Времен великой депрессии

Мировая экономика рискует вернуться во времена Великой депрессии

Обмен пошлинами между ведущими экономическими державами станет прологом к общемировому кризису

Москва, 19 июня 2018, 11:55 — REGNUM Замедление темпов развития и в Европе и США служит катализатором того, что эти страны вместо урегулирования своих разногласий путём переговоров начинают прибегать к повышению уровня торговых барьеров, считает ведущий научный сотрудник экономического факультета МГУ Андрей Колганов. Об этом он 19 июня заявил корреспонденту ИА REGNUM, комментируя заявление министерства коммерции КНР, которое констатировало, что политика пошлин, поднятая на щит американским президентом, не соответствует тенденциям современного мира.

«Общая тенденция к снижению уровня торговых барьеров действовала на протяжении всего послевоенного периода, — рассказал Колганов. — И эта политика выгодна наиболее развитым странам. Она предоставляет им более широкие возможности для торговой экспансии, поскольку они обладают преимуществами и в уровне производительности труда, и в научно-технологическим уровне. Для стран с наиболее низким уровнем развития, наоборот, более логична политика защиты своего внутреннего рынка, в том числе и путём таможенных пошлин, для того чтобы обеспечить подъём национального производства, и эти страны по мере укрепления своей национальной экономики тоже переходят к политике торговой открытости. Такова общеисторическая тенденция».

Однако, по словам Колганова, эта тенденция неоднократно прерывалась в тех случаях, когда развитые страны сталкивались с экономическими трудностями и периодически пытались эти трудности преодолеть за счёт своих торговых партнёров, поднимая уровень таможенных пошлин.

«В широких масштабах мы наблюдали этот эпизод в период так называемой Великой депрессии 1929−1933 годов, — заметил Колганов . — Там действительно шли настоящие торговые войны, и уровень международного торгового обмена был восстановлен только в послевоенный период. Не исключаю, что экономические сложности, с которыми сейчас сталкиваются экономики развитых стран (а мы наблюдаем замедление темпов развития и в Европе, и в США), служат таким катализатором того, что эти страны вместо урегулирования своих разногласий путём переговоров начинают прибегать к повышению уровня торговых барьеров».

Напомним, что в обнародованном 19 июня заявлении министерства коммерции КНР сказано, что развязывание торговой войны с США и нарушение правил рынка не соответствуют тенденциям современного мира и наносят ущерб интересам, народам и компаниям двух государств, а также всего мира. Сам Китай, в свою очередь, обещает не отказываться от политики свободной торговли. В то же время Пекин уже принял решение о введении ответных таможенных пошлин на американские товары и обещает не останавливаться на этом, если президент США Дональд Трамп продолжит свою протекционистскую политику.

regnum.ru

Трудные времена: Великая депрессия

Собственные трудности всегда кажутся нам более тяжелыми, чем то, что происходит у соседей. Оно и понятно – своя рубашка ближе к телу. А потому нынешний кризис мы склонны считать чем-то из ряда вон выходящим. Но не стоит преувеличивать: раньше такое бывало. Бывало и похуже – скажем, Великая депрессия в США. Как с ней боролись?

23 Декабря 2015, 00:00

Что это было?

«Черную пятницу» до сих пор – а ведь прошло уже 86 лет! – за океаном вспоминают с содроганием. 29 октября 1929 года нью-йоркская биржа рухнула. А вслед за тем стала трещать по швам, угрожая развалиться, самая сильная экономика планеты, уже четверть века радовавшая неуклонным, безудержным ростом. И за собой увлекла всю Европу, Азию…

К июню 1930 года ценные бумаги на Уолл Стрит подешевели в пять раз, к 1932-му индекс деловой активности, драгоценный американский Доу Джонс, с 381 в 1929 году упал до 41. В 1933-м валовой национальный продукт снизился более чем на 25%. Причем особенно пострадало промышленное производство, сократившись на 50%. Обанкротились 86 000 предприятий, 15 млн человек лишились работы, зарплата упала в среднем на 60%, а безработица выросла с 9 до 25%. Активы подешевели на 40%, закрылись 9000 банков, и 9 млн счетов населения превратились в пыль.

