Социальная изоляция и депрессия

— Возврат на более раннюю стадию своего развития
— Эгоцентрические формы поведения (которые оскорбляют других людей и лишают их желания к поддержанию взаимоотношений)
— Измененные процессы мышления [бредовое мышление]
— Страх быть отвергнутым или страх неудачи при взаимодействии с другими людьми

— Нарушение познавательных процессов, подкрепляющее негативный взгляд на себя
— Неразрешенная реакция горя
— Отсутствие доступных близких людей или друзей
— Печальный, притуплённый аффект

— Необщительность, избегание; отсутствие глазного контакта
— Озабоченность собственными мыслями; совершение повторяющихся бесцельных движений
— Стремление к уединению
— Принятие эмбриональной позы

— Высказывания о чувстве одиночества или отверженности
— Высказываемое или наблюдающееся чувство дискомфорта в общественных ситуациях
— Нарушенное взаимодействие с друзьями, членами своей семьи или с другими людьми

Цели вмешательства при социальной изоляции:
Больной создаст и будет совершенствовать доверительные отношения с одним сотрудником в пределах пяти дней пребывания в отделении, разыскивая этого сотрудника для взаимодействия один на один в часы его рабочей смены.

1. К моменту выписки из больницы больной будет добровольно участвовать с другими больными и сотрудниками отделения в групповой деятельности.
2. Больной будет воздерживаться от эгоцентрических форм поведения, которые оскорбляют других людей и лишают их желания общаться с ним.

Вмешательства:
1. Проводите время с больным. Это может означать, что вы в течение короткого промежутка времени посидите рядом с ним молча. Ваше присутствие может помочь бальному улучшить восприятие себя как ценного человека.

2. Создавайте и совершенствуйте терапевтические отношения с больным с помощью частых коротких контактов и позиции принятия. Демонстрируйте не ограниченное никакими условиями положительное отношение к больному. Ваше присутствие, позиция принятия больного, а также хорошее отношение к нему будут усиливать у больного ощущение собственной ценности.

3. После того как больной почувствует себя комфортно во взаимоотношениях один на один, побуждайте его к участию в групповой деятельности. Возможно, понадобится первые несколько раз сопровождать его, чтобы оказать поддержку. Соглашайтесь с решением больного удалиться из группы, если тревога становится слишком выраженной. Присутствие человека, вызывающего доверие, дает больному возможность владеть своими эмоциями.

4. Выражайте сожаление по поводу отсутствия больного в каком-либо виде групповой деятельности. Осведомленность о том, что его отсутствие было замечено, может подкрепить у больного ощущение своей ценности.

5. Обучите больного методам развития уверенности в себе. Взаимодействия с другими людьми могут ухудшаться из-за использования больным пассивной или агрессивной форм поведения. Знание и применение методов развития уверенности в себе может повысить ее и тем самым улучшить взаимоотношения больного с другими людьми.

6. Предлагайте больному непосредственную положительную обратную связь в отношении его взаимодействий с другими людьми. Делайте это в неосуждающей манере. Помогите больному научиться приемлемым реакциям при взаимодействии с другими людьми, Обучите больного социально приемлемым навыкам, которые он может использовать при приближении к другим людям. Отработайте практически эти навыки с больным путем проигрывания ролей. Больной может не осознавать, как его воспринимают другие люди. Непосредственная обратная связь от человека, вызывающего доверие, может помочь изменить эти формы поведения в положительную сторону. Отрабатывание таких навыков путем ролевого проигрывания облегчает их использование в реальных ситуациях.

7. У депрессивного больного должна быть жесткая структурированность своей жизни из-за нарушения способности принимать решения и разрешать проблемы. Составьте расписание лечебных мероприятий с указанием времени и предложите больному его копию в письменном виде. Помните: больной с умеренно выраженной депрессией чувствует себя лучше всего в первой половине дня, в то время как для больных с тяжелым депрессивным состоянием лучшим временем для участия в деятельности является конец дня.

8. Применяйте положительное подкрепление добровольных взаимодействий больного с другими людьми. Положительное подкрепление повышает самооценку и побуждает к повторению желательных форм поведения.

Результаты:
1. Больной демонстрирует готовность или желание общаться с другими людьми.
2. Больной добровольно участвует в групповых видах деятельности.
3. Больной начинает обращаться к людям способом, адекватным взаимодействию один на один.

medicalplanet.su

Социальная изоляция и депрессия

Как справлялись с депрессией Линкольн,
Цветаева, Геббельс, Кафка и Фрейд?

Cамый несчастный человек на свете просыпается пустым: еще вчера он понимал, зачем ему нужно жить, но сегодня уже ничего не помнит. Апатия душит волю, жалость к самому себе вгрызается в мозг, мир сокращается до пределов кровати, тело не слушается, проступает боль, тоска и слабость с обязательным условием — непропорциональность реальности. Cамый несчастный человек открывает глаза и понимает: до следующей ночи не будет ничего, кроме карусели бесплодных переживаний. Привкус депрессии знаком многим. По данным Всемирной организации здравоохранения, 350 миллионов человек страдают от депрессивных состояний в течение жизни. Каждый двадцатый впадал в болезненное уныние — независимо от статуса, профессии, материального положения или социального капитала. Причины болезни размыты, но характер этого психического расстройства универсален и может поразить любого, будь ты никому не известный неудачник или признанный обществом гений.

