видится в ином свете. Разумеется, всегда остается открытым вопрос, что изменяется раньше, чувства или тематика и структура наших переживаний. Этот вопрос не имеет особого смысла, так как переживания невозможно поделить на отдельные части; если так и поступают, то лишь в целях упрощения анализа изучаемых явлений. Трактуя, однако, чувства в качестве основного компонента любого переживания, можно принять, что видение мира изменяется в зависимости от эмоционального колорита.

Аналогично бесплодными представляются споры о том, что раньше всего изменяется в переживаниях больного, что составляет ядро шизофренической трансформации действительности: изменение чувств восприятия, или же, наконец, мышления.

Необычность шизофренических эмоционально-чувственных реакций основывается на их непонятности, т. е. невозможности размещения их в нормальной структуре эмоционально-чувственной интеракции с окружением. Здесь речь идет не о невозможности понимания самого элементарного состояния; нередко бывает легче его «прочитать» у больного шизофренией, нежели у обыкновенного человека, ибо у шизофреников оно сильнее выражено, и, кроме того, они, как правило, отличаются крайне слабой способностью маскировать свои переживания. Чувства страха, ненависти, любви, радости, печали, которые отражаются на лице больного при отсутствии какого-либо понятного для нас повода, или, наоборот, отсутствие какой-либо эмоциональной реакции, когда следовало бы ее ожидать, обусловливают то, что больной оказывается выключенным из нормальной эмоционально-чувственной интеракции, становится странным либо чудаковатым. Понятие «странный» мы употребляем тогда, когда реакция больного нас поражает, а когда нам удается к ней привыкнуть и вместо изумления она вызывает смех либо жалость, говорим о «чудаковатости».

Необычность эмоционального колорита при шизофрении основывается не на невозможности «считывания» эмоционального состояния больного, а на невозможности интерпретации этого состояния. Мы видим, что больной счастлив, печален, выражает гнев, апатичен, переживает страх, но не можем отыскать никакого объяснения его эмоциональному состоянию. Наше причинно-следственное мышление абсолютно бессильно. Пользуясь терминологией Ясперса, можно утверждать, что психические реакции больного не вмещаются в границы «понимающей психологии», в которой «психические явления» связываются между собой причинно-следственными связями, и тем самым становятся понятными для нас, но относятся к «объясняющей психологии», в которой они оказываются непонятными вследствие невозможности выявления их причинно-следственных связей и для их объяснения приходится заниматься поиском внепсихических причин, например биологических.

Неадекватность

К характеристике необычности шизофренического эмоционально-чувственного колорита относится не только непонятность. При контакте с больным шизофренией поражает несоответствие его эмоциональных реакций актуальной ситуации. Он испытывает страх, смеется, плачет, раздражается либо сохраняет абсолютно бесстрастное выражение лица вне зависимости от обстоятельств. Мы говорим о неадекватности его эмоциональных реакций. Это можно уподобить тому, как если бы художник написал картину, перепутав цвета: небо изобразил зеленым цветом, траву — голубым.

Эта неадекватность эмоциональных реакций затрудняет контакт с больным, ибо мы никогда не знаем, какова будет его эмоциональная реакция в следующую минуту. Шизофреническая неадекватность эмоциональных реакций указывает на существенную особенность наших эмоционально-чувственных связей с окружением, а именно на их согласование с актуальной ситуацией. Эту особенность мы внутренне часто отрицаем, ощущая собственную недостаточную согласованность с настроением окружения. Нередко приходится принуждать себя улыбаться, быть серьезным, доброжелательным и т.д., надевать маску, чтобы отвечать на эмоциональный вызов окружения.

Необычная сила чувств при шизофрении — экстатическая любовь, ненависть к себе или окружающим, страх, ужас и т. д.,- деформирующая действительность в бредово-галлюцинаторную структуру, является в определенной степени следствием изоляции от эмоциональной интеракции с окружением и перехода на эндогенный эмоциональный ритм, более близкий сновидению, нежели ясному сознанию. Из ясного сознания, как говорит Е. Минковский, больной шизофренией переходит в темное пространство, в котором эмоционально-чувственная жизнь претерпевает патологические изменения. Этот мрак, обусловленный разрывом контакта с окружением, ведет к тому, что эмоциональный колорит становится таинственным и даже неестественным или зловещим.

Меланхолия

Печаль. Шизофреническая печаль отличается от печали циклофренической. Это отличие трудно выразить посредством словесного описания, но оно бывает вполне ощутимо и обычно с легкостью позволяет отличить эндогенную депрессию от шизофренической.

При депрессии больной как бы погружается в темноту. Он ощущает себя как бы отделенным от мира черной стеной. Черным представляются прошлое, настоящее и будущее. Больной, глядя на работающих, развлекающихся, смеющихся людей, испытывает такое чувство, как если бы смотрел на них из глубокого колодца; где-то высоко сияет солнечный день, который его только раздражает контрастом с безнадежностью его существования.

При шизофрении печаль соединяется с пустотой. Это — не печаль черной бездны, но печаль выжженной степи, вымершего города, лишенной жизни планеты. В этой пустоте может ничего не происходить, как при простой шизофрении: она может заполниться фантастическими фигурами или сценами, как в случае бредовой шизофрении; в ней могут происходить вспышки страха, гнева, экстаза, как, вероятно, в кататонической фазе. Реальный мир с его радостями, печалями и игрой разнообразных красок, связанных с той или иной эмоциональной ситуацией, оказывается как бы горизонтом этого пустого пространства. Больной не может до него добраться, он слишком далеко от него.