Но самое страшное, что, в отличие от любого другого кризиса, депрессия продолжалась невероятно, невыносимо долго – не год, не два и даже не пять. За это ее и назвали Великой. Наибольшей глубины падения американская экономика достигла в 1933 году и затем потихонечку-полегонечку начала было выправляться – вплоть до 1937-го, когда последовала короткая, но тяжелая рецессия. И только к началу 40-х экономика Соединенных Штатов восстановилась до докризисного уровня.

Автомобильная промышленность к концу 20-х была гордостью американцев — и она же пострадала едва ли не больше всех других отраслей. Замедление продаж отметили еще летом 1929-го, но «внимания тогда не обратили». В целом дела шли превосходно, дилеры с удовольствием шлепали на лобовое стекло очередной контракт и обращались к следующему клиенту. Легкие признаки будущей катастрофы проявлялись очень слабо: в августе оказалось, что у «Хаппа» и «Рио» прибыль сократилась вполовину по сравнению с 1928-м, «Джордан» просел на болезненные 68%, у GM падение составило 6%. Зато «Форд» шел хорошо, опираясь на силу новой модели А, от которой были в восторге покупатели и дилеры.

Пирамида поборов на производство и продажу авто состояла из 206 федеральных, местных и налогов штатов

Только в конце сентября, когда обозначилось падение на бирже, раздались первые тревожные голоса. «Рецессия ясно видна, а запасы автомобилей у дилеров и на заводах продолжают расти», — писала влиятельная газета «Отомотив индастриз». Но даже во время паники на Уолл стрит в конце октября в Детройте невозмутимо пожимали плечами: над нами не каплет. По итогам 1929 года автомобильные фирмы получили в общей сложности $413 млн прибыли. А Генри Форд подлил масла в огонь, ответив на мольбу президента Гувера повышением зарплаты на своих заводах.

Автор нового курса

Ф. Д. Рузвельт призывал нацию затянуть пояса. Он обложил налогами бизнес и провозгласил строительство сети хайвеев и ГЭС

Увы, ход оказался неверным. За два года, в 1931-м и 1932-м Форд потерял более $125 млн. А общий убыток автомобильной отрасли в 1932-м составил $191 млн ($2,9 млрд по сегодняшним деньгам). Продажи новых машин с 1929 по 1932 год снизились на 75%, высокоприбыльный сегмент «люкс» почти исчез, а рынок дешевых авто вырос с 40 до 80% в 1933 году. В результате половина автокомпаний закрылись, и настоящее чудо, что не обанкротился Форд – выживание «Голубого овала» в эти годы можно причислить к величайшим из достижений старины Генри.

Что делать?

Чтобы защитить на глазах загибающуюся промышленность, администрация президента Гувера обратилась к заградительным импортным пошлинам. Но траты на «спасение» и «реконструкцию» национальной экономики требовали новых поступлений в бюджет, и правительство стало вводить все новые и новые налоги. За «заводские поставки» автомобилей требовалось заплатить еще 3% в федеральное казначейство, а скоро к этому сбору добавились первый в истории национальный бензиновый налог и многоразличные налоги штатов и сборы на бензин, регистрацию, собственность и продажи.


После некоторого роста в 1937-м через год продажи новых машин в Штатах упали почти вдвое — с 3,9 до двух с небольшим миллионов. А подержанный автомобиль можно было купить за 29 долларов

Покупка и эксплуатация автомобилей становились все более обременительными, продажи падали еще больше, и запасы нераспроданных машин росли и росли. Заводы и дилеры хватали друг друга за глотку в попытках избавиться от стоявших мертвым грузом машин. «Форд» увеличил своим дилерам скидку до 21% при продажах более 500 автомобилей в год. «Кадиллак» провозгласил программу «национальный драйв», пытаясь избавиться от запасов подержанных авто у дилеров. А всевозможные правительственные схемы регулирования цен и «рационализации рынка» только усугубляли положение.