Авраам Линкольн боролся с депрессией всю жизнь. До того как занять Белый дом, 16-й президент США пережил три случая клинической депрессии и несколько раз пытался покончить с собой. В 1841 году он писал в письме другу: «Сегодня я самый несчастный человек на свете. Если мои чувства поровну поделить между человечеством, на планете не останется ни одного веселого лица». Линкольн был мрачен и часто жаловался на плохое самочувствие. Чтобы избавиться от навязчивого состояния, он наблюдался у врача и проходил курсы медикаментозного лечения, потому что признавал наличие болезни. В конце концов Линкольн вывел для себя спасительную формулу отношения к жизни: «Я слишком хорошо знаком с разочарованием, чтобы огорчаться по этому поводу». В период обострения он не стеснялся обращаться за помощью к друзьям и читал сентиментальную поэзию. Более других он ценил стихотворение Уильяма Нокса «Смертность».

Бытует мнение, что депрессия — это современная болезнь, придуманная нытиками и бездельниками. Кто-то неверно интерпретирует депрессию как плохое настроение. Психически устойчивые люди не всегда могут понять, что это вообще такое. Часто депрессия выступает триггером социальной стигмы — общение с человеком, который заражен хандрой, не самое веселое времяпрепровождение. До начала XX века термин «депрессия» широко не использовался. То, чем страдал Линкольн и миллионы людей до него, называлось древнегреческим словом «меланхолия». Гиппократ описывал ее симптомы еще в IV веке до н. э., при этом считая, что меланхолия появляется из-за избытка черной желчи в организме. С тех пор медицина шагнула достаточно далеко, но к пониманию первопричин депрессии не приблизилась. Химический дисбаланс, атрофия мозга, гормональные нарушения, инфекции, эволюционный механизм, дурные гены, плохое воспитание, социальная изоляция — теорий о причинах возникновения болезни много. Депрессия проявляется себя как комплексное заболевание, и единственное, что можно сказать наверняка — она часть природы Homo sapiens.

Самый несчастный человек скорее всего и не думает лечиться. 80% случаев клинической депрессии обходятся без профессиональной помощи. Столь большую цифру можно было бы объяснить характером болезни, но свою корректировку вносят и доступные сегодня способы лечения. Помощь психиатра, антидепрессанты, электросудорожная терапия, психологические и духовные практики помогают, но не всегда и не всем. 3,4% людей с большим депрессивным расстройством заканчивают жизнь самоубийством.

«Не умереть хочу, а умирать», — так свое состояние определяла Марина Цветаева, один из самых депрессивных русских поэтов XX века. Тема смерти, вечного страдания и беспросветного отчаяния пронизывает ее творчество. Доподлинно неизвестно, ставили ли Цветаевой диагноз «депрессия» при жизни, но его можно без труда восстановить по косвенным факторам. После смерти трехлетней дочери у поэтессы случился первый серьезный приступ клинической депрессии, эхо которого будет преследовать ее до конца жизни. В 1923 году она напишет: «И убийственно страшно одиночество, вот ½ ч. остаться одной. Чувствую вес каждой минуты. Мыслей почти нет, есть одно что-то, нескончаемое. И — огромная апатия, страшно пойти в лавку за спичками, какой-то испуг». Цветаева спасалась от депрессии в поэзии и любви, но, в отличие от Линкольна, не нашла верную формулу и повесилась в последний день лета 1941 года.

Если самому несчастному человеку удалось дойти до профессионала, он должен быть готов к тому, чтобы принять некоторые установки априорно: понять, что нужно быть сильнее, верить в лучшее, держать себя в руках, поставить цель, влюбиться, выходить за пределы своего закрытого мира. Нужно себя отвлечь чем угодно: чем дольше, тем лучше. Это легко сказать, посоветовать, но практически невозможно понять, особенно когда ты стоишь на краю горя.

Зигмунд Фрейд понимал эти установки лучше других, но сам страдал от депрессии. В молодости он помогал себе с помощью кокаина, который тогда был легален и продавался в аптеках как медицинское средство широкого действия. Несколько лет он прописывал его и своим пациентам. Фрейд на себе изучил все побочные эффекты от приема наркотика и написал несколько научных статей о веществе, где проклял его использование в медицинских целях. Дальше он искал спасения от болезненной апатии в самоанализе. Парадоксальным образом Фрейд использовал свои депрессивные состояния как поле для психологического эксперимента и самореализации. Придуманный им психоаналитический метод принес доктору всемирную известность и избавление от лишних переживаний. В 1917 году он написал эссе «Печаль и меланхолия», в котором предположил, что у депрессивного расстройства — патологическая природа, и она поддается противодействию.

Время лечит — самый несчастный человек знает, что расхожая мудрость работает и наоборот. Время заразно. Смена сезонов обостряет хронические болезни, в том числе и душевные. Особенно если это осень. В это время года депрессия представляется как романтическая болезнь, как некая обязательная характеристика творческого сознания, которое тонко чувствует жизнь, страдает от этого и отдувается за всех вокруг. Депрессию не стоит романтизировать: эта болезнь присуща и негодяем. Не стоит лелеять депрессию: в состоянии глубокого эмоционального угнетения нет ничего прекрасного.