Разрыв контакта с реальной действительностью наблюдается также в случае глубокой депрессии. Депрессивный аутизм возникает, однако, как следствие погружения в печаль; глубина является его существенным измерением. Шизофренический же аутизм и связанная с ним печаль вытекают из самого объема пустого пространства, отделяющего больного от обычной жизни. Здесь решающей является не глубина, но обширность пустоты.

Позитивные чувства. Радость. Шизофреническая радость редко касается конкретных жизненных вещей: успехов, удовлетворения биологических потребностей и т, п. Обычно она бывает абстрактной радостью, не связанной с активностью, удовольствиями, развлечениями обычной жизни. Это радость необычная, «неземная». Чаще всего встречаются три типа шизофренической радости: вызволения, озарения и посвящения. Радость вызволения вызывается чувством освобождения и сбрасыванием прежней маски, отрицанием социальных отношений, эмоционально-чувственных связей, нередко фальшивых и неприятных. В ней присутствует ощущение легкости отрыва от реальной действительности. Определенные черты этого типа радости встречаются при гебефренической форме шизофрении. Радость озарения обусловливается усмотрением нового порядка вещей; в ней присутствует восхищение новым миром и новым самим собой. Радость посвящения связана с чувством посланничества, в котором находят цель и смысл жизни.

Подобно печали, шизофреническая радость также существенно отличается от радости циклофренической. Шизофреническая радость — не маниакальная активность, незахваченность вихрем жизни, создаваемым самим больным, никакой не великий карнавал, но восхищение миром, который открывается в новой форме. Циклофреническая радость — «земная», шизофреническая — «неземная».

Парадоксальность

Амбивалентность и двойная направленность чувств. Амбивалентность и сила чувств. Осциллирование чувств между позитивным и негативным полюсами в отношении того же самого объекта (амбивалентность) и переживание таких же самых чувств по отношению к самому себе, что и к объекту — двойную направленность — следует считать нормальными явлениями психики. Степень эмоционально-чувственной осцилляции — «люблю и ненавижу» — зависит от типа личности: она выше, например, у шизофреников, нежели у циклотимиков. Она зависит также и от силы самого чувства: амплитуда колебаний увеличивается, когда чувства становятся сильнее. У одних людей чувства начинают осциллировать уже при слабой их выраженности, например у лиц истерического типа личности, иногда психостеников, а также у шизофреников. У других колебания начинаются лишь при сильных чувствах, например, у циклотимиков или у эпилептиков. Амплитуда осцилляции маленькая у циклотимиков и большая у шизофреников. Колебания чувств связаны с основной особенностью колорита шизофренического мира, а именно с его изменчивостью.

Двойная направленность и единство внутреннего и внешнего мира. Двойная направленность чувств указывает на единство собственного мира и мира внешнего. Она является как бы остаточным явлением раннего периода жизни, когда еще не существовало границы между Я и внешним миром. Тот факт, что чувственный вектор, помимо стрелки главным образом указывающей на объект чувства, имеет дополнительную стрелку с тем же знаком, направленную на самого себя, так, что, любя кого-то, человек любит и себя, ненавидя кого-то — ненавидит и себя, свидетельствует о том, что в эмоционально-чувственных связях не существует резкого разделения между объектом и субъектом. Граница между ними бывает отчетливо выражена в других формах активности, при которых субъект четко противостоит объекту. Первичность эмоционально-чувственной жизни как в филогенетическом, так и в онтогенетическом плане как бы находит свое выражение в сохранении состояния, близкого к раннему периоду развития, когда только еще образуется граница между собственным миром и миром окружающим.

Волевые механизмы

Наблюдая у животных определенные формы поведения, напоминающие колебания человека перед принятием решения, а после его принятия упорное продолжение одного вида активности даже вопреки препятствиям, можно бы допустить, по крайней мере у высших млекопитающих, возможность переживаний, подобных человеческому акту воли. Разумеется, можно также полагать, что у животных выбор между альтернативными формами поведения осуществляется автоматически. В конце концов, у человека многие из важных решений (как, например, выбор основной эмоциональной установки) осуществляются без участия сознания. Неосознаваемые решения можно разделить на такие, которые были неосознаваемыми изначально, и такие, которые стали бессознательными вследствие их частого повторения.

У больного шизофренией представленная иерархия ценностей оказывается разрушенной; все становится для него проблемой, любая мелочь требует сознательного решения и волевого напряжения. Защитой от перенапряжения воли является уход от контактов с окружением и формирование патологических автоматизмов, основывающихся на том, что исчезает чувство управления этими действиями, в норме зависящими от воли. Шизофреническая амбивалентность раскрывает механизм колебания и принятия решений, который, в норме будучи скрытым, подобно амбитенденции, со всей яркостью обнаруживается в тех действиях, при которых сознательное решение не является необходимым. Амбитенденцию понять легче, чем амбивалентность, так как трудности выбора между различными возможностями активности являются весьма распространенными в тех ситуациях, которые в норме подобного колебания не вызывают. Когда мы видим, как больной шизофренией вытягивает руку и отдергивает ее назад во время приветствия, как он встает со стула и прерывает движение, чтобы сесть снова, как выказывает два взаимно противоречащих суждения, нас это не удивляет в такой степени, в какой удивляет то, что мы видим на его лице одновременно два противоположных эмоционально-чувственных выражения. Каждому действию, связанному с волей, предшествуют колебание и выбор; для больных шизофренией этот выбор чрезвычайно затруднен и часто оказывается вообще невозможным, в то время как эмоционально-чувственное состояние и его экспрессия (за исключением намеренно навязанного себе лица) не зависят от их воли.

www.argenberg.com