Великая депрессия породила не только американскую Большую тройку из самых богатых автомобильных компаний, но и стала точкой отсчета для профсоюзов

Производители пытались ограничить запасы и стимулировать продажи введением программ утилизации старых машин, гарантийного покрытия, скидок и агрессивной рекламы, но все это тяжелым бременем ложилось на баланс заводов. И больше всех страдали небольшие независимые компании — в полном соответствии с жестокой поговоркой о том, что «пока толстый сохнет, тонкий сдохнет». «Студебекер» и «Виллис» попали под внешнее управление и выжили, а «Хапп» не сумел, утянув за собой на дно «Мун» и «Киссел». «Элькар» не смог разместить акции даже перед крахом и разорился в 1932-м. «Студебекер» чуть не разрезали надвое из-за плохого финансового управления, «Хадсон» уцелел благодаря изворотливости Роя Чапина, которого Гувер сделал членом своего «кабинета спасения нации» в Вашингтоне. А империя Эррета Корда с «Оберном» и «Дюзенбергом» пошла ко дну.


Четверть населения США осталась без работы. И в поисках лучшей доли вынуждена была сняться с насиженных мест. Разумеется, на автомобилях

В апреле 1930-го, сначала исподволь, не очень заметно, обозначилась новая беда, оказавшаяся почти гибельной для независимых фирм – началась забастовка рабочих фирмы «Хейез», поставлявшей кузова в сборе. Небольшая по размеру, стачка стала ужасной новостью для «Мармона» и «Пирлесса», которые зависели от «Хейеза».

Наихудшие времена пришли весной 1933-го, когда все ждали возвращения потерянных в 1931-1932 годах покупателей. Но его не случилось. А вместо него — крахи банков, золотое эмбарго и Новый курс, экономическая программа нового президента Рузвельта. В ее основе лежали резко прогрессивные ставки налога и целенаправленно конфискационный налоговый режим для лиц с высоким доходом.

Все способы борьбы с кризисом достались нам в наследство от тех. Кто пытался выжить в великой депрессии

Эти меры вынуждали тратить деньги и парализовали рост заработной платы. Пиком этой политики стал в 1936 году абсурдный «Налог на нераспределенную прибыль», который поставил компании перед выбором: платить дивиденды или терять прибыль на налогах. В 1938-м Уолтер Крайслер жаловался, что государство отбирает у него $22 млн из $25,91 млн прибыли. Действительно, налоги в Штатах в то время были совершенно ошеломляющие: в 1939 году «пирамида поборов» на производство и продажу авто состояла из 206 федеральных, местных и налогов отдельных штатов.

Без пощады

Однако, как мы видим, даже в разгар кризиса Chrysler все же умудрялся получать прибыль – с убытком фирма сработала лишь в один-единственный год из десятилетия Великой депрессии. А «Дженерал Моторс» и вовсе оставалась прибыльной все 30-е годы. В чем же был секрет?

Гендиректор «Джи Эм» Альфред Слоун воспользовался простым и циничным советом банкира, миллиардера и министра финансов при трех президентах Эндрю Меллона: «Ликвидируйте рабочих, ликвидируйте запасы…». Слоун и его команда продавали все, что не двигалось, и тут же инвестировали средства, назвав свою стратегию «реабилитацией». Вот главные составляющие урезания расходов: консервация заводов, увольнение рабочих, быстрое сворачивание производства дорогих моделей, широкое использование одинаковых моторов и комплектующих для разных марок корпорации. Чтобы сократить производственные запасы, беспощадно снижали цены – до 70% на дорогие модели. Поставщикам безжалостно выкручивали руки, диктуя низкие фиксированные цены.


Франклина Делано Рузвельта американцы почитают среди величайших своих президентов. Ему единственному позволили переизбираться на третий срок

Но ключевым стало решение предложить покупателям машину, которая бы соответствовала их нуждам тратить меньше денег – «автомобиль для любого кошелька и цели», как назвал его Слоун. GM агрессивно вошел на рынок дешевых моделей, переведя производство с дорогих марок на Chevrolet, сократив при этом предел безубыточности бренда на треть. Наконец, «Дженерал Моторс» тратила больше на рекламу Chevrolet и предлагала покупателям финансовые услуги, когда банки не давали кредитов. В результате GM отхватила львиную долю рынка и могла продавать свою продукцию по более высокой цене, чем, к примеру, Ford.