До того как стать министром пропаганды нацистской Германии, Йозеф Геббельс писал в своих дневниках: «Я так подавлен… Иногда мне страшно вставать утром из постели. Мне незачем это делать». Защитив диссертацию по романтической драме, он не смог выстроить карьеру литератора, стал в 25 лет жить на иждивении отца и крепко запил. Алкоголь и чтение Достоевского помогали ему до тех пор, пока Геббельс не открыл для себя антисемитизм, НСДАП и Адольфа Гитлера. Он посвятил им всю свою жизнь, став одним из самых изощренных пропагандистов XX века. Депрессия была побеждена фанатичной любовью и преданностью. Болезнь вернулась к Геббельсу намного позже, к середине Второй мировой, когда стало очевидно, что война складывается не в пользу Германии, но до самого конца он оставался верен своему выбору. Геббельс покончил жизнь самоубийством вслед за фюрером. Как и кокаин Фрейда, его лекарство имело ограниченный эффект.

Несчастный человек ищет вокруг знаки любви. «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится». Апостол Павел готов предоставить самому несчастному человеку облегчение, но даже любовь помогает не каждому — так непредсказуема депрессия в своих комплексных проявлениях.

Известно, что Франц Кафка прожил очень недолгую и тяжелую жизнь. Тиран-отец, тройная национальная идентичность, ненавистная работа, постоянные болезни, романтические неудачи, литературная безвестность. В 1910 году он пишет в дневнике: «Я словно из камня, я словно надгробный памятник себе, нет даже щелки для сомнения или веры, для любви или отвращения, для отваги или страха перед чем-то определенным». Хотя точный диагноз не был поставлен Кафке при жизни, его воспоминания и письма пропитаны депрессивными состояниями и социофобией. Кафка был знаком с психоанализом и использовал интроспекцию, чтобы бороться с личными демонами с помощью литературы. Одно из самых герметичных художественных произведений о последствиях депрессии «Превращение» — лучшее тому доказательство.

Горе, горечь, грусть, печаль, скорбь, беда, неудача, кручина, отчаяние, меланхолия, невзгода, тоска, уныние, тревога, сплин, мрак, ипохондрия, кризис, боль, удар, минор, ангедония — самый несчастный человек испытывает целую палитру депрессивных состояний. Ее оттенок зависит от интенсивности переживаний. В современной психиатрии выделяют малую, большую и атипичные депрессии. Характер собственного заболевания самый несчастный человек для начала борьбы со своим состоянием может определить сам. Для этого существуют специальные клинические инструменты в виде психологических тестов. Например, шкала 3анга для самооценки или опросник большой депрессии ВОЗ.

Если вы чувствуете, что на пороге новой осени превращаетесь в самого несчастного человека на свете, не поленитесь пройти тесты. Признать депрессивное состояние как часть своей внутренней душевной механики — первый шаг к тому, чтобы стало лучше. Так поступал Линкольн, а потом читал сентиментальные стихи и менял историю. Ведение интроспективного дневника помогло Кафке и Фрейду найти источник вдохновения для созидательного труда, хотя не спасло их от тяжелых переживаний. Одержимость величием или смертью не помогли ни Геббельсу, ни Цветаевой — универсальных рецептов в борьбе с депрессией нет. Но профессиональное лечение практически всегда лучше его отсутствия. Не надо стесняться говорить о своем состоянии вслух и обращаться за помощью к другим: депрессия не заразна, и в ней нет ничего постыдного. Самый несчастный человек на свете должен помнить — он такой не один, нас таких много.

special.theoryandpractice.ru

Невротическая депрессия: симптомы

Невротическая депрессия является разновидностью невротических расстройств (см. статью Невроз. Что это такое и как выявить?). Вообще депрессию можно рассматривать как серьёзное заболевание, которое напрямую влияет на жизнь пациента, вызывая длительное состояние подавленности. Это негативно сказывается на работоспособности, семейной жизни, социальной сфере и даже на физическом здоровье человека.

Невротическая депрессия основывается на понятии «дистимия», что с греческого переводится «плохое состояние разума» или «плохое настроение». Как одна из двух главных форм клинической депрессии, она, как правило, имеет меньшее количество симптомов или же они менее серьезные, но длится дистимия дольше.

Американская психиатрическая ассоциация определяет дистимию как проявление подавленного настроения длительностью более 2-х недель. Также должны проявляться более 2-х симптомов из приведенных далее:

  • бессонница или наоборот чрезмерная сонливость;
  • низкая активность и быстрая утомляемость;
  • нарушения аппетита и пищевого поведения (переедание, голодание, булимия, анорексия);
  • сложности с концентрацией внимания или нерешительность;
  • низкая самооценка;
  • безнадежность.
  • Чем отличаются дистимия и клиническая депрессия?

    Дистимия и клиническая депрессия, конечно же, имеют много общего в симптоматике. Это подавленное состояние, нарушение сна, нехватка энергии и плохая концентрация.