Примерно таким же путем шел и Уолтер Крайслер, именно в годы депрессии укрепивший свою империю, и Чарльз Нэш, о котором говорили, что он умеет «выжимать из камней воду». Пытался сокращать расходы и Генри Форд. После неосторожного повышения зарплат на следующий год он сократил ее до $4 в день и все же до марта 1934-го минимум на его заводах составлял $5 в день. Но основным критерием была наличность: те, у кого она имелась, прошли через плохие времена, у кого нет – не смогли. Из $42 млн в 1930-м «Нэш» потерял почти все, но сумел выстоять. У «Хадсона», которого профсоюзы избрали своей первой целью, из $17 млн в 1931-м через год осталось $2,5 млн, у «Пакарда» от такой же суммы — $12 млн, и они выжили.

Битва с автомобильными баронами

Ясное дело, всемерное затягивание поясов на фоне стремительного обнищания целой страны не могло не вызвать ответной реакции рабочих. Опасаясь взрыва – со времени революции в России ведь еще и двадцати лет не прошло — Национальная комиссия по восстановлению (NRA), которая и проводила в жизнь программы «восстановления» и «помощи» Нового курса, стремилась регулировать занятость и конкуренцию. Правительство жестко настаивало на контроле зарплаты и рабочих часов. Когда профсоюзы пригрозили забастовкой в марте 1934-го, NRA признала коллективный договор и запретила сдельные расценки, по которым рабочим платили за продукцию, а не за часы. Так, например, работали в «Нэше», применяя сдельщину для поддержания плавающих, а не фиксированных расходов. Все это привело к увеличению производственных расходов и, следовательно, удорожанию продукции.

В 1935 году режим NRA был прекращен решением суда. А в следующем убедительнейшее переизбрание Рузвельта придало новый импульс рабочему движению. Сразу после выборов по заводам прокатились стихийные забастовки. Профсоюзные лидеры говорили рабочим: «Вы голосовали за Новый курс на избирательных участках и победили автомобильных баронов, а теперь пришло время ввести Новый курс в цехах!». Власти отказались насильно вмешиваться, и последовали знаменитые «сидячие» забастовки, первой жертвой которых стал GM. В 1937-м стало еще хуже. Забастовки на заводах комплектующих и кузовных фирмах снизили производство и почти перекрыли приток наличных. Заводы торопились работать, пока было возможно, а это означало большие, чем обычно, производственные запасы — чтобы продержаться во время забастовок. Вместе с плохим инвестиционным климатом, недооцененными активами, скачущим, от объема работающим рынком и постоянным готовым прорваться наружу недовольством рабочих, новыми налоговыми и законодательными барьерами, препятствующими накоплению капитала, это сделало рост для независимых автомобильных компаний почти невозможным. Именно тогда и сложилась американская Большая тройка – только гигантские корпорации, обладавшие крупными запасами наличных и возможностями для маневра, могли не просто выживать, а еще и получать прибыль.

Это мы не проходили?

Так что же в итоге? Трудные времена изменили автомобильную промышленность кардинально. От десятков фирм остались лишь единицы – самые сильные. Структура рынка стала иной, маркетинг ушел от лайфстайла 20-х и превратился в науку — опросы клиентов теперь играли главную роль в дизайне и продажах. Стайлинг пошел радикальной дорогой: достаточно сравнить любой автомобиль 1930 года с машиной 1939-го – их разделяет пропасть. При этом продажи в кредит, которые так часто называли одной из причин «черной пятницы» 1929 года, широко практиковались и в 30-е, как и перепродажа старых авто через склады подержанных.

Все эти способы борьбы с кризисом достались нам в наследство от тех, кто пытался выжить в Великой депрессии. И еще очень важно: согласно опросам, 4 из 5 бедных семей имели подержанный авто и были бы рады купить новый. Поразительно, но даже в самые темные времена зимой 1932-го свыше миллиона человек видели возможность купить новую машину. Самое же удивительное, что ни промышленность, ни покупатели не поддавались пораженческим настроениям. Так что любой, кто решился в 1933-м купить ценные бумаги «Дженерал Моторс» по $8 за акцию, через 15-20 лет мог оставить своим детям целое состояние.

Впрочем, из мрачного десятилетия Великой депрессии можно извлечь и еще один урок – весьма невеселый. Ведь действительно восстанавливаться экономика Соединенных Штатов начала только в 1940 году, когда в Европе вовсю бушевала Мировая война. И поправился американский автопром именно на военных заказах. Сегодня мы видим почти все из того, что проходили за океаном 80 лет назад – консервация заводов, сокращение производства и продаж, снижение зарплат и повышение налогов.

www.automobili.ru

США времен Великой Депрессии. Фото

Это тяжелое время в истории США.

США вступили в Великую депрессию, один из самых разрушительных в истории экономических кризисов, в конце 1920-х годов, и все 1930-е годы большинство американцев балансировало на грани выживания. Лишь с началом Второй мировой войны США удалось выбраться из затяжного финансового пике, передает Хроника.инфо с ссылкой на bigpicture.ru

Зачастую снимки Америки в годы Великой депрессии выцветшие, черно-белые и неизменно производящие унылое впечатление. Однако эти фотографии из Библиотеки Конгресса США, созданные при помощи цветных диапозитивов разными фотографами в период между 1939 и 1941 годами, показывают эпоху и тех, кто ее пережил, в цвете, позволяя по-новому взглянуть на один из самых изучаемых периодов американской истории.

Грузовики у входа крахмальной фабрики в Карибу, округ Аростук, штат Мэн, конец 1940 года. В очередь выстроилось почти 50 грузовиков. Некоторым пришлось ждать сутки, чтобы отсортировать и взвесить привезенный картофель.

Мальчики рыбачат в заводи в Шривере, штат Луизиана, летом 1940 года. Дети из этнической группы каджунов находятся рядом со школой в Терребонне, проекте Администрации США по защите фермеров.

Перевозка ящиков с персиками из сада на перегрузочный склад в конце 1940 года в округе Дельта, штат Колорадо.

Фермеры-поселенцы Фаро и Дорис Кодилл в Пай-Тауне, штат Нью-Мексико, конец 1940 года.

Семья Кодилл за ужином в своей землянке в Пай-Тауне, штат Нью-Мексико, конец 1940 года.

Сбор молодой кукурузы на поле Джима Норриса в Пай-Тауне в конце 1940 года, штат Нью-Мексико.

На ярмарке штата Вермонт в городе Рутлэнд, конец 1941 года.

Фермер-поселенец Джим Норрис в Пай-Тауне, штат Нью-Мексико, конец 1940 года.

Распределение излишков товара в Сент-Джонсе, штат Аризона, 1940 год.

За кулисами женского шоу на ярмарке штата Вермонт в Рутлэнде, 1941 год.

Привязать ленту на хвост теленка было одним из развлечений на родео ярмарки в Пай-Тауне в 1940 году, штат Нью-Мексико.

Дневные работники собирают хлопок возле Кларксдейла, штат Миссисипи, 1939 год.

Жилой квартал и забегаловка для гастарбайтеров во время мертвого сезона в начале 1941 года в Белль-Глэйде, штат Флорида.

Мужчины читают заголовки на углу редакции газеты «Броктон Энтерпрайз» в Броктоне, штат Массачусетс, 1940 год.

Телега с лошадьми пытается вытащить автомобиль, увязший в грязи возле Пай-Тауна, штат Нью-Мексико, 1940 год.

Уличный зазывала на ярмарке штата Вермонт в Рутлэнде в 1941 году.

Ярмарка округа Дельта в Колорадо, конец 1940 года.

hronika.info

Реклама в период Великой депрессии

В результате Великой Депрессии без работы остались миллионы американцев, причем не только чернорабочие, но и профессионалы. После процветания прошлого десятилетия этот экономический кризис ощущался особенно остро, многие теряли веру в будущее США.

Рекламной отрасли Великая Депрессия также нанесла ощутимый удар, для рекламных агентств настали тяжелые времена – им приходилось бороться за каждого клиента. В страхе разорения рекламисты начинают прибегать к недобросовестной рекламе, заведомо преувеличивая качества товара, используя мотив страха и т. д. Руководитель агентства BBDO Брюс Бартон (Burton) писал: «Из-за трудностей бизнеса были попраны идеалы, снизились стандарты…. Глупые объявления, нечестные рекламные объявления, отвратительные рекламные объявления дискредитировали наш бизнес и заставили нас занять оборонительные позиции».