    Проявляются также и параллельные симптомы: плохой аппетит, низкая самооценка и безнадежность, которые могут переходить в более тяжелые формы: изменения веса, чрезмерное чувство вины, истерический характер мышления, мысли о смерти или самоубийстве, как при клинической депрессии.
    При большом депрессивном расстройстве (БДР или клиническая депрессия) также могут появляться симптомы, которые отсутствуют в стандартном определении дистимии.

    Это ангедония (неспособность испытывать удовольствие) и психомоторные расстройства (главным образом вялость или возбуждение). Можно говорить о психотерапии БДР по присутствию, по крайней мере, пяти признаков вместо трех, но это определяется уже после двух недельного наблюдения за состоянием человека, а не двух лет, как при дистимии.

    Можно ли рассматривать дистимию как незначительное расстройство?

    Нельзя. Это не облегченный вариант депрессии и не промежуточное состояние между тяжелым клиническим диагнозом и депрессией в общеупотребляемом смысле. В некоторых случаях невротическая депрессия даже больше выводит из строя человека, чем большая депрессия.

    Тем не менее, они настолько схожи, что в инструкции Американской психиатрической ассоциации психиатрии рекомендуется наблюдение и более тщательная диагностика, если на консультации у пациента выявляются:

  • ангедония;
  • социальная изоляция;
  • чувство вины;
  • раздражительность.
  • То есть симптомы, которые подчеркивают настроение и личное отношение, а не физические проблемы.

    Почему необходимо лечить невротическую депрессию?

    Этот вид расстройства встречается очень часто и имеет хронический характер. Но чаще всего это заболевание выявляется только после обращения к психотерапевту. Около 6% населения США когда-либо страдали дистимией. Всего за прошлый год это количество достигло 3%. Чаще это женщины или молодые мужчины.

    К сожалению, более половины таких людей, в конце концов, переживают клиническую депрессию, и даже после выздоровления симптомы могут проявляться некоторое время.

    Есть ли люди с депрессией среди ваших знакомых?

    В течение жизни мы находимся как в хорошем, так и в плохом настроении. В случае с дистимией подавленное настроение длится дольше, чем любое другое психическое расстройство, и часто становится хроническим состоянием.

    Из-за этого невротическую депрессию иногда сложно отличить от обсессивно-компульсивных и других расстройств, которые сопровождаются замкнутостью, робостью, чрезмерным беспокойством, беспомощностью и социальной изоляцией.

    Настроение и личные переживания формируют эмоциональный климат человека, поэтому симптомы изменения настроения и личностных расстройств пересекаются. В корне всех неврозов лежит определённые представления о себе и своём месте в мире, а также о будущем. Нарушения настроения могут иметь влияние на эмоциональное состояние человека и социальную жизнь. Если люди настроены пессимистично и самокритично, если они эмоционально нестабильны, импульсивны и крайне чувствительны к потерям, они дольше восстанавливаются после несчастья или стрессовой ситуации.

    Где искать причины невротической депрессии?

    Основными причинами возникновения дистимии можно назвать:

    1. Генетическую предрасположенность;
    2. Нейрохимический дисбаланс;
    3. Стресс и психологические травмы как во взрослом, так и в детском возрасте;
    4. Социальные условия (в частности, изоляция и отсутствия помощи).
    5. Склонность к дистимии очень часто передаётся по наследству.

      Как начинается болезнь?

      Исследования показали, что невротическая депрессия на начальной стадии возникает чаще вследствие хронического протекания симптомов, а не в ситуации острого стресса.

      В пожилом возрасте, дистимия, скорее всего, будет результатом инвалидности, болезни или утраты близких. У некоторых пожилых мужчин фактором может стать низкий уровень тестостерона. Даже такая физическая травма как сотрясение мозга, может иметь неожиданные долгосрочные последствия.

      Во время диагностики обнаруживается, что люди с невротическими расстройствами также часто имеют:

    6. хронические соматические заболевания;
    7. других психические расстройства;
    8. физические недостатки и заболевания;
    9. болезни сердца;
    10. имеют скрытые или явные склонности к наркомании и алкоголизму.

Для уязвимого человека каждая малейшая проблема или трудность становится причиной еще большей подавленности и страданий, что вгоняет пациента глубже в депрессию. В случае отсутствия должного лечения болезнь может критически усугубиться вплоть до реактивных депрессивных, психотических и даже вегетативных состояний.

Лечение начинается с определения диагноза. Сложность диагностирования невротической депрессии в том, что многие пациенты так и не обращаются за помощью к психотерапевтам. Они пытаются лечиться у семейных врачей, полагая, что в их жизни просто не удачно складываются обстоятельства, им не везёт и т. д. У пожилых людей дистимия может быть замаскирована под слабоумие, старческую апатию и раздражительность.

Обычно во время приёма психотерапевт может задать такие обычные открытые вопросы как «Как дела?», «Вы расстроены чем-то?» и т. д. Затем уже будут следовать вопросы о симптомах, влияющих на личную жизнь, работу и социальные отношения.

Для оценки депрессивного состояния пациента существуют специальные тесты, которые позволяют определить уровень депрессии. Например, тест Бека. После подтверждения диагноза назначается психотерапевтическое и (или) медикаментозное лечение селективными ингибиторами или антидепрессантами двойного действия.