Рекламисты стали активно использовать два подхода: акцентирование цены и апеллирование к неуверенности потребителей в завтрашнем дне. Производители гигиенических средств начали нарушать нормы благопристойности в рекламных объявлениях, стараясь привлечь внимание к товару.

Так как рекламным агентствам пришлось выживать в достаточно тяжелых условиях, неудивительно, что на плаву остались только самые сильные, среди которых «Young & Rubicam». Рубикам покинул агентство «N. W. Ayer & Son» еще в 1923 г, решив основать собственное дело вместе со своим другом Джоном Янгом. К 1930-м гг. новое агентство уже обзавелось несколькими крупными клиентами, в числе которых была и крупная пищевая компания «General Foods». Несмотря на это, Рубикам считал необходимым рекламировать собственное агентство: в уважаемом издании «Fortune» стала выходить серия рекламных обращений, самым удачным из которых было признано объявление под заголовком «Impact» («Удар»). Позже Рубикам вспоминал: «Идея «Impact» родилась у меня, когда я показал Джону Янгу сделанную мной ранее рекламу «Postum». Он сказал, что его словно током ударило. Так я придумал рекламу для следующей публикации в «Fortune». Агентство продолжало размещать саморекламу в этом журнале более сорока лет.

Один из известнейших рекламных персонажей был создан в 1931 г американским художником Хэддоном Сандбломом (Haddon Sandbloom). Образ Святого Николаса, теперь всемирно известный как Санта-Клаус, предназначался для стимулирования продаж тонизирующего напитка «Coca-Cola» в зимний период. Воплотившийся в доброго и веселого старичка, Санта-Клаус полностью соответствовал фирменному стилю «Coca-Cola», и, вопреки фольклорным традициям, расхаживал в бело-красном наряде. Это позволило герою без труда вписаться в зимний вариант упаковки «Coca-Cola». Любопытно, что Санта-Клаус сразу обрел привычки, которые позже и позволили ему стать популярным героем мультфильмов: он лазил в дымоход, говорил «Хо-хо-хо!» и разъезжал в упряжке с двенадцатью оленями.

В 1930-е гг. стали формироваться общественные организации, такие как «Клуб потребителей» (основатель Frederic Schlink, автор бестселлера «Your money’s worth» — «Цена ваших денег»). В 1936 г Союзом потребителей был учрежден журнал «Consumer Reports» , который в скором времени становится популярным изданием. Общественное движение, направленное на защиту потребителей, привлекло внимание правительства, и реклама была поставлена в достаточно жесткие рамки, что, в свою очередь, привело к началу саморегулирования рекламной деятельности.

В этот сложный период настоящим спасением для людей становится радио, которое при поддержке рекламодателей развивалось и становилось неотъемлемой частью жизни американцев. Коммерциализация радио происходила стремительно: рекламодатели создавали целые развлекательные шоу, посвященные рекламируемым товарам. Также производители спонсировали популярные передачи (например,«Metropolitan Opera») Уильям Бентон (рекламное агентство «Benton & Bowels») одним из первых догадался, что слушателям необходимо как-то компенсировать отсутствие визуального ряда, поэтому он активно использовал джинглы и радиопередачи, в сюжете которых присутствовал рекламируемый продукт (например, «Шоу Maxwell House»).

Американская экономика вышла из кризиса благодаря Второй Мировой войне. Фронтовые нужды подстегивали индустриализацию, в стране даже столкнулись с нехваткой трудовых ресурсов. Рекламные кампании военного времени призывали людей быть бережливыми, оказывать друг другу посильную помощь. Множество женщин в это время также стало работать у станка: слоган на одном из известнейших плакатов этого периода звучал «We can do it!» — «Мы можем это сделать!» (1942 г).

www.advertiser-school.ru

Времен великой депрессии

27 октября 1929 года – день, вошедший в историю как «черный четверг», стал стартовой точкой для самого тяжелого и наиболее длительного из всех экономических кризисов в США. В результате биржевого краха инвесторы потеряли более 40 млрд. долларов, около 5000 американских банков закрылось, все растущее число обанкротившихся компаний формировало армию безработных, которая в пик кризиса составила почти 25%.