Психотерапевтическая поддержка очень важна для выздоровления. В процессе безмедикаментозного лечения пациент меняет свой образ мыслей, обреченный на провал. Он может приобрести или усилить определённые социальные навыки, которые помогут ему справляться со стрессом.

Гипнотерапия помогает пациентам решить эмоциональные конфликты, особенно те, которые остались с детства.

Стратегическая и семейная психотерапия помогает пациентам справиться с личными потерями и изменением социальных ролей.

Лекарства или психотерапия?

К сожалению, многие считают, что основной метод лечение – это приём лекарственных препаратов. На самом деле одной из самых эффективных является психотерапия. В более тяжёлых случаях её назначают в паре с медикаментозными препаратами.

Часто пациенты, особенно пожилые люди, не могут или не хотят принимать лекарства из-за побочных действий или отрицательных эффектов взаимодействия этих лекарств и препаратов, принимаемых пациентом на постоянной основе. В этом случае назначают только психотерапевтическую коррекцию, которая позволяет пациенту полностью поменять отношение к жизни и предотвратить рецидив.

Насколько эффективно лечение?

Восстановление после дистимии часто занимает много времени, и её симптомы часто возвращаются. Исследование показало, что у 70% пациентов восстановление занимает до 4 лет, а 50% болезнь рецидивирует. Поэтому очень важно не прекращать лечение после первых положительных результатов.
После полного курса психотерапии, кстати, многие пациенты считают необходимым продолжать общение с психотерапевтом еще долгое время для полного закрепления положительного эффекта.

vsdhelp.com

Метка: социальная изоляция

Мысли про социальную изоляцию напечатали в «Крестьянской Руси»

17 мыслей о социальной изоляции людей, живущих с хроническими заболеваниями

  1. Практически все люди, живущие с хроническими заболеваниями, сталкиваются с социальной изоляцией, в разное время по-разному, в большей или меньшей степени. Так что если вы думали, что вы такой один и это ваша личная проблема, вызванная вашими личными особенностями — это не так.
  2. Но социальная изоляция — это действительно проблема. Это ключевой фактор, влияющий на качество и продолжительность жизни людей, живущих с хроническими заболеваниями. Люди, в жизни которых социальная изоляция присутствует интенсивнее, живут меньше и хуже, чем те, в чьей жизни социальная изоляция присутствует меньше.
  3. Как ни представляй себе социальную изоляцию — как «стену», как «полосу отчуждения» или как что-то еще — она создается и укрепляется с обеих сторон. С одной стороны, люди, которые поддерживали общение с человеком, пока он не заболел, либо совсем исчезают из поля зрения, либо дистанцируются. С другой стороны, сам человек, живущий с болезнью, тоже может дистанцироваться и выходить из общения. И это не вина его, а беда. Про тех друзей, родственников и знакомых, которые «слились», тоже можно сказать, что это не вина их, а беда (но все-таки сложнее).
  4. Социальная изоляция затрагивает не только самого человека, столкнувшегося с болезнью, но и тех, кто ухаживает за ним и заботится о нем.
  5. В обществе существует очень много стереотипов и предписаний, которые, «прописываясь» у людей в головах, создают условия, поддерживающие социальную изоляцию.
  6. Один из факторов, который способствует социальной изоляции людей, живущих с хроническими заболеваниями, это то, что они врут в ответ на вопрос: «Как ты?» Их слова «нормально» или «все отлично» могут значить вообще все, что угодно. «Я тщательно собрал себе этот психологический экзоскелет, который позволяет мне функционировать, не тыкайте в него, а то он развалится и я вообще ничего не смогу, а должен мочь». Вопрос, что в обществе поддерживает необходимость врать в ответ на вопрос «как ты». Каковы негласные правила, запрещающие говорить правду, когда тебе плохо?
  7. В обществе существует образ «идеального пациента/ идеального инвалида». Это человек, который продолжает быть активным, вместо «недееспособного» становится человеком с суперспособностями, творчески подходит к своим ограничениям, совершает подвиги, на которые пойдет далеко не любой здоровый; это оптимист, он сохраняет и транслирует позитивный настрой, он защищает права и интересы людей, которым так же плохо или даже хуже, чем ему; он не боится оказаться в центре внимания СМИ и даже сам его к себе привлекает, ради всеобщего блага; у него хорошо складывается личная жизнь, пусть зачастую и необычным образом. Но этот идеал выступает в качестве мерной линейки, прикладывая которую к своей жизни, многие «неидеальные пациенты» чувствуют собственную несостоятельность — причем несостоятельность вдвойне: они не состоялись как здоровые и не состоялись как такие пациенты, которых общество готово принимать.
  8. Это вот чувство несостоятельности — еще один фактор, «затыкающий рот» людям, живущим с хроническими заболеваниями, и усиливающий социальную изоляцию. «О чем говорить, если я чувствую, что должна говорить о чем-то хорошем, а у меня сейчас не особо есть какое-то хорошее? Нет, ну, вот, анализы немного получше, чем в прошлый раз, но кому интересно обсуждать мои анализы. »
  9. Здесь в фокусе оказывается еще один фактор — то, что вопросы, связанные с состоянием тела, физиологией и пр. традиционно относятся к приватным. Их не принято и считается неприлично обсуждать с посторонними, кроме врача. Но это очень существенная часть опыта человека, живущего с болезнью, и когда он оказывается исключенным из коммуникации, остается меньше тем, о которых было бы важно говорить.
  10. Боль, усталость, тошнота, «туман в голове», внезапно заканчивающиеся силы и прочие проявления «тела подводящего» ставят человека, живущего с болезнью, в положение, когда он не может «железно» планировать и что-то обещать (куда-то прийти, например), а часто вынужден отменять имеющиеся договоренности. Такое поведение расходится с идеалом «надежного человека, на которого можно рассчитывать» (который сам по себе есть часть представления об обществе и социальном взаимодействии как о часовом механизме, где все элементы должны быть четко пригнаны друг к другу).
  11. Это расхождение может вызывать у пока-еще-здоровых людей раздражение и разочарование, и, чтобы защитить себя от этих чувств, они перестают приглашать человека, живущего с болезнью, на какие-то встречи и мероприятия («вот пригласишь его, а он все равно откажется»). Иногда здесь бывает «замешан» финансовый вопрос (если это было мероприятие, билеты на которое стоят дорого, и купил их пока-еще-здоровый человек, и потом ему пришлось эти билеты сдавать, перепродавать или дарить, и это доставило неудобство).
  12. Однако когда тебя вообще не приглашают — это очень грустно, грустнее, чем когда тебя приглашают, а ты вынужден отказываться, потому что уже плохо себя чувствуешь или знаешь/опасаешься, что во время мероприятия или после (и вследствие) него будешь чувствовать себя плохо.
  13. В обществе существует представление об идеальном течении болезни: возник симптом — человек обратился к медицине — медицина поставила диагноз — было назначено лечение — лечение помогло — человек вернулся в состояние, как до болезни. Если на каком-то из этих этапов возникает «затык» — либо диагноз не получается поставить, либо ставят неправильный; либо медицина не знает, чем это лечить; либо лечение не помогло (а может, стало даже хуже); либо человек не «выздоровел» и ему не становится лучше — это очень сильно расходится с ожиданиями, как «должны» обстоять дела, и в результате возникают разговоры, очень фрустрирующие обе стороны. «Ну, тебе уже стало лучше? — Нет. — Ты явно что-то не так делаешь. — А ты как будто лучше меня знаешь, как мне жить» (и многое в этом роде). В результате таких разговоров желание общаться пропадает у обеих сторон, и социальная изоляция укрепляется.
  14. Многие пока-еще-здоровые люди, сталкивающиеся с болезнью близкого (или дальнего), не знают, как отозваться, чтобы поддержать, потому что этому специально не учат. В результате часто из лучших побуждений косячат, или так боятся накосячить, что вообще исчезают с горизонта.
  15. Еще один фактор, вкладывающийся в социальную изоляцию людей, живущих с хроническими заболеваниями — это то, что во многих случаях они не просят о помощи тогда, когда нуждаются в ней, а вообще молчат.
  16. С одной стороны, это связано с существующими в культуре негласными «нормативами помощи, которую вправе получить (взрослый дееспособный) человек». Если будешь просить слишком часто и слишком много, то либо потеряешь статус взрослого и дееспособного, либо «выберешь ресурс» сочувствия у людей, надоешь и напряжешь их своими просьбами. А если в силу особенностей организма просить приходится очень о многом, то это и тебе самому может надоесть. Опять же, если у тебя есть определенное количество «талонов на получение помощи», то приходится выбирать, на что их потратить — на важное или на то, где уже невозможно терпеть, и т.д.
  17. С другой стороны, молчание и сознательный отказ беспокоить окружающих своими проблемами — это акт заботы об окружающих, подтверждающий для человека, живущего с болезнью, что у него еще есть силы и способность на что-то влиять. Если моя жизнь сейчас — уже хаос и мрак, я могу сделать что-то, чтобы не допустить, чтобы этот хаос и мрак распространился на жизнь моих близких. Порядок и легкость в жизни других — это, возможно, единственный порядок и легкость, которые есть в моей жизни; конечно, я не буду их портить.

Про метакоммуникационный код для письменного общения

В рубрике «сегодня думаю о» сегодня тема про специальный метакоммуникационный код для письменного общения. С чего бы это и к чему бы: бывают ситуации, когда в длинных письменных асинхронных разговорах о важном с людьми, чей репертуар реагирования нам не очень хорошо известен, нам непонятно, «куда упало» во внутреннем мире человека то, что мы написали. И наша следующая реплика, по идее, зависит от того, в каком состоянии после нашей предыдущей реплики оказался собеседник. Когд а нам это неизвестно, коммуникация часто «вырождается», становится поверхностной, формальной, а то и вовсе сходит на нет.