Несмотря на то, что со времен Великой Депрессии прошло уже много десятилетий, до сих пор среди специалистов не прекращаются споры о том, что же привело к экономическому спаду 1930х годов, был ли «Новый курс» Франклина Делано Рузвельта спасением для экономики страны, или наоборот – способствовал тому, что кризис тянулся до начала Второй Мировой войны, хотя мог завершиться раньше.

Люди в поисках работы, 1935 г

Особый интерес с точки зрения развенчания мифа о «непогрешимости» демократии в США представляют данные о погибших в период с 1929 по 1939 г. Примечателен тот факт, что официальные данные засекречены, а все публикации, авторы которых ставили перед собой цель подсчитать количество жертв кризиса, носят в основном негативную эмоциональную окраску и провокационный характер. Так, несколько статей, обвиняющих Правительство Штатов в сокрытии реальных данных по умершим от голода и сопутствующих болезней, явились ответом на появление на выставке, посвященной Голодомору в Украине, фотографий, сделанных в США и датируемых 1935 годом. В данных публикациях авторы сопоставляют общие тенденции демографического роста в разных странах за тот промежуток времени, анализируют динамику рождаемости в США начиная с окончания Первой Мировой войны и до начала Второй Мировой, объем миграционных потоков, вследствие чего приходят к выводу о «нехватке» более чем 7 млн. человек. Автор одной из статей говорит о поддельности статистики за 1932-1933 гг., в доказательство чему приводит факт отчетного улучшения положения с детской смертностью, якобы меньшей, чем даже в годы бурного развития и процветания США. Кроме того в статье делается упор на сопоставление политики Рузвельта и Сталина; автор пишет, что национализация большинства фермерских хозяйств без права выкупа и общественные работы по строительству дорог и каналов ничуть не лучше раскулачивания и системы ГУЛАГа в СССР.

Несмотря на провокационность статьи, в ней, впрочем, присутствует зерно здравого смысла. Доподлинно узнать правду о человеческих потерях во времена Великой Депрессии, разумеется, невозможно. Но нет смысла и отрицать, что такой серьезный кризис повлек за собой рост смертности. Ведь в пик кризиса более 17 млн. человек были безработными; все, кто держал вклады в американских банках, потеряли деньги; системы социального страхования на тот момент не существовало – на что же жили люди? Согласно статистическим данным, уровень суицида вырос за несколько лет с 14 до 17 случаев на 100 000 человек. Несколько раз власти Нью-Йорка даже шли на крайние меры и раздавали бесплатно суп на улице.

Но автобиографические воспоминания о детстве людей, переживших Великую Депрессию, отнюдь не содержат каких-либо ужасающих фактов. Так, Агнесс Бенасски (1929) вспоминает о своем детстве на ферме. В интервью она рассказывает о том, что ей и ее братьям и сестрам приходилось помогать родителям по хозяйству. Самым тяжелым она считала сажать картофель, кукурузу при помощи лопаты, зерно, вспахивать землю с помощью лошадей, доить коров вручную и собирать урожай. В отличие от Бенасски, родители Боба Коулмана (1925) потеряли свою ферму и переехали в город. Отец, работавший на мебельной фабрике содержал 11 детей. Все они начинали работать в раннем возрасте. Они не были богаты, жили в доме всего с тремя спальнями, их кормил небольшой огород, и, тем не менее, они помогали продуктами и давали крышу над головой сиротам и бродягам, потерявшим все. В своих интервью большинство говорят, что все люди в то время находились в одинаковом положении. Машин почти ни у кого не было, а те, у кого были, не пользовались ими; за медицинскую помощь и различные услуги расплачивались в основном продуктами. Однако, ни один из свидетелей «ужасов» Великой Депрессии не считал себя несчастным – все отмечают, что даже в самые трудные времена в рационе 2 раза в неделю присутствовало мясо, были свои развлечения, дети играли и ходили в школу; вспоминают Рузвельта только хорошими словами, поскольку его программы помогли Америке выйти из кризиса.

ushistory.ru