Меня сейчас очень интересует зона соприкосновения и взаимоусиления депрессии и социальной изоляции. Очевидно, что они поддерживают друг друга. Воздействие депрессии иногда переживается как немота, потеря голоса, физическая невозможность артикулировать, невозможность войти в состояние, из которого мы способны отвечать другим людям и обращаться к ним. Стоит некоторое время не поотвечать, как нарастает стена изоляции, и для того, чтобы ее преодолеть, требуется дополнительное усилие, которое из захваченного депрессией пространства невозможно. Это выпадение из коммуникации запускает депрессивные мысли об испорченности собственной идентичности человека, о его негодности.

Мне бы очень хотелось перехитрить депрессию — и, желательно, не только в моей жизни. И вот сейчас я думаю про систему значков, которые могут помочь преодолеть немоту и остаться в важной коммуникации, не выпасть из нее. Как черная точка, нарисованная посередине ладони, — это знак, прорывающий немоту, вызванную домашним насилием.

Когда-то в 2009 году мы делали проект с личными историями. Люди писали о важном, сложном, болезненном иногда, и им очень важно было знать, что их истории читают и что эти истории вызывают у людей отклик, затрагивают их. Но иногда отклик был настолько сильным, что у людей не хватало слов его выразить. И вот для этого мы придумали значок: (*.*) Он значит: «Я здесь был, все прочитал, меня глубоко затронуло, у меня нет слов».

Хочется чего-то аналогичного для ситуаций, когда человек не может сразу содержательно ответить на важное сообщение.

Типа ? — «получил, спасибо»

Мне думается, что есть не более 20 основных метакоммуникационных маркеров, которые имело бы смысл как-то означить.

Мне было бы важно получить от собеседника следующие сигналы, если будет ситуация, в них отраженная (значки условные):

1) == > «давай сейчас сделаем паузу, мне что-то чересчур; подожди, пожалуйста, моей инициативы в разговоре»
8) ;;;## «давай сейчас сделаем паузу, но ты, пожалуйста, не прекращай меня «вызванивать»»

9) \\// «кое-что из того, что ты написала, попало мне в очень больное место»

Про социальную изоляцию в трудной ситуации и ожидание, что забота должна быть взаимной

Продолжая мысль о намеренном внимании к людям, которые в силу разных сложных жизненных обстоятельств не могут поддерживать социальные связи с той интенсивностью, с какой они могли это делать, пока у них было все лучше, чем сейчас, и было больше сил.

Одна из причин, по которой люди не обращаются за помощью к друзьям, не рассказывают им, что порой им бывает очень трудно справляться с ситуациями, которые им выдала жизнь, — это негласно принятое в обществе правило, что подлинная забота взрослых дееспособных людей — это всегда забота друг о друге, забота взаимная. Односторонняя забота — это, как считается, только забота, направленная на кого-то недееспособного: на больного, старика, маленького ребенка. При этом недееспособность представляется как «билет в один конец», как радикальная потеря статуса полноценного человека. Если ты «взрослый», «нормальный», «здоровый», «успешный» — ты всегда дееспособен. Нет представления о градациях недееспособности и о том, что это состояние может быть временным. На недееспособность нужно получать разрешение власть имущего лица, например, справку от врача. Поэтому признать свою недееспособность страшно, это стигма, т.е. клеймо, которое, по определению, нестираемо, в том и есть его смысл.

Джоан Тронто, описывая четыре составляющих заботы о ком-либо https://narrlibrus.wordpress.com/…/01/23/four-aspects-of-c…/ , подчеркивает, что в заботе, кроме сердечного внимания, деятельного обеспечения благополучия другого человека и ухода за ним, есть еще такой аспект, как «готовность принимать взаимную заботу». И этим помощь профессионала отличается от помощи друга. Забота клиента о профессионале во многих случаях будет воспринята как «неуставные отношения», «перенос», это будет повод для разговора с супервизором.

Когда мы берем на себя ответственность и решаем навещать, проведывать и т.п. наших друзей и сетевых френдов, которые что-то пропали и не пишут, или у которых заметно изменились манера и тон письма, и для нас это как «тревожный звоночек» — как мы можем делать это таким образом, чтобы человек чувствовал, что не просто мы откликаемся на какую-то его нужду (и не чувствовал себя от этого еще более «недееспособным»), но и мы сами нуждаемся в чем-то от этого человека, что и он может как-то позаботиться о нас?

Навещательница соседей

Какую прекрасную историю мне рассказали сегодня, нельзя не поделиться ? Как раз в тему намеренного внимания к людям, которые слабо включены в социальные связи.

В одном московском многоквартирном доме живет старушка, назовем ее Анна Аркадьевна. Анне Аркадьевне 95 лет. Она достаточно хорошо себя чувствует, может выходить из дома, элегантно одевается, интересуется книгами, фильмами, музыкой.

Анна Аркадьевна взяла шефство над младшими соседками, которым за 70 и за 80. Она знает всех одиноких старых женщин, которые живут в этом доме, и со всеми активно общается. Каждой из них она назначает встречу примерно раз в два дня. «А с Вами, Марья Ивановна, мы завтра в четыре часа пойдем за хлебом, встречаемся у Вашего подъезда. Если Вы не выйдете, я поднимусь к Вам на этаж и буду звонить Вам в дверь». С кем-то — в магазин, с кем-то — на почту, с кем-то — посидеть во дворе, или попить чаю, или почитать вслух…

И если кто-то не приходит на встречу, она поднимается на этаж, звонит в квартиру, пока ей не откроют. А если не открывают, звонит во все соседние двери на этаже, пока не выйдет кто-нибудь. И тогда она выясняет, знают ли соседи телефон родственников одинокой старушки, которая перестала открывать дверь. А если не знают, вызывает участкового.

Марья Ивановна вот так не вышла как-то раз за хлебом, и Анна Аркадьевна всех поставила на уши. Вскрывали дверь, и обнаружили, что у Марьи Ивановны был инсульт, ее парализовало. Отвезли в больницу, и там она умерла через пару дней. Но умерла не одна и не лежа на полу в луже испражнений. Анна Аркадьевна защищает своих друзей от подобной участи.

Это такой предельный случай. Но, фактически, в каком-то смысле, уделяя внимание друзьям, чьи социальные связи ослабли, мы делаем то же самое.

«Тайный друг» и сетевой мумитроллинг

Когда-то мы в выездной психологической школе со студентами играли в «Тайного друга» (знаю, что еще эту игру иногда называют «Ангел-хранитель»). Суть в том, что каждый получает, случайным образом, «подшефного», которому в течение срока игры делает подарочки, что-то приятное, как-то заботится о нем. Главное, чтобы подшефный при этом тебя не видел. Условия игры сразу создают в сообществе атмосферу радостного предвкушения. Просыпаешься утром и думаешь: «Интересно, какой сюрприз м не сегодня приготовят? Как приятно! И так любопытно, кто же это!» И одновременно с этим — каждый внимателен к своему подшефному, наблюдает, что тому нравится, что его радует, — и находит время сосредоточенно покреативить подарок-вещицу или что-то приятное. Если требуется помощь с выдумыванием подарка, то помогают друг другу. Такая теплая, нежная и прочная сеть отношений. А потом такой праздник, когда все собираются в круг и выясняют, кто кому был тайным другом!

Я до сих пор помню, что на одной из школ моим «тайным другом» была Asya Burstein. Один ее подарочек с той школы был со мной очень долго: пластиковая баночка от фотопленки и в ней — кусочек сахара. Как фиал Галадриэль: «Ему гореть там, где погаснут все другие огни». Капелька сладости и заботы на самый-самый черный день. Наступает черный день, и спрашиваешь себя: «Уже настолько черный день, что пора взять силу из Асиного подарка? — Нет, похоже, все-таки еще не все так плохо. Так, а что я могу сделать сейчас. » — и ищешь маленький шаг, который можно сделать. И чувствуешь благодарность к этому кусочку сахара в коробочке от пленки, потому что он как флажок на краю бездны — и как трамплин, чтобы оттолкнуться и подпрыгнуть чуть-чуть.

Продолжая думать о людях, которые проваливаются сквозь ячейки социальной сети и пропадают без вести, я думаю о том, как мне не хватает похожей игры в фэйсбуке или иных соцсетях.

Представьте, что вдруг вы обнаруживаете у себя на «стене» добрую картинку и пару теплых слов от кого-то — не в день рождения, а в «деньнерождения». «Это тебе! — А за что? — Просто так!» Чистой воды # мумитроллинг ?

Приятный миг ? Для кого-то это окажется чем-то проходным, незначащим, а для кого-то — той самой дощечкой, которая поможет в этот день не провалиться в болото.

Как это можно было организовать, думаю я?

Простейший способ — как-то выгрузить список своих ФБ-друзей, да хоть вручную постепенно (я, как вы понимаете, человек технологически не продвинутый, зато упорный и часто неленивый, когда силы есть…). А потом использовать генератор случайных чисел. Выпадет номер в списке — берем этого друга — вспоминаем про него что-то хорошее — находим добрую картинку — ставим на стену с парой добрых слов. Та-дамм ? Готово. На сегодня достаточно. Завтра находим следующего в списке ?

Если человек нам в ответ на это пишет «спасибо» или ставит лайк под картинкой — вот тогда отличный повод продолжить разговор и написать в личку «как твои дела?» Многим важно, чтобы о них вспоминали.

Поиграем в сетевой #мумитроллинг?

Потеря ресурса для общения, социальная изоляция и алгоритм Фэйсбука

Если я правильно понимаю, как работает алгоритм Фэйсбука, то нам в ленте чаще показывают тех, к кому мы чаще заходили на страницу или кого комментировали, или с кем разговаривали в мессенджере. Это понятная логика, как в узбекской сказке про падишаха и попугая: «А что вы едите? Ешьте [этого] побольше! Если на базаре увижу, обязательно вам принесу!»

А с другой стороны, в свете предыдущих размышлений о людях, у которых исчез ресурс общаться — из-за болезни, например, — этот ал горитм работает по принципу «богатому — прибавится, а у бедного отнимется и то, что имеет». Человек, чьи социальные связи начинают ослабевать, при помощи этого алгоритма делается еще более невидимым. Несправедливо, с определенной точки зрения.

Было бы круто, если бы, помимо напоминаний о днях рождения, Фэйсбук напоминал бы о друзьях, которые давно ничего не писали, например. А пока он этого не делает, приходится вручную.

dariakutuzova.wordpress